Внутри все болезненно скрутило.

Я знал, что с Августом что-то не так. Понял это еще по фотографии из полицейского досье. И Шайло тоже была права.

У него были мертвые глаза.

— На него тоже разослали ориентировку?

— Разумеется, — огрызнулся Руис. — Но сейчас мы тратим время, объясняя все тебе, вместо того чтобы продвигаться вперед.

— Руис…

— Это правда.

— Ребята, — позвала специалист. — Я кое-что нашла.

Мы все повернулись и поспешили к ее экрану.

Она нажала несколько клавиш.

— Я просмотрела записи со всех камер за пять минут до отключения питания. На видео попали двое. Думаю, они не знали, что одна из камер охватывает этот участок.

На экране застыл кадр. Двое мужчин в бейсболках. Один стоял ближе к камере.

Я узнал его мгновенно.

Август Эрнст.

Из меня вырвался поток ругательств.

— Получи ордер на Эрнста, — рявкнул Хейз Руису, а потом снова повернулся к экрану. — Можешь увеличить второго?

Специалист кивнула.

— Изображение станет зернистым, но я попробую его очистить.

Ее пальцы запорхали по клавиатуре, мышь двигалась короткими, точными движениями. Постепенно лицо стало четче.

Мы все за ее спиной оцепенели.

— Не может быть. Он мертв, — пробормотал Руис.

Но на чертовом экране стоял Ховард Кемпер.

Все внутри меня будто оголилось до нервов.

Ничто не могло напугать Шайло сильнее встречи с этим человеком. С тем, кто писал ей каждую неделю девять лет.

Одному Богу известно, что он задумал.

Месть?

Или что-то еще более извращенное?

Руис вытащил телефон и начал набирать номер. Я различал обрывки разговора, пока он требовал ордера на Августа и Ховарда.

От одного только имени Ховарда меня начало трясти. Ярость пульсировала в венах, становясь почти невыносимой.

Хейз быстрыми, требовательными фразами говорил с кем-то по телефону. Лишь через пару минут я понял, что это начальник тюрьмы.

Когда его голос повысился, стало ясно: кому-то там не поздоровится.

— Найдите его и приставьте к нему охранника. И ни одного чертова звонка, пока мои люди не заберут его на допрос.

Хейз ненадолго замолчал, а затем его лицо окаменело.

— Оставьте свои чертовы извинения при себе. Просто сделайте то, что я сказал.

Он завершил звонок, не добавив ни слова.

— Что? — прорычал я.

— Ховард Кемпер считался образцовым заключенным. Поэтому у него были привилегии. В том числе он мог сам выбирать, на каких работах ему трудиться.

— Где он работал? — подтолкнул я. Я понимал, что Хейз подводит к тому, как Ховард выбрался, но делал он это слишком медленно.

— В тюремном медпункте. Начальник сказал, что штатный врач взял Ховарда под свое крыло. Стал его наставником.

Я стиснул зубы.

— Или это Ховард наставлял врача. Манипулировал им, пока тот не помог ему найти способ сбежать.

Хейз провел рукой по волосам и дернул себя за пряди.

— Я тоже так думаю. Официально Ховард умер от приступа, но до больницы его даже не довезли. Если тебе помогает врач, такое вполне можно инсценировать.

— Черт возьми. Это какое-то безумие, — пробормотал Руис. — Я сам поеду за врачом.

— Я с тобой…

— Нельзя, Хейз. Хочешь, чтобы потом какие-нибудь доказательства признали недопустимыми? У тебя конфликт интересов. Позволь мне этим заняться.

Хейз стиснул зубы.

— Позвони мне сразу после допроса.

— Ты же знаешь, что позвоню.

Руис хлопнул его по плечу.

— Мы ее найдем.

Мне оставалось только держаться за это.

За надежду.

Я отказался от нее много лет назад, но Шайло вернула ее мне. Она показала свет, который прячется среди теней. Показала, что я могу стать гораздо большим, чем когда-либо считал возможным.

И я буду за нее бороться.

Черт, я сожгу весь мир дотла, если это поможет вернуть ее.

И никто меня не остановит.

Шайло

Я никак не могла унять дрожь. Наоборот, меня трясло все сильнее. Я пыталась осмыслить то, что видела перед собой. Лицо, навеки впечатавшееся в мои кошмары. Лицо человека, который должен был лежать в могиле.

— К-как?

Мой голос дрожал так же сильно, как и все тело. Я ненавидела этот звук. Доказательство того, что этот человек все еще способен внушать мне ужас.

Огаст ухмыльнулся.

— Ховард умеет обращаться с людьми. Может убедить их, что он именно тот, кем они хотят его видеть.

Я даже не взглянула на сокамерника Ховарда, несмотря на всю безумную чушь, которую он нес. Не могла отвести глаз от самого Ховарда. Это было слишком опасно. Словно передо мной крался хищник, готовый в любую секунду броситься.

Задай еще вопрос. Мне нужно было заставить их говорить и узнать как можно больше. И не позволять им приближаться.

— Кого он убедил?

Ховард рассмеялся, но этот смех совершенно не вязался ни с ним, ни с происходящим. Веселый, добродушный, словно у Санта-Клауса.

— Врач в тюремном медблоке и правда переживал тяжелые времена.

Огаст присоединился к его смеху.

— Старина доктор Адамс совсем расклеился после того, как жена бросила его и забрала детей.

— Идеальная почва, чтобы поверить в злобных женщин, способных разрушить тебе жизнь. — Глаза Ховарда сузились и остановились на мне. — А уж я-то знаю об этом все. Я утешал его, выслушивал. Я сам пережил предательство, когда пытался помочь человеку, а он обернулся против меня.

Помочь.

Меня замутило. Он действительно в это верил, и никто не смог бы его переубедить. А если я попытаюсь спорить, мне будет только больнее.

— Ты инсценировал свою смерть.

Огаст хлопнул в ладони и потер их друг о друга.

— Это было просто гениально. Док помогает изобразить припадок. Потом одна взятка сотруднику похоронного бюро — и свобода.

— Правда, в этом чертовом мешке для трупов пришлось пролежать несколько часов. — Лицо Ховарда исказилось от злости, и он резко повернул голову ко мне. — И это тоже из-за тебя. Ты заплатишь за все, через что заставила меня пройти. Но когда я с тобой закончу, ты станешь идеальной женой для моего сына. Будешь знать свое место и ценить все, что мы для тебя сделали.

Губы Огаста растянулись в звериной улыбке.

— А я помогу с воспитанием. И начнем мы очень скоро.

Меня накрыла волна головокружения, тошнота усилилась.

— Мне нехорошо. Кажется, те препараты, которые вы мне дали, плохо подействовали.

Огаст фыркнул.

— Не пытайся нами манипулировать.

Ховард шагнул вперед, и его глаза сверкнули в лучах дневного солнца.

— Хочешь заставить нас тебя пожалеть? Решила воспользоваться своей женской слабостью, чтобы мы почувствовали себя виноватыми?

Я не отступила, как бы сильно мне этого ни хотелось. Заставила себя стоять на месте. Ярость, вспыхнувшая от его слов, помогла. Слабой я не буду никогда.

Но сейчас у меня был лишь один шанс — перехитрить их обоих. Найти возможность и бежать со всех ног. Придется дождаться, пока один из них уйдет. Против двоих у меня не было ни единого шанса.

— Я просто говорю правду. Меня трясет и кружится голова.

Ховард внимательнее всмотрелся в меня.

— Она и правда бледная.

Огаст презрительно фыркнул.

— Принеси ей сока из холодильника, — приказал Ховард.

Огаст стиснул челюсти.

— Сам принеси.

Глаза Ховарда сузились.

— Это мое дело.

— А я тебе не слуга.

— Ты на меня работаешь. Я дал тебе деньги, чтобы ты смог встать на ноги.

— И я уже давно их отработал.

В глазах Ховарда снова вспыхнула злость, но теперь она была направлена не на меня.

— В первый раз ты все испортил. Чуть не попался.

На щеке Огаста бешено запульсировала мышца.

— Она заехала мне коленом по гребаным яйцам. — Он резко повернулся ко мне. — И за это ты тоже заплатишь.

Меня потрясло осознание, что именно Огаст пытался схватить меня возле бара с грилем. Я не смогла сдержать дрожь. Он мог похитить меня еще тогда. Запереть в этой хижине несколько недель назад.