— Случилась жизнь, — внезапно раздался немного напевный голос, оборвавший размышления Селвина. — Очень, очень долгая жизнь. Артур был прекрасным человеком: разумным, жертвенным, любящим, ответственным и — в определенной степени — добрым. Но, увы, всего лишь человеком. Он оказался не готов ни к вечной жизни, ни к тому, что привычный для него мир рухнул, а в новом ему вскоре не нашлось места. Многие из нас — я имею в виду и магглов, и магов — мечтают о бессмертии, пытаются добиться его любой ценой. Но при этом абсолютно не понимают, что пока не готовы не то что к вечности, но и даже к тысячи-другой прожитых лет. Маги обладают чуть более подвижной психикой, потому как нам изначально дано видеть несколько больше и шире, магглы же живут ярко, но быстро. В этом нет трагедии, просто у каждого свой путь. Чем дольше живешь, тем скучнее тебе становится: все постепенно начинает терять краски, мир будто выцветает, а усталость накапливается. Устаешь терять знакомых, друзей и любимых, устаешь от того, что нечем себя занять, что привычные вещи надоедают до оскомины. Даже гении, ученые и творцы, те, кто в значительной степени превосходят других в плане умения занять себя, со временем перестают понимать, зачем и для чего живут. И вот в этот момент человек не выдерживает: душа стремится уйти на новое перерождение, а тело, каким бы совершенным оно ни было, начинает сдавать. Вот и все. Для того, чтобы жить по-настоящему долго, нужно иметь либо интерес, либо цель. Но любые интересы рано или поздно оказываются удовлетворены, а цели — достигнуты. И вот вопрос: получится ли найти новый смысл собственной жизни или нет?
Лисса, которая сразу же развернулась в сторону говорящей и инстинктивно вскинула палочку, внимательно слушала звучавшие слова и не могла не признать, что со многим согласна. Селвин же, который на любую опасность реагировал достаточно чутко, никаких действий не предпринял вовсе. Очевидно, неожиданно появившаяся в лесу женщина была ему знакома, либо же он не видел в ней угрозы. Стоило незнакомке договорить, как Тристан тут же уважительно поклонился и поприветствовал ее:
— Леди Моргана! Рад видеть вас!
Та слегка улыбнулась, кивнула и доброжелательно произнесла:
— Я тоже, Тристан, я тоже. И прекрасная леди, стоящая рядом с вами, это?
— Лисса. Лисса Пруэтт, замечательная девушка из древнего рода Пруэтт, знаем друг друга еще по старым добрым хогвартским временам. Теперь она тоже с нами: прибыла на Корабле месяц назад.
Лисса удивленно рассматривала женщину, которая так внезапно и абсолютно бесшумно возникла перед ними. Так вот она какая — легендарная Моргана ле Фей! Почему-то Пруэтт представляла ее совершенно иначе, причем даже как именно «иначе», она не могла себе объяснить. Еще в самом начале, после прибытия на Авалон, когда Селвин рассказывал ей об истории острова, Лиссе невольно закралась в голову мысль: а не могла ли быть той рыжеволосой незнакомкой из Зазеркалья — Моргана? Но мысль как пришла внезапно, так столь же стремительно Пруэтт от нее и отмахнулась: нет, если бы Моргане было под силу выдергивать людей из других измерений и перемещать их в другие ветки реальности, то и с изоляцией Авалона она уж как-то да управилась бы за века! Теперь же, глядя на Моргану ле Фей, стоящую перед ней во плоти, Лисса лишь убедилась в правильности своих выводов — сходства с той рыжей, что изменила ее собственную судьбу, не было никакого.
Моргана была хороша собой и поразительно юна! Черноволосая, с бледной кожей, с тонкими и благородными чертами лица, легкой полуулыбкой, блуждающей на губах, и немного лукавым взглядом, она рождала определенные диссонансы: абсолютно не верилось, что эта женщина прожила уже более полутора тысяч лет! Не похожа она была и на злодейку, которой ее частенько изображали в некоторых легендах. Конечно, Пруэтт уже поведали, что не было в личности Морганы ничего зловещего: просто сильная и умная чародейка, которая не только позаботилась об Артуре Пендрагоне, но и по прибытии на Авалон не побоялась взять на себя ответственность за судьбы всех, кто этот остров населял.
— Рада приветствовать, леди Лисса, — между тем сказала Моргана, подходя ближе. — Знаю, сейчас, в вашем времени, предпочитают обращение по имени рода с этой ужасающе обгрызенной приставкой «мисс» или «миссис», но в моем было иначе. Я буду обращаться к вам так, как привыкла — к сожалению, многие привычки трудно изжить.
Пруэтт не видела ничего плохого в том, чтобы ее называли «леди» и по имени, в чем и заверила негласную хозяйку острова.
— Обычно я тоже прихожу на пристань во время прибытия Корабля, чтобы встретить новых жителей Авалона, — продолжила объясняться Моргана, удовлетворенно кивнув на встречное приветствие, — но в этот раз никак не могла отвлечься от своего эксперимента. В любом случае, надеюсь, мы с вами, леди Лисса, станем добрыми друзьями. И хорошо, что вы смогли найти здесь старых знакомых — это поистине ценно.
— Да, — согласилась с последним утверждением Пруэтт. — И я действительно это ценю. Однако… у меня возник вопрос, если позволите. Вы говорили о том, что к долгой жизни готовы не все, но есть же и те, кто преодолел определенную черту: многие существа отличаются достаточно длительной продолжительностью жизни, да и люди тоже. Например, известно, что алхимик Николас Фламель — вы его не знаете, конечно же, он родился намного позже отделения Авалона от мира — изобрел Философский камень, дарующий бессмертие, и справил уже шесть сотен лет. Да и вы, признаться, не производите впечатление человека, уставшего от жизни.
— Относительно меня, все просто: я все никак не могу достичь своей цели, но и руки пока не опустила, — покачала головой Моргана. — Кроме того, я не могу позволить себе уйти на покой и оставить жителей острова одних. Существа… Тут тоже все зависит от того, о ком именно идет речь. Как правило, у них все же отличные принципы, типы мышления, этапы взросления и механика жизни. И мне неизвестно ни одно по-настоящему бессмертное существо. То же самое касается и вашего алхимика: для ученого, экспериментатора, гения или творца даже на протяжении шести сотен лет найдется интересное дело. Хотелось бы узнать, в какой момент его стремление постигать непостижимое иссякнет…
— Какова же ваша цель? — уточнила Лисса. — Если, конечно, это не секрет.
— Совсем не секрет, — рассмеялась Моргана ле Фей. — Об этом известно всем и каждому: я ищу способы преодолеть изоляцию Авалона, а в идеале — вернуть остров в нормальную временную петлю.
— Тогда наши цели сходятся, — улыбнулась Пруэтт.
— Все больше убеждаюсь в том, что мы с вами поладим, леди Лисса, — удовлетворенно кивнула Моргана. — Увлекаетесь науками?
— Лисса — мастер зельеварения, — наконец вступил в беседу Тристан, видимо, решив, что процедура знакомства состоялась, и он теперь тоже может принять участие в разговоре.
С чего Селвин решил, что она состоялась как мастер именно в зельеварении, Пруэтт не знала, но предполагала, что Тристан помнил ее былые успехи у Слагхорна и, когда она упомянула, что уже получила мастерство, сделал определенные выводы. Неверные, конечно же, но по какой-то причине Лисса не торопилась его поправлять. В конце конце, знания в области зелий у нее действительно имелись, пусть и не настолько глубокие, но их бы хватило, чтобы в случае чего отвести от себя подозрения. Правильно ли было умалчивать о своих истинных талантах? Лисса полагала, что да. Она прекрасно помнила как предупреждения Линча, так и постоянные оговорки самого Селвина, который советовал никому не доверять. Вот она и не доверяла. Всегда лучше иметь туз в рукаве на всякий случай. Тристан же о том, что она мастер зельеварения говорил всем и каждому, причем произносил это с такой гордостью, будто сам приложил руку к успехам Пруэтт. Это немного забавляло.
Моргана удовлетворенно кивнула на заявление Селвина, который уже увлеченно рассказывал о том, куда и зачем они направляются. Услышав про заброшенные лаборатории, Моргана ле Фей слегка нахмурилась:
