Этот отрывистый ритм помогал держать себя в руках. Я давно научилась цепляться за все, что облегчало мое состояние. Но лучше всего успокаивало то, чего мне почти всегда не хватало.

Одиночество.

— Ты обедала?

Голос мамы ворвался в мои мысли. Я выдохнула, не останавливаясь.

— Еда в седельных сумках.

Ее взгляд сразу стал внимательнее, а между бровей появилась знакомая складка.

— Не думаю, что тебе стоит ехать натощак. Сегодня очень яркое солнце. Вдруг тебе станет плохо? Ты упадешь со Скай, а мы даже не будем знать, где тебя искать.

Пальцы застучали быстрее. Я сжала и разжала руку, чтобы не закричать. Словно в двадцать семь лет я сама не знала, когда мне нужно поесть. Голод я знала куда лучше нее.

Но вместо того чтобы огрызнуться, я промолчала.

Слишком часто молчание было лучшим подарком, который я могла сделать своей семье. Прикусить язык. Не мешаться. Не напоминать им о событии, оставившем на каждом свой след.

— Шайло…

Я не дала ей договорить, шагнув в конюшню.

— Привет, мам.

Голос Хейза принес мгновенное облегчение. Мама повернулась к младшему сыну, а я поспешила к месту для чистки лошадей. Если потороплюсь, успею уехать, прежде чем она закончит обсуждать с ним свадебные планы.

Я завела Скай между развязками. Если честно, повод мне вообще не требовался. Она пошла бы за мной куда угодно. Такое доверие, как я знала, у меня будет только с животными. У них не было скрытых намерений, как у людей.

И они не пытались заставить меня разговаривать. Я закрепила Скай на развязках и наклонилась за скребницей из набора для чистки. Начала со спины, счищая самые толстые комья грязи.

— Ты что, купалась в ней? Даже для тебя это уже перебор.

Скай задвигала головой вверх-вниз, словно соглашаясь. На самом деле ей просто нравилось, как скребница массирует кожу. Почти как один из тех маленьких массажеров, которые добираются до самых напряженных мышц.

Я обошла ее со всех сторон, убирая присохшую грязь. Потом взяла жесткую щетку и смела остатки. Чистка сама по себе была тихой медитацией. И для меня, и для Скай. Я могла погрузиться в мысли, разобраться в чем-то или, наоборот, отпустить.

Сегодня мне нужно было отпустить раздражение из-за маминой чрезмерной опеки. С каждым движением щетки я напоминала себе, почему она такая. И по мере того как раздражение уходило, на его место приходило чувство вины. Сколько бы я ни убеждала себя стать дочерью, которая нужна маме, у меня не получалось. Стоило попытаться, и все заканчивалось такими сильными приступами паники, что я едва не теряла сознание.

По каменному проходу раздались шаги. При первых звуках я напряглась, но уже после третьего или четвертого шага немного расслабилась. Для мамы слишком тяжелая поступь. Значит, Хейз.

Я продолжила заниматься Скай, сменив жесткую щетку на мягкую. Хейз подошел и погладил кобылу. Формы шерифа на нем не было. Значит, либо сегодня выходной, либо он ушел с работы пораньше, чтобы помочь Эверли.

— Куда собралась?

Хейз играл в эту игру куда лучше мамы. Голос звучал непринужденно. Словно он задал самый обычный вопрос, который можно задать кому угодно. Но я прекрасно знала, что это не так. Будь его воля, перед каждым выездом я отмечала бы точный маршрут на карте и носила под кожей маячок.

Я провела щеткой по ноге Скай.

— Пока не решила.

Его губы сжались, темная щетина вокруг них чуть дрогнула.

— Можешь хотя бы сказать, куда примерно? На случай, если что-нибудь случится.

Вся моя жизнь после похищения превратилась в одно бесконечное «на всякий случай». До конца того учебного года мама не позволила мне вернуться в школу. Больше никаких пряток на территории ранчо. Никаких поездок на велосипедах по городу без родителей. Постепенно исчезло все то, что раньше я считала само собой разумеющейся свободой. В особенно тяжелые дни я спрашивала себя, так ли уж много изменилось после возвращения домой. Потому что во многих отношениях я все еще оставалась заложницей.

Понемногу мне удалось вернуть часть этой свободы. И теперь я не позволю никому снова ее отнять.

— Ты рассказываешь Эверли точный маршрут, когда отправляешься бегать по тропам с Кодой?

Хейз нахмурился.

— Она примерно знает, где я буду.

— Отлично. Я еду примерно туда.

Я указала на запад. И даже не соврала. Но точного места Хейзу не назову никогда. Потому что тогда он наверняка запрет меня где-нибудь и выбросит ключ.

Рэмси

Телефон завибрировал, когда я направлялся к круглому загону. Мерин внутри принялся бить копытом землю, едва меня увидев. В его глазах читалась дикость — смесь страха и огня.

Телефон продолжал вибрировать, и я, поморщившись, наконец достал его из кармана. Пришло уведомление от ворот. Я нахмурился еще сильнее. Провел большим пальцем по экрану и открыл приложение системы безопасности. Камера показывала фургон службы доставки и мужчину в низко надвинутой бейсболке.

Внутри все напряглось, пока я пытался рассмотреть его лицо. Незнакомый. Я стиснул челюсти и нажал значок переговорного устройства.

— Да?

Мужчина вздрогнул от резкости одного-единственного слова.

— У меня доставка для Рэмси Бишопа.

— От кого?

— Э-э… понятия не имею.

Я молчал, наблюдая, как он начинает нервничать. Мужчина вздохнул.

— Подождите, сейчас посмотрю.

Он перебрался в кузов фургона. Я не сводил глаз с экрана и следил за тенями, пытаясь понять, нет ли внутри кого-то еще. Через несколько секунд мужчина появился снова.

— От Western Saddlery.

— Оставьте у ворот.

Он повернулся на сиденье.

— Нужна подпись. Наверное, посылка застрахована.

Я тихо выругался.

— А где Дейл?

— Дейл?

— Обычный водитель.

Тот самый, которого я проверил вдоль и поперек. Я знал, что он спускает слишком большую часть зарплаты в баре. Но еще я знал, что он безобиден. А этот парень был темной лошадкой.

— Понятия не имею. Наверное, заболел или вроде того. Я сегодня его подменяю. Слушайте, у нас время отслеживают. Вы откроете ворота или нет?

Да ни за что я не пущу на свою территорию человека, которого не знаю и которого не проверил как следует.

— Стойте там. Я сам заберу посылку.

— У вас две минуты.

Я так сильно стиснул зубы, что заскрипели коренные, и забрался в пикап. До ворот я доехал чуть больше чем за две минуты, но парень все еще ждал. Он вытащил из фургона большую коробку и пристроил ее на воротах.

Когда я остановился и вышел из машины, он настороженно меня оглядел. Его взгляд скользнул по мне, а затем за мою спину. Пытался рассмотреть, что находится дальше на участке. Отсюда все равно ничего не увидишь. Вдоль дороги росли высокие сосны, скрывая все за собой. Я высадил достаточно деревьев, чтобы получилась настоящая стена.

— Вы ведь не собираетесь в меня стрелять? Слышал, вы одного типа с ружьем прогнали.

Я подавил желание закатить глаза и протянул руку за планшетом. Даже не знал, что ненавижу больше: ездить в город за всем необходимым или заказывать через интернет и потом иметь дело с курьерами.

— Придурок, — пробормотал доставщик, протягивая мне стилус.

Я нацарапал на экране что-то совершенно неразборчивое и забрал коробку. К тому, что люди считают меня придурком — и куда похуже, — я привык. Если бы меня волновало чужое мнение, последние двадцать лет я бы просто не пережил.

Со временем учишься отключать лишний шум.

Я положил коробку в кузов пикапа и сел за руль. По дороге обратно к круглому загону отбросил раздражение. Тому, с чем я сейчас работал, там было не место.

Это я усвоил давно. Прежде чем переступить ограду загона, нужно оставить снаружи все, что на тебя налипло. Я плавно остановился и поставил машину на стоянку. Мерин не сводил с меня глаз. В его взгляде было столько ума.

Уголок моего рта едва заметно дрогнул. Если бы кто-то наблюдал, он бы даже не заметил улыбки. Но я ее чувствовал. Как и легкий прилив предвкушения.