Долохов принял это объяснение с поразительной легкостью — видимо, после открытия личности владельца крестража его способность удивляться была исчерпана. Он лишь кивнул, смирившись с тем, что в их рядах присутствует собственная загадочная почти-пророчица, хотя и косился на нее некоторое время весьма недоуменно.

Затем последовали долгие, изматывающие споры, сомнения, тяжелое молчание, за которым прятались страх и растерянность. Если крестражей несколько, то сколько? Два? Три? Десять? Где они? В Британии? В Европе? Может, вообще в Африке? Заперты в фамильных сейфах или разбросаны по всему миру как адские сувениры? Мысль о том, чтобы методично обыскать каждый уголок магической Британии (не говоря уж о планете) в поисках зачарованных безделушек, была абсурдной и обескураживающей.

Наконец Антонин, злой, разочарованный и бледный, но собравший волю в кулак, вернул всех к реальности, напомнив о прецеденте. О венгерских магах, которые столетия назад сумели найти оба крестража Эржебет Батори. Значит, ритуал или заклинание, позволяющее обнаружить все части расчлененной души, существует. Это и стало их единственной путеводной звездой, слабым лучом надежды в кромешной тьме.

Но где искать описание этого ритуала? Книг о крестражах, об их создании и чудовищных последствиях, существовало немало — в основном, как мрачное предостережение. Но их авторы редко задумывались о том, как эти артефакты потом находить. Стандартная практика была простой и безжалостной: «Обнаружил — уничтожь». Но сейчас эта простота была им недоступна. Уничтожение одного крестража могло стать сигналом для Реддла. Он мог почувствовать это, понять, что за ним охотятся, и либо спрятать остальные еще глубже, либо начать действовать, ускорив свои планы с непредсказуемыми последствиями. Им нужен был тотальный, одновременный удар. Или, по крайней мере, точная карта всех его «якорей».

Их маленький альянс столкнулся с дилеммой: информация о таком ритуале была им жизненно необходима, но сам поиск этой информации был чудовищно опасен. Любой неосторожный вопрос, проявленный интерес к теме крестражей в определенных кругах, мог стать маркером для Тома. Знаком, что под него копают, что его тайна — больше не секрет. Слух о том, что кто-то ищет способ выследить все крестражи некоего мага, мгновенно дошел бы до самого Реддла. И тогда их преимущество — знание врага — было бы безвозвратно утрачено. Что ж, искать следовало самостоятельно во всех доступных источниках, но не афишируя цели поиска.

Вот на этом моменте и вспыхнул спор.

«Лисса возвращается в школу и забывает обо всем, как о страшном сне», — заявил Дугал, и тон его не допускал возражений. Для него она все еще была его маленькой девочкой, которую нужно любой ценой оградить от надвигающейся бури.

Но Лисса взбунтовалась. Она не для того прошла через боль и ужас жизни Молли Уизли, не для того получила этот второй шанс, чтобы теперь, в самый ответственный момент, сидеть сложа руки!

Мюриэль, как и братья, к ее удивлению и облегчению, оказались на ее стороне. «Девочка права, Дугал, — сухо заметила тетка. — Она уже в центре этого водоворота, хочешь ты того или нет. И ее «знания» — наш единственный козырь. Глупо не использовать его».

Зашедшую в тупик ситуацию разрешил Долохов.

«У каждой из наших семей есть великолепные библиотеки, — сказал он. — Но они… специализированы. Пруэтты веками собирали труды по защитной магии, дуэлям, боевке. Не знаю, что там у вас еще, но направление, думаю, обозначил верно. Мои предки увлекались боевой магией, темными искусствами и алхимией. Мы будем искать у себя, конечно, но шансы, что мы найдем именно этот, крайне специфичный ритуал, невелики. Он может быть записан в трактате по душеведению, который считался ересью и был вывезен из Франции в XV веке. Или в дневниках какого-нибудь забытого алхимика, сгинувшего в Азкабане. Или вообще в исторических хрониках. А где хранятся такие разрозненные знания?»

Он сделал паузу, давая им понять, и продолжил свою мысль:

«В Хогвартсе. Там все свалено в кучу. Это гигантский, несистематизированный архив всего на свете. Не удивлюсь, если искомый нами ритуал найдет именно мисс Пруэтт».

И Лисса, конечно, искала. Пока, увы, безрезультатно. Впрочем, результатов пока не было и других членов команды спасения Магической Британии, состоящей из многочисленных Пруэттов и одного Антонина Долохова.

— Ой! Лисс, прости, я совсем забыла! — прервала размышления Пруэтт внезапно вспомнившая что-то Элис.

До этого девушка, устроившаяся на кровати Аманды поудобнее, увлеченно перелистывала обнаруженный на тумбочке Шаффик свежий номер журнала «Ведьмополитен», время от времени что-то бормоча про «немыслимый фасон» и «кто это вообще носит».

Лисса вздрогнула и обернулась. Макмиллан сидела с широко раскрытыми глазами, хлопая себя ладонью по лбу. Пруэтт удивленно моргнула.

— Что случилось?

— Я же за тобой зашла не просто так! Тебя Стэнли Линч разыскивал. Сказал, что очень нужно поговорить. В гостиной тебя не нашел, попросил, чтобы я посмотрела, не у себя ли ты. Ну, я и пошла глянуть. А потом… — она пожала плечами, — мы разговорились, я отвлеклась, а потом вообще забыла, зачем пришла. В общем, да, Стэнли тебя ищет.

Лисса нахмурилась. Стэнли Линч? Что от нее могло понадобиться ее однокурснику, с которым они за семь лет обучения обменялись друг с другом всего десятком фраз, не считая приветствий?

Стэнли был… особенным гриффиндорцем. Линч учился на том же курсе, что и она, но из всех возможных воплощений гриффиндорцев он, пожалуй, был самым странным. Ни тебе горячности, ни безрассудства, ни даже элементарной склонности к героическим глупостям. Тихий, спокойный, задумчивый, даже замкнутый — больше напоминал типичного ворона, нежели льва. До сих пор оставалось загадкой, как Распределяющая Шляпа умудрилась запихнуть его именно в Гриффиндор. Он редко участвовал в общих шалостях, предпочитая компанию книг и разговоры с рейвенкловцами о сложных магических теориях.

А еще он был соседом Артура Уизли, они вдвоем жили в одной комнате.

Мысль об Артуре заставила Лиссу внутренне поморщиться. После того унизительного разгрома, полученного им от Долохова в Косом переулке, и последующего «воспитательного» разговора с ее братьями, Уизли будто подменили. Он не исчез с горизонта совсем — нет, она постоянно ловила на себе его тяжелые, обиженные взгляды, а редкие вынужденные встречи в коридорах или частые и неизбежные на уроках сопровождались брошенным сквозь зубы «мисс Пруэтт». Она мысленно поставила на всей этой ситуации жирную точку, решив, что Артур наконец-то отстал, и с облегчением вычеркнула его из своего круга внимания. Неприятный осадок, конечно, оставался, но с этим можно было жить.

«Неужели Стэнли хочет поговорить об Уизли?» — мелькнула догадка, но Пруэтт тут же отбросила ее — Линч не дружил с Уизли, они просто соседствовали. В то же время, многие знали о ее дополнительных занятиях у Слизнорта. Возможно, у Линча возник какой-то сложный вопрос по зельеварению или он задумал совместный проект. Да, скорее всего, дело было в учебе.

— Он не сказал тебе, о чем хочет поговорить? — на всякий случай уточнила Лисса у подруги.

— Нет, — Элис беззаботно махнула рукой. — Сказал только, что нужно тебя найти и попросить подойти в гостиную, если ты у себя. Выглядел серьезным. Но это же Стэнли Линч! Я не могу вспомнить ни единого раза, когда бы он не выглядел серьезным!

Что ж, деваться было некуда — человек ждал. Лисса вздохнула, поправила мантию и направилась к выходу из спальни, размышляя о том, как бы аккуратно отказать Стэнли, если он и правда хотел предложить совместный проект. Предложи он раньше, и она бы с радостью согласилась, но сейчас у нее совершенно не было времени на дополнительные занятия!

Спускаясь по витой лестнице в гостиную Гриффиндора, она постаралась отбросить тревожные мысли. Кругом царила привычная, шумная атмосфера. Где-то у камина группа второкурсников азартно играла в «плюй-камни», с визгом уворачиваясь от брызг зеленой слизи. Пара старшекурсников, уткнувшись в какой-то пергамент, что-то яростно обсуждала, размахивая палочками и рисуя в воздухе светящиеся схемы. Кто-то просто растянулся на потертом диване с книгой, а из дальнего угла доносился мелодичный перезвон стеклянных шаров — там играли в «Волшебные шашки». Яркий огонь в громадном камине весело потрескивал, отбрасывая теплые блики на стены, увешанные гобеленами с изображениями львов и алых знамен.