Он встретился со мной взглядом, но в нем читалась неуверенность. Настороженность, от которой у меня неприятно закололо в затылке.

— Хотел поговорить с ним о покупке ваших лошадей.

Я посмотрел на коров. Наверное, стоило попробовать выкупить и их. Только вот с коровами я не работал. Можно было отправить их в приют для животных, открывшийся пару лет назад. Или отдать какому-нибудь фермеру, который будет обращаться с ними по-человечески.

Глаза Эйдана расширились.

— Вы хотите купить наших лошадей?

Я перевел взгляд на пятерых животных в загоне. Они явно прошли через ад. Большинство выглядели так, будто уже сдались. Но в глазах одной кобылы еще горел дикий огонь. Она продолжала бороться.

— Они заслужили немного покоя, не думаешь?

— Заберите их, мистер. Папа с ними плохо обращается, а теперь они кусаются и лягаются...

— Эллиотт, — тихо, но строго произнес Эйдан.

Мальчик поднял глаза на старшего брата.

— Но это правда. Может, он будет с ними добрее.

Он внимательно меня изучил.

— А вы добрый?

Внутри все болезненно скрутило.

— С животными — да.

Мальчик нахмурился.

— А с людьми нет?

— С людьми у меня обычно не ладится.

Он кивнул, словно такой ответ его вполне устроил.

— Тогда вам надо их забрать.

Эйдан покачал головой.

— Он никогда не согласится.

— Я готов хорошо заплатить.

Его плечи опустились.

— Может, это и сработает. Но я сомневаюсь.

Он посмотрел в сторону загона.

— И я не уверен, что их вообще можно вернуть в нормальное состояние.

Я внимательно посмотрел на парня. Впалые щеки. Темные круги под глазами. Желание врезать его ублюдку-отцу вспыхнуло во мне с новой силой.

— Ты удивишься, после чего лошадь способна восстановиться. После чего способны восстановиться все мы.

— Вы не...

Его слова заглушил рев двигателя машины, которой явно давно требовался новый глушитель. Пикап подпрыгнул на решетке для скота и остановился рядом с нами. Из машины выбрался мужчина с налитыми кровью глазами и небритой челюстью. Живот, выпиравший над ремнем, ясно показывал, что голодали здесь только его сыновья и лошади.

— Ты еще кто, мать твою?

Я сохранил на лице бесстрастную маску, но заметил, как Эйдан встал перед младшим братом.

— Мистер Чемберс, я приехал узнать, не хотите ли вы продать лошадей и скот. У меня конное ранчо за городом, а мой знакомый как раз ищет коров.

Ложь сорвалась с языка легко. Единственным моим другом была Лор, и она бы пристрелила меня, если бы я привез на ее землю стадо коров.

Мужчина несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем ответить.

— Если я продам животных, у меня ничего не останется.

— Зато на счету будут деньги.

— И надолго их хватит? Мне нужно то, что дают животные.

Судя по их виду, давали они немного.

— Этого хватит, чтобы найти новую работу. Слышал, в магазине кормов нужны люди.

Кенни Чемберс презрительно скривился.

— Я не собираюсь горбатиться на какого-то другого мудака. Здесь я сам себе хозяин. А теперь вали с моей земли.

— Мистер Чемберс...

— Я сказал, вали нахрен с моей земли!

Эллиотт вздрогнул от отцовского рева, и меня охватило жгучее желание прикончить Кенни прямо на месте. Я достал из заднего кармана визитку и положил на капот его пикапа.

— Если передумаете, свяжитесь со мной. Я готов заплатить по самой высокой цене.

Что угодно, лишь бы вырвать этих прекрасных животных из-под его власти.

Кенни схватил визитку, разорвал на мелкие клочки и бросил их на землю.

— Убирайся, пока я не воспользовался своим правом пристрелить твою задницу за незаконное проникновение.

Я коротко кивнул. И в этот момент заметил Эйдана. Он стиснул челюсть и с ненавистью смотрел на отца. От одной мысли, что придется оставить его и брата здесь, меня затошнило. Но выбора не было.

Я забрался в пикап и завел двигатель. Когда выехал на грунтовую дорогу, пальцы намертво вцепились в руль. Понадобилось десять минут, чтобы разжать их настолько, чтобы нажать кнопку громкой связи на телефоне.

— Позвони Лор.

Прошло два гудка, прежде чем она ответила.

— Ну как?

— Он жестокий ублюдок, которому нельзя подпускать ни к животным, ни к детям.

— Черт. У него двое детей, да?

— Да.

Больше я не смог выдавить ни слова.

— Надо подключить полицию.

— Лор...

— Ты не можешь ночью вломиться туда и украсть всех его чертовых лошадей, а заодно и детей. Я серьезно. Я знаю хороших людей в управлении шерифа. Дай мне с ними связаться.

Сворачивая в сторону дома, я до боли стиснул зубы.

— Ладно. У них одна попытка.

Особого оптимизма я не испытывал. Я лучше многих знал, что полиция не всегда стоит на стороне справедливости. Иногда она стоит на стороне того, кто щедрее набивает им карманы. Даже если этот человек — воплощенное зло.

Шайло

Я ловко заплетала еще влажные после душа волосы и смотрела на телефон. В полумраке моей квартиры экран светился особенно ярко. Пока я приводила себя в порядок перед ужином, солнце успело сесть. Вместе с ним угасло и теплое послевкусие времени, проведенного с Рэмси и его новым конем.

Теперь меня снова грызло привычное чувство вины. Я закрепила косу резинкой и взяла телефон.

— Не трусь.

Мне нужно было позвонить Хейзу. Будь я по-настоящему смелой, поехала бы к нему и Эверли домой узнать, как она. Наверняка ей тоже пришло уведомление о смерти отца.

Живот болезненно скрутило. Эверли отдалилась почти от всей семьи и ненавидела отца за его поступки. Но именно он ее вырастил. Она будет скорбеть. Пока я чувствовала свободу, ей будет больно.

Прежде чем успела передумать, я нажала на имя Хейза.

Он ответил после третьего гудка.

— Что случилось?

Я поморщилась.

— Ничего.

Я и правда не звонила ему просто поболтать. Но оттого, что брат ждал от меня звонка только в экстренной ситуации, чувство вины стало еще сильнее.

— Прости, — он шумно выдохнул. — Что тебе нужно?

Я вцепилась пальцами в спинку барного стула.

— Эм... Эверли сегодня пришло письмо?

Хейз молчал. Пока я ждала, сердце бешено отбивало ритм.

Он прочистил горло.

— Из тюрьмы?

— Да.

Единственное слово прозвучало почти хрипом.

— Пришло. Полагаю, тебе тоже. Я собирался позже приехать и рассказать маме, папе и тебе...

— Не надо.

Слова вырвались прежде, чем я успела остановиться.

— Не приезжай... если только вам с Эв это не нужно, конечно.

Я поморщилась.

— Я не хотела, чтобы это так прозвучало. Если вы хотите побыть с семьей, приезжайте. Просто я...

Я никак не могла подобрать слова.

— Ты пока не хочешь, чтобы все узнали.

— Это делает меня ужасным человеком?

— Это делает тебя человеком.

Воздух, застывший в легких, понемногу вышел.

— Как Эв?

Хейз вздохнул.

— Сейчас кормит животных. Решила постоянно себя чем-нибудь занимать.

Я невольно улыбнулась, представив ее в приюте для животных. Она построила его на земле, которая когда-то принесла столько боли. Я завидовала ее способности превращать плохое во что-то хорошее. Завидовала ее силе и упорству.

— Скажи ей... что я о ней думаю.

Хэдли и Адди наверняка знали бы, как поддержать Эв. Они умели утешать тех, кому больно. Для них это было совершенно естественно. А у меня все выходило неловко и неуклюже.

— А ты? Как себя чувствуешь?

Я прикусила щеку изнутри. Я знала, что он спрашивал из любви. Но за эти годы обо мне беспокоились столько, что за осторожно подобранными вопросами было трудно услышать заботу.

— Я в порядке. Мне жаль Эв, но я чувствую облегчение.

— Она тоже в какой-то мере чувствует облегчение. Так что не вини себя.

От этого стало легче.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Пока нет. Завтра напишу и сообщу.