Пальцы Шайло стиснули ткань моей фланелевой рубашки.

— Мы с тобой оба создали себе ощущение, будто контролируем собственную жизнь. Но правда в том, что это всего лишь иллюзия. Видимость. Никто не способен по-настоящему контролировать окружающий мир.

Я положил подбородок ей на макушку, вдыхая ее запах.

— Последние лет десять у меня неплохо получалось.

— Потому что ты отгородился от всего мира. Никого к себе не подпускал. А теперь в твоей жизни есть люди. Те, кто тебе дорог. — Она запрокинула голову, всматриваясь в мое лицо. — Ты жалеешь об этом?

Я обхватил ее лицо ладонями.

— Я никогда не смогу пожалеть о тебе. Даже когда больно, я хочу чувствовать эту боль. Потому что рядом с тобой я снова помню, что жив.

Шайло

— Вот так. Идеально, — сказала я Эллиотту с улыбкой и похлопала Скай по шее.

Эллиотт провел щеткой по животу Скай.

— Ей не больно?

У меня сжалось сердце. Несмотря на обстановку, в которой рос этот мальчик, в нем не было ни капли злобы или жестокости. Он весь состоял из добра и света. Такое же чудо удалось сохранить в себе Эверли.

— Она обожает, когда ее чистят. Думаю, для нее это как когда тебе чешут голову. — Я протянула руку и показала на Эллиотте.

Он захихикал.

— Приятно. — Он снова сосредоточился на Скай и своем занятии. — А я могу помогать с этим каждый раз, когда прихожу?

Я вопросительно посмотрела на Рэмси. Они с Эйданом купали другую лошадь. Рэмси выжал губку.

— Я как раз думал, что мне не помешала бы лишняя пара рук для чистки лошадей.

Лицо Эллиотта озарилось.

— Правда?

Рэмси кивнул.

— У нас тут много лошадей. Чтобы все они хорошо выглядели, приходится тратить уйму времени.

— Я даже ни разу не считал, сколько их тут всего, — сказал Эллиотт.

Эйдан улыбнулся, смывая пену с гнедого мерина.

— Спасибо, Рэмси, — произнес он так тихо, что я едва расслышала.

— Это мне стоит вас благодарить. С вашей помощью я теперь вообще могу откинуться в кресле и отдыхать.

Я не смогла сдержать смешок. Рэмси никогда не станет бездельничать. Это ранчо и живущие здесь лошади слишком много для него значат.

Рэмси приподнял бровь и направился ко мне.

— Смеешься надо мной?

Мой взгляд тут же метнулся к губке в его руке.

— Рэмси…

В его глазах вспыхнул озорной огонек, и я начала пятиться к открытым дверям конюшни.

— Ты не посмеешь.

Уголок его рта дернулся.

— Неужели?

Я взвизгнула, когда он рванулся ко мне. От первой порции воды я увернулась, но Рэмси обхватил меня за талию и выжал губку прямо над моей головой. От моего вопля Кай сорвался с места. Он лаял и тявкал, явно желая присоединиться к веселью.

— Я тебе помогу! — крикнул Эйдан.

Я ущипнула Рэмси за бок, и он отпустил меня, пробормотав ругательство.

— Сейчас! — закричала я.

Эйдан направил распылитель прямо на Рэмси и открыл воду. Через несколько секунд тот промок насквозь.

Эллиотт завыл от смеха и запрыгал вместе с Каем под струями воды. Рэмси вытер лицо, отплевываясь. Я зажала рот ладонью, пытаясь сдержать собственный смех.

Рэмси указал губкой сначала на меня, потом на Эйдана.

— Я вам это припомню.

Я показала ему язык.

— Ну попробуй.

Он двинулся так быстро, что я увидела лишь смазанное движение. В следующую секунду Рэмси уже закинул меня на плечо, как мешок картошки. Я забарахталась, а он легонько шлепнул меня по заднице.

— Эйдан, обливай ее сейчас, и я не стану потом мстить тебе.

— Давай ее, Эй! — закричал Эллиотт.

— Эй! — возмутилась я. — Только не предавай меня.

Эйдан поморщился.

— Прости, Шайло. Я не люблю мокнуть.

Ледяная вода обрушилась на меня, и я завизжала прямо Рэмси в ухо. Он расхохотался в полный голос. Это был такой прекрасный звук, что я даже не возражала против ледяного душа. Я извивалась и дергалась, пока Эйдан наконец не перекрыл воду.

Рэмси медленно опустил меня на ноги. От каждого сантиметра соприкосновения по телу пробегала дрожь, никак не связанная с ледяной водой. Наши взгляды встретились. Рэмси убрал мокрые волосы с моего лица. Потом наклонился и легко коснулся моих губ своими.

— Тебе идет ледяной душ.

Я вздрогнула и запустила пальцы в его волосы.

— Ты и сам выглядишь вполне неплохо.

Кай залаял, и я заставила себя вырваться из объятий Рэмси. Эллиотт задумчиво посмотрел на нас.

— Она твоя девушка?

Рэмси притянул меня к своему боку.

— Она для меня больше, чем просто девушка. Но, наверное, и так сойдет.

От того, как уверенно он заявил на меня свои права, внутри разлилось тепло. До этой минуты мне никогда не хотелось кому-то принадлежать. Но это чувство не отнимало у меня свободу. Наоборот, будто дарило еще больше.

Эллиотт нахмурился.

— Тебе это не нравится? — спросил Рэмси.

— Ну, я вообще-то хотел попросить ее стать моей девушкой. А ты мне все планы спутал.

Я подавилась смехом. Эллиотт сейчас говорил как настоящий маленький мужчина. Я улыбнулась ему.

— Думаю, Рэмси все равно иногда будет отпускать меня с тобой на свидания.

Лицо Эллиотта просияло.

— Правда?

Рэмси поцеловал меня в висок.

— Думаю, мы что-нибудь придумаем. Но сначала нужно поставить лошадей в стойла. Потом переодеться в сухое и выпить горячего шоколада.

Я поцеловала его под челюстью.

— Звучит как идеальный план.

Я перешла из позы, которую на сайте называли коброй, в собаку мордой вниз и глубоко вдохнула. Йога должна была прояснять голову, но сегодня явно не справлялась. Статья даже не попала на первую полосу. Она была на пятой, где-то между подробным разбором игры школьной бейсбольной команды и списком общественных собраний. Но для меня она с тем же успехом могла красоваться на огромном билборде с неоновой подсветкой.

Всего несколько абзацев, но журналист не преминул напомнить о моем похищении, аресте Ховарда Кемпера и суде. Подтекст читался примерно такой: бедной девочке опять не повезло. А потом они перешли к запретительным судебным приказам против Кенни и Иэна.

Хейз добился временных запретов для обоих. Через пару недель мне предстояло предстать перед судьей, чтобы попытаться сделать их постоянными. А пока журналисты будут вытаскивать на свет все, до чего смогут докопаться.

От одной этой мысли меня начинало потряхивать. Даже здесь, в безопасности ранчо, в моей драгоценной хижине, казалось, будто за мной следят. Чужие глаза, жадные до подробностей, на которые у них нет никакого права.

Я сильнее потянулась в собаке мордой вниз, чувствуя жжение в ногах и спине. Мне нравилась эта боль. Я стремилась к ней.

Входная дверь открылась.

— Эй, Шайло… — Рэмси осекся и застыл на пороге. — Что ты делаешь?

— Йогу, — ответила я, переходя в позу воина два.

При появлении Рэмси Кай поднял голову, но даже не подумал вставать со своей лежанки.

Рэмси подошел ближе. Я чувствовала на себе его взгляд. Каждое место, которого он касался, словно нагревалось.

— Не знал, что ты занимаешься йогой.

— Не занимаюсь. То есть раньше не занималась, — процедила я. — Но Хэдли сказала, что она хорошо помогает разгрузить голову.

Он несколько секунд изучал меня.

— Сегодня не помогает?

— Слишком много всего там набилось. — Позже я покатаюсь на Скай и хорошенько прогоню ее галопом. Обычно это помогало.

Рэмси коснулся губами моего обнаженного плеча.

— Мне жаль из-за этого журналиста.

— Не конец света. — Бывали вещи куда хуже дурацкой газетной статьи.

— Ты все равно имеешь право злиться.

— А я не хочу.

Он молча приподнял бровь.

Я сменила сторону, теперь оказавшись к Рэмси спиной.

— Не хочу, чтобы это меня задевало. Хочу забыть, что мое имя вообще когда-либо появлялось в газетах.