Реддл, в этот момент рассказывавший Дугалу о перспективах сотрудничества, вдруг замолк на полуслове. Его рука непроизвольно дернулась к груди, а на лице проступило выражение полнейшего недоумения. Он резко выхватил палочку, а взгляд, острый и подозрительный, заметался по комнате, пытаясь найти источник внезапного, едва уловимого спазма в магическом поле вокруг него.

— Что это? — его голос потерял всю свою светскую гладкость, став холодным и опасным.

Он не видел магии, но почувствовал ее — внезапный, болезненный разрыв там, где раньше была прочная, хоть и не осознаваемая им до конца, связь.

— Что ты сделала? — прошипел Реддл, уставившись в глаза Лиссе.

Том, повинуясь инстинкту, вскинул палочку в ее направлении, но Антонин Долохов, стоявший ближе всех к девушке, был начеку: магический щит вспыхнул в воздухе, поглотив темно-алую вспышку немого заклятья, которое предназначалось Лиссе.

— Том, прекрати! — голос Долохова прозвучал резко, но в нем слышалась не злоба, а почти отчаяние. — Не усугубляй!

В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Реддла, успевшего мгновенно наложить на себя защиту и навести палочку на бывшего друга.

— Ты… Тони? — неверяще произнес он. — Ты встал на их сторону? Это ловушка? Ты предал меня?!

— Это необходимость, Том, — голос Долохова звучал с непривычной для него усталостью и горечью. — Я тебя не предавал. Я пытаюсь остановить того, кто предал самого себя.

— О чем ты?! Я всегда был верен нашей цели! Я веду нас к величию!

— Величию? — Долохов горько усмехнулся. — Ты ведешь нас к пропасти! Ты сошел с ума, брат! Ты не понимаешь, что творишь!

— Да ну? А может, с ума сошел ты? Я строю сильную, чистую Британию! А ты… ты встал на сторону этих… этих трусов, которые боятся настоящей силы!

— Настоящей силы? — Антонин сделал шаг вперед. — Что именно ты называешь силой? Создание крестражей?

Лицо Реддла выражало полное непонимание.

— Крестражи? При чем здесь они? Мои исследования… это путь к бессмертию! Это гениально!

— Это путь в безумие! — отрезал Долохов. — О чем ты думал, когда создал пять крестражей?

Том замер, его взгляд стал отстраненным, будто он прислушивался к чему-то.

— Ты не понимаешь! Это был его совет. Мудрейший из советов. Он открыл мне глаза. Только так можно достичь истинного бессмертия. Очиститься от человеческой слабости.

— Кто, Том? — мягко, но настойчиво уточнил Антонин. — Кто этот «он»?

— Он — мой наставник, — с гордостью произнес Реддл, и его глаза загорелись фанатичным огнем. — Тот, кто видит дальше всех нас. Лорд Волдеморт. Это он предвидел предательство таких, как ты! Он предупреждал меня о Дамблдоре, о его грязных играх! Именно он подсказал, как использовать этих жалких сквибов!

— Со сквибами — тоже ты? — устало спросил Долохов. — Что ты творишь?

— Что я творю? Я строю будущее! То, о котором мы с тобой мечтали! Или ты думаешь, что стабильность и порядок приходят по мановению волшебной палочки? Нет! Их нужно создавать. А для этого иногда нужно… расчистить площадку. Создать управляемый кризис.

Он выдержал паузу, наслаждаясь недоумением на лицах Пруэттов, которые тоже отнюдь не бездействовали. Во время проникновенной беседы двух бывших друзей Игнатиус, Дугал, Гидеон и Фабиан грамотно рассредоточившись по комнате, взяли Реддла в своеобразное кольцо. Мюриэль переместилась ближе к Лиссе.

— Эти марши сквибов, этот шум вокруг «прав»… — продолжил Том. — Ты прав, Тони, я вначале считал все это мелкими дрязгами. Пока Он не открыл мне глаза. Он показал мне всю изящную простоту этого плана. Кто эти сквибы? Сброд, недовольный своим положением. Идеальные пешки. Достаточно было найти пару амбициозных неудачников, вроде Хендли и Джентри, и шепнуть им на ухо, что они могут стать лидерами, что их голос будет услышан. Мои люди снабдили их галлеонами, подсказали лозунги, организовали первые акции. И знаешь, что самое прекрасное? Они и правда поверили, что это их борьба!

Игнатиус Пруэтт медленно, с отвращением, покачал головой.

— Зачем? — задал он вопрос. — Чего вы, мистер Реддл, хотели добиться, развязывая войну?

— Чего? — Том Реддл удивленно поднял бровь, будто ответ лежал на поверхности. — Показать обществу его гнилую сущность! Чтобы консерваторы забили тревогу и сплотились перед «угрозой». Чтобы нейтралы, напуганные хаосом, искали сильную руку. Чтобы Дамблдор и его прихвостни, эти защитники всех убогих, вышли из тени и ввязались в эту грязную игру! Когда напряжение достигнет пика, когда улицы будут полны этих… отбросов, требующих невозможного, мы наведем порядок. Жестко и решительно. И общество, уставшее от хаоса, приползет к нам на коленях и будет благодарить за спасение! Это был гениальный ход! Что до войны… Ну, пока о ней говорить преждевременно. Вполне возможно, что я просто займу пост министра и реформация общества пройдет практически бескровно. Сквибы, егеря, выходцы из Лютного и прочий сброд не в счет. Идеальная стратегия! Он объяснял мне… Есть только сила и те, кто слишком слаб, чтобы ее удержать. А я… я достаточно силен. Я сделаю то, что должен. С Его помощью.

— Лорд Волдеморт… — с усилием выговорил Долохов. — Том, оглянись! Никто не знает этого имени! Его нет! Это ты сам все придумал!

— Прямо как Торко у Батори, — хмыкнул Гидеон.

— Покажи мне его, Том, — тихо сказал Антонин. — Позови своего наставника. Пусть он выйдет и докажет нам свою правоту.

Реддл, по прежнему в одной руке сжимая палочку, попеременно наводя ее то на Долохова, то на кого-то из Пруэттов, второй рукой достал из внутреннего кармана мантии маленькое, изящное зеркало в серебряной оправе.

— Смотри! Обратись к нему! Убедись сам!

Он повернул зеркало к Антонину. Все присутствующие затаили дыхание, но, как в общем-то и ожидалось, увидели лишь идеальное отражение самой гостиной.

— Никого там нет, мистер Реддл, — тихо отозвался Дугал.

— Ты разговариваешь сам с собой, брат, — подтвердил Долохов.

— О! Вот оно что? — хохотнул Том. — Решил убедить меня, что я якобы сошел с ума? Не выйдет! Со мной все в полном порядке! А ты, значит, Тони, захотел занять мое место? Неожиданно. Вернее, Он, конечно, предупреждал, что так и будет. Жаль, я не прислушался. Да и не думал, что это будешь именно ты. Грешил на Лестрейнджа… Что ж, больше я такой ошибки не допущу!

И не говоря ни слова, Том Реддл атаковал. Из конца его палочки вырвался столп багрового пламени и устремился прямиком к Антонину. Заклятье, столкнувшись с щитом Долохова, раздробилось на мириады алых искр, насквозь прожигающих не только толстый ковер, но и пол. В тот же миг Том резко развернулся на месте, пытаясь аппарировать.

Раздался глухой звук, похожий на удар гонга, и Реддла отбросило в сторону. Он, пошатнувшись, едва удержался на ногах. Защита поместья, усиленная пентаграммами, сработала.

— Защитный периметр, Том, — покачал головой Долохов. — Выйти отсюда ты не сможешь.

В ответ Том Реддл лишь оскалился. Его палочка описала в воздухе сложную траекторию, и с потолка на Антонина обрушился град острых как бритва ледяных осколков. Мужчина парировал взмахом руки, превратив лед в безобидный пар, и в этот момент Игнатиус Пруэтт, не двигаясь с места, метнул в Реддла ослепляющее заклятье. Том, чувствуя атаку спиной, крутанулся, и золотистый поток света прожектором прошелся по стене, оставив на темном дереве дымящийся след.

Битва началась.

Она была стремительной и беззвучной, если не считать шипения сталкивающихся заклинаний, треска ломающейся мебели и сдавленных вскриков. Гидеон и Фабиан, работая в паре, попытались опутать Реддла черными тенями, но тот, отбиваясь от молний Дугала, успел создать вокруг себя сферу искаженного воздуха, которая поглотила атаку братьев. Мюриэль, не вступая в бой в открытую, методично пробивала ментальные щиты, заставляя Тома постоянно отвлекаться. Долохов, сместившись вправо, послал в сторону бывшего друга клубящийся сгусток тьмы, который Том рассек точным режущим движением. Дугал и оба его сына атаковали с флангов, вынуждая Реддла постоянно вертеться, создавая вокруг него сферу из перекрещивающихся смертоносных энергий.