— Что насчет меня? — прервала начинающуюся перепалку Лисса.

— Когда ты прибыла на Авалон, когда я увидел, как Моргана заинтересовалась тобой… Я вспомнил, что рассказывал Артур. Он описывал девушку. Рыжеволосую девушку, которая станет ключом. Артур не знал ни имени, ни лица, но когда я увидел тебя неподалеку от Каэр Идрис, я понял: Моргана привязала тебя к себе, и это явно неспроста…

— И поэтому вы хотели меня убить, — заключила Пруэтт. — Потому что думали, что я верну Авалон обратно.

— Да, — кивнул Гвидион.

— А теперь? — Лисса покосилась на клетку, которая таяла на глазах. — Теперь вы передумали?

— Теперь я знаю, что ты не собираешься помогать Моргане. Я знаю, что ты нашла другой путь и хочешь уйти. Поэтому уходи, девочка. Уходи и не возвращайся. И сделай так, чтобы Моргана больше не могла использовать этот проход. А когда окажешься в Большом мире, предупреди всех — пусть знают, чем грозит возврат острова.

— А вы? — спросила Лисса, делая шаг к порталу, но не отводя взгляда от Гвидиона. — Что будет с вами? Она ведь убьет вас!

— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся маг. — В любом случае, я прожил достаточно. Не переживай об этом. Уходи, девочка.

— Гвидион! — крик леди ле Фей прозвучал резко и требовательно. Клетка мерцала все чаще, прутья начинали тускнеть, поддаваться. — Гвидион, останови ее! Ты не понимаешь, что делаешь!

Пруэтт лихорадочно проверяла руны портала, активируя одну за другой.

— Лисса! — попробовала зайти с другой стороны Моргана. — Лисса, ты не знаешь, как работает этот портал. Вдруг ты не сможешь вернуться? Вдруг тебя забросит в другое время? В другую реальность? Послушай, я не враг тебе и не была врагом. Лисса, прошу тебя! Я рассказала тебе правду! Я просто мать. Разве ты не понимаешь?

Пруэтт подняла голову, встречаясь с ней взглядом.

— Понимаю, — сказала она тихо. — Поэтому и ухожу. Прощай, Моргана, Я желаю тебе найти покой.

Портал разверзся под ней и последним, что увидела Пруэтт, была Моргана, вырывающаяся из клетки. Прутья рассыпались, и леди ле Фей кинулась вперед, но Гвидион преградил ей путь. Его рука взметнулась, и в лицо Моргане ударила стена огня.

— Я не пущу тебя, — услышала Лисса его голос, уже далекий, почти неразличимый.

— Ты сдохнешь, Гвидион, сдохнешь! — послышалось в ответ.

А потом мир вокруг Пруэтт взорвался серебром, и все исчезло.

Лисса падала. Или летела. Или стояла на месте, а пространство вокруг нее кружилось в безумном вальсе. Здесь не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Только осколки. Тысячи, миллионы осколков зеркал. Они висели в пустоте, повернутые под разными углами, и в каждом отражалась она — Лисса Пруэтт. Тысячи Лисс. Уставшие, счастливые, заплаканные, смеющиеся. Те, кем она была. Те, кем могла стать. Те, кем никогда не станет.

Осколки медленно вращались, сталкивались, издавая хрустальный звон, и в этом хаосе Пруэтт никак не могла понять, где она, в какую сторону ей нужно двигаться, и есть ли у нее вообще тело, или она сама теперь — всего лишь отражение.

«Где выход?» — подумала Лисса и протянула руку, пытаясь дотронуться до одного из осколков, но пальцы прошли сквозь него, не встретив сопротивления.

Здесь не было материи. Здесь были только образы.

«Ты же помнишь, кто ты», — прошептал чей-то голос, и Пруэтт закрыла глаза.

Она сосредоточилась на единственном, что имело значение — на тонкой, едва уловимой нити, тянущейся откуда-то из самой глубины ее существа к едва заметной точке вдалеке. Нить была теплой, живой, пульсирующей, и Лисса в отчаянии ухватилась за нее.

И осколки вокруг вдруг замерли, перестроились и сложились в бесконечный, уходящий в никуда коридор. Стены его состояли из зеркал, и в каждом отражалась не только Лисса, но и те, кого она любила. Отец. Братья. Тетушка.

Антонин.

Пруэтт вздохнула и побежала. И бежала долго-долго, остановившись лишь тогда, когда почувствовала, что нить уходит в одно из зеркал. Она замерла перед одним из отражений, не решаясь приблизиться. Долохов смотрел на нее из-за зеркальной поверхности — хмурый, сосредоточенный, будто пытающийся разглядеть что-то в глубине. А потом он протянул к ней руку, и Лисса конечно же ее приняла. И исчезла в очередном зеркале.

В себя Пруэтт пришла уже в Отделе Тайн. Она стояла, прижавшись к обнимавшему ее Антонину, за спиной колыхалась завеса Арки Смерти, а в двух шагах от них застыл смешно выпучивший глаза Стэнли Линч.

— Привет, Лисса, — подал голос Стэнли. — Долохов, может, уже отпустишь ее? Мне нужно записать…

— Проваливай, — не оборачиваясь, бросил Антонин.

— Но…

— Свали, Линч. Пока я не сделал с тобой что-то, о чем потом пожалею.

— Ладно, ладно, — усмехнулся Линч и, подмигнув Пруэтт, отвернулся.

— Ты жива, — хрипло произнес Долохов, неотрывно глядя на Лиссу.

— Ты просил не умирать. Я послушная.

Антонин усмехнулся и прижал ее к себе еще сильнее.

Через несколько минут — или через час, Лисса не могла сказать точно, оказывается, время в Отделе Тайн текло как-то странно — она наконец попыталась отстраниться, но Долохов ее не отпустил.

— Что с глазами? — внезапно спросил он. — Ты плакала?

— Нет, — Пруэтт покачала головой. — Это не слезы. Это… там было много осколков. Отражений. Света.

— Отражений чего?

— Меня. Всех меня, которые могли бы быть.

Долохов хмыкнул.

— Нет никаких «других тебя». Ты одна, и ты уникальна.

Пруэтт хотела ответить, но взгляд ее внезапно упал на Арку. Серебристая завеса все еще мерцала, и где-то там, в глубине, Лиссе почудилось движение. Всего на долю секунды ей показалось, что на той стороне промелькнул знакомый силуэт Морганы, а следом за ней прошел и Тристан.

Завеса Арки дернулась еще раз, и силуэты пропали, словно их смыло волной.

— Ты что-то видела? — спросил Долохов.

— Мне показалось, — покачала головой Лисса и, немного помолчав, продолжила: — Мы должны заблокировать Арку.

— Что значит — заблокировать? — встрепенулся Линч, который слышал каждое слово, хотя делал вид, что занят бумагами. — Арка Смерти — это артефакт! Ее нельзя…

— Можно, — перебила Пруэтт. Она подошла к основанию Арки и провела пальцами по холодному камню, прослеживая вязь рун. — И нужно. Я понимаю, как она работает. Не до конца, но этого достаточно, чтобы ее отключить.

— Ее нельзя отключать! Это не маггловский телевизор, черт возьми!

— Стэнли, — Лисса повернулась к нему. — Ты хочешь, чтобы однажды из этой Арки вышли Моргана и ее сын? И в Британии началась война, которую мы точно проиграем?

— Да нет, пожалуй, не очень хочется, — решил Линч, немного подумав.

Лисса склонилась над рунами, высеченными в основании Арки.

— Вот, — она указала на один из символов. — Если перечеркнуть вот так… и здесь… и здесь…

— Ты уверена? — спросил Стэнли, подходя ближе и всматриваясь в то, на что указывала Лисса.

— Нет, — честно призналась Пруэтт. — Но не попробуем — не узнаем.

Она достала палочку и провела ею над рунами. Серебро завесы мигнуло несколько раз, потускнело, пошло рябью.

— Она гаснет, — прошептал Линч. — Боже мой, она действительно гаснет.

Серебристый туман сжался, спрессовался в маленькое, яркое пятно в центре Арки, а потом Арка Смерти стала просто аркой. Каменной, старой и пустой.

Лисса опустила палочку и выдохнула.

— Все, — сказала она. — Конец.

— Надеюсь, — буркнул Линч, но в голосе его не было уверенности. — Кстати, с тебя все отчеты и объяснения. Я не хочу, чтобы меня турнули из Отдела за сломанную Арку.

— Скажи, что оно само, — посоветовал Антонин, подходя к Лиссе и обнимая ее за плечи. — И вообще, все так и было.

— Очень смешно.

Пруэтт закрыла глаза, прислонившись к Долохову. Она чувствовала его тепло, его дыхание, его силу и уверенность. Он был тем самым маяком, который привел ее домой.

— Пойдем отсюда, — тихо сказал Антонин, наклоняясь к ее уху. — Нас уже давно ждут. Хватит с тебя приключений.