Лисса лишь кивнула, с трудом ловя воздух ртом. Дугал провел палочкой вокруг нее, выписывая сложную фигуру, и девушка почувствовала, как невидимые тиски ослабевают.

— Клятвенный обет на запрет пророчеств, — пробормотал он, разглядывая мерцающие нити магии над ее головой. — Кто наложил? И когда? Нет, неважно. Слушай внимательно: ни слова больше об этом. Даже намеком. Поняла?

— Но…

— Нет, не «но»! Такие обеты, если их нарушить, убивают. Медленно и очень болезненно. Ты уже чувствуешь последствия, хотя только прошлась по кромке.

Отец шагнул к камину, швырнул щепотку пороха в пламя.

— Игнатиус! Срочно! — рявкнул он в зеленый огонь, затем обернулся, стиснув палочку так, что побелели костяшки пальцев.

Лисса хотела возразить, что это не пророчество, а память. Ее собственная память, но снова не смогла.

Дугал медленно прошелся по кабинету, затем резко развернулся.

— Ты пыталась рассказать это кому-то еще, кроме меня и братьев?

— Нет.

— И не пытайся, — его голос стал резким, бескомпромиссным. — Если на тебе обет молчания или проклятие подобной силы — каждое лишнее слово может тебя убить.

Лисса стиснула зубы.

— Но вы должны знать, что…

— Я понял достаточно, — перебил мистер Пруэтт. — Ты видела будущее. В нем — гибель нашего рода и, очевидно, не только нашего. Война. И, судя по твоей реакции, кто-то не хочет, чтобы ты об этом говорила.

Она кивнула.

Дугал Пруэтт замер у окна, его профиль резко вырисовывался на фоне закатного неба.

— Значит, нам нужно готовиться.

— Как? Какой план? — вскинулась Моллиссия.

— План? — добродушно усмехнулся отец. — Не забивай этим себе голову. Ты уже сделала больше, чем должна — предупредила меня. Остальное — моя забота. А ты… отдыхай. Готовься к Хогвартсу, встреться с подружками, настраивайся на тяжелый учебный год. Экзамены — это всегда непросто. Оставь решение глобальных проблем взрослым, Лисс. И не бойся. Мы что-нибудь придумаем.

Не успела мисс Пруэтт облегченно выдохнуть, как отец, чуть наклонившись вперед, внимательно уточнил:

— А что насчет сквибов? Ты ведь упоминала их в разговоре с братьями.

Лисса на мгновение задумалась и прикинула: кажется, запрет начинает действовать, когда она пытается пересказать события будущего. А сквибы… это не будущее. Это настоящее. Все, о чем она будет говорить — уже случилось или же является ее догадками. Да, основанными на знании будущих событий, но все же лично ей сделанными выводами.

«Если сказать, то этот неизвестно откуда взявшийся обет я, наверное, не нарушу, — мелькнула мысль. — Ведь я не буду говорить о том, что точно будет, лишь делиться собственными наблюдениями».

— Они опасны, — сказала она наконец, тщательно подбирая слова. — Не потому, что сильны, а потому, что отчаянны. Они хотят признания и готовы ради этого нарушить границы.

Отец нахмурился.

— Ты имеешь в виду Статут?

— Да. Они играют с магглами, пробуждают в них веру в потустороннее. Понтефракт — только начало.

Она негромко, но твердо проговорила то, что сама недавно поняла:

— Отец, сквибы не просто неудавшиеся маги. Они — особая категория, особые связующие звенья двух миров. Именно потому, что не чувствуют магию так, как мы, им доступны интуиция, чуткость, особый слух — способность видеть то, что не видим мы. Поэтому магглы воспринимают их как медиумов, прорицателей, мистиков. Когда-то это работало. Но в последнее время им отказали в признании и в магическом, и в маггловском мире. И это подводит нас к опасной черте.

Она не упомянула про марши, про то, как это в будущем перерастет в нечто гораздо более глобальное, но и этих рассуждений оказалось достаточно.

Лисса тщательно подбирала слова, избегая прямых отсылок к будущему, но даже без этого ее выводы звучали тревожно. Она говорила о сквибах не как о жертвах, а как о потенциальной искре, способной разжечь конфликт. О том, как их действия могут привлечь внимание магглов, нарушить хрупкий баланс Статута Секретности. О том, что чистокровные, вместо того чтобы искать компромисс, лишь ужесточат контроль, отгородившись ото всех, кто не соответствует их стандартам.

Дугал Пруэтт сидел, подперев подбородок сцепленными пальцами, его взгляд был тяжелым. Когда девушка закончила, он медленно кивнул.

— Ты права. Я и сам замечал, что ситуация накаляется. Но то, что ты описала… — он замолчал, словно взвешивая что-то. — Это не просто недовольство. Это провокация. И если сквибы действительно начнут играть с маггловским вниманием…

Тут в камине вспыхнул зеленый огонь, и из пламени шагнул высокий мужчина с резкими чертами лица и пронзительным взглядом.

— Игнатиус, — отец поднялся, чтобы поприветствовать брата.

— Дугал, — дядя кивнул, затем улыбнулся Лиссе. — И моя любимая племянница. Как поживаешь, Лисса?

— Прекрасно, дядя, — она улыбнулась в ответ, но в глазах ее читалось напряжение.

Игнатиус, казалось, сразу это заметил, но не стал комментировать. Вместо этого он повернулся к Дугалу:

— Ты говорил, что нужно обсудить срочные дела?

Отец кивнул.

— Да. Лисса, можешь оставить нас?

Она не стала спорить, ведь главное уже сказала. Попрощавшись с дядей и отцом, мисс Пруэтт направилась к себе — у нее оставалось еще одно важное дело.

Поднявшись в свои апартаменты, Лисса прикрыла за собой дверь, пытаясь собраться с мыслями. На короткий миг из ее головы вымело все мысли и тревоги. Все, кроме одной. Пора было наконец разобраться с черной тетрадью. Той самой, что выпала откуда-то из складок одеяла. Той самой, что фонила мерзкой магией даже для чуткой домовушки.

Девушка не успела изучить ее как следует — слишком много всего происходило. Но теперь, когда разговор с отцом был окончен, самое время обратить пристальное внимание на этот привет из другой ее жизни. Лисса вошла в кабинет, где оставила тетрадь, спрятав ее между книгами в одном из шкафов — на случай, если кто-то заглянет. Однако же, когда она открыла дверцу и провела рукой по корешкам, пальцы наткнулись только на привычные тома.

Тетради не было.

Молиссия замерла. Потом рванула к следующей полке.

Ничего.

Лисса перевернула весь шкаф, вытащила каждую книгу, заглянула за них, проверила даже пространство под полками — пусто. Она оглядела комнату. Может, переложила куда-то, да и позабыла? Но нет. Она точно помнила, что оставила ее именно здесь!

Лисса выбежала в спальню, проверила тумбочки, ящики комода, даже залезла под кровать.

Ничего.

Гостиная, гардероб, ванная — все было перерыто.

Тетрадь исчезла.

Лисса Пруэтт застыла посреди спальни тяжело дыша: поиски были сумбурными, энергичными, но безрезультатными. Эта вещь не могла просто так пропасть. Значит, кто-то ее забрал. Но кто? Тикси? Нет, домовушка боялась тетради. Братья? Зачем? Родители? Да они даже не знали о ее существовании!

Не в силах успокоиться, девушка тихо позвала:

— Тикси.

Домовая эльфийка возникла прямо посреди ковра с негромким хлопком и коротким низким реверансом.

— Молодая госпожа вызывала Тикси?

Лисса наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть в ее глазах хоть намек на ложь.

— Ты видела черную тетрадь? Ту самую, что выпала из моей постели сегодня утром, когда я… — она запнулась, но продолжила: — Ту самую, что ты сама тогда назвала плохой вещью.

Эльф заерзал, большие глаза округлились.

— Тикси не видела, госпожа Лисса! Тикси не трогала! Тикси не видела той плохой вещи! — она энергично замотала головой, уши хлопали по щекам. — Тикси ее не чует! Тикси не знает, где она, Тикси не брала и не видела!

Лисса пристально посмотрела на эльфа, но Тикси не лгала — в ее глазах читалась лишь искренняя тревога. Домовушка не чуяла эту вещь. Так же, как сама Лисса не чувствовала ее в пределах своих апартаментов.

— Хорошо, — вздохнула девушка. — Спасибо.

Отпустив эльфа, девушка несколько дней вела собственное, крайне осторожное расследование. Ссылаясь то на одно, то на другое, она выведывала у слуг и домовиков, не видел ли кто кого-то постороннего.