И тогда у меня не было бы тех украденных мгновений с Рэмси. Всех тех первых разов, которые он мне подарил.

Огаст снова повернулся к Ховарду.

— Я доставлял ей письма. Черт, я годами находил людей, которые фотографировали ее для тебя.

Я застыла.

Фотографии?

Выходит, они следили за мной неизвестно сколько. Проникали в мою жизнь, пока я считала себя в безопасности.

Напряжение на лице Ховарда немного ослабло.

— Фотографии были хорошими. Ты прав. Ты сделал немало.

— Еще бы.

Ховард сжал плечо Огаста.

— Пожалуйста, принеси Шайло сока. Я хочу с ней поговорить.

Челюсть Огаста все еще была напряжена, но он кивнул.

— Ага, как скажешь.

Напряжение между ними мне следовало использовать. Если удастся посеять еще больше раздора, возможно, один из них уйдет.

Только я никак не могла решить, с кем из них страшнее остаться наедине.

Потому что худший вариант с каждым выглядел совершенно по-разному.

Я сильнее уперлась ладонями в бревенчатую стену. Паника сдавила грудь, перед глазами заплясали темные пятна.

Дыши. Сосредоточься на чем-то одном.

Перед глазами снова возникло лицо Рэмси. Его глаза были моей опорой. Темные, словно бескрайнее ночное небо. Но я знала, что в них обязательно вспыхнут искры. Крошечные огоньки, когда он смеется. Или когда мы растворяемся друг в друге. Я не потеряю его. Не потеряю все, что у нас есть.

— Шайло?

Голос Ховарда вернул меня в настоящее, и я отодвинулась, когда он приблизился.

Эта крошечная попытка отстраниться оказалась ошибкой. Его лицо исказилось от ярости.

— Не смей от меня отодвигаться.

Я замерла.

— Кажется, меня сейчас вырвет. Я не хотела испачкать тебя.

— Лгунья. Я чувствую ложь, едва она слетает с твоих губ.

Я резко замотала головой, отчего боль в ней стала еще сильнее.

— Я не вру. Когда мне плохо, я не люблю, чтобы ко мне прикасались.

Лицо Ховарда пошло красными пятнами.

— К тебе вообще никто не должен прикасаться. Никто, кроме меня и Иэна. Но я видел фотографии. Ты позволяла этому безбожнику лапать тебя. Целовать.

Внутри все скрутило, желудок болезненно сжался.

— Я люблю его.

Я не знала, сделает ли это все лучше или хуже. Но это была правда. И я ни за что от нее не отрекусь.

Ховард метнулся ко мне и с силой впечатал в стену. Затылок ударился о бревна, перед глазами снова заплясали пятна. Его пальцы стиснули мое горло, впиваясь прямо в синяки, оставленные Кенни.

— Ты предательница и шлюха. Тебя обещали моему сыну, а ты так с ним поступаешь? После того как я предложил тебе все?

— Я ему не нужна, — едва выдавила я.

Хватка Ховарда немного ослабла.

— Это мы еще посмотрим.

Он еще раз с силой толкнул меня и отпустил. Ноги не удержали. Я рухнула на пол, словно из меня разом ушли все силы. В ушах звенело, мир перед глазами кренился. Я не знала, переживу ли рядом с Ховардом хотя бы день. Не говоря уже о годе, который он мне предрекал.

Глаза снова защипало.

Я хотела домой.

К Рэмси. К Каю. К Эйдену и Эллиотту. К Скай. К Оникс. К моей назойливой семье, которая постоянно лезла в мою жизнь и рассказывала, как для меня будет лучше.

Огаст вошел в комнату и бросил мне бутылку. Она упала к моим ногам.

— Пей.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть бутылку сквозь двоящееся изображение. Апельсиновый сок в маленькой порционной бутылке. Рука дрожала, когда я ее подняла. Лишь с третьей попытки удалось открыть крышку. Услышав щелчок защитного кольца, я облегченно выдохнула и жадно выпила сок.

Ховард нахмурился.

— А теперь ты пьешь то, что мы тебе даем?

Он не забыл, как в десять лет я отказывалась от еды и воды. Но сейчас все было иначе. Им не было никакого смысла снова накачивать меня препаратами. А мне отчаянно нужен был сахар, если я хотела сохранить хоть какие-то силы для сопротивления.

Снаружи хлопнула дверь, и я резко посмотрела в сторону коридора.

— Кто это?

Ховард ухмыльнулся.

— Придется подождать и узнать.

Открылась и закрылась еще одна дверь.

— Огаст? — раздался голос Иэна. Послышались шаги. — Где ты?

— Здесь, в глубине.

Шаги приближались, и вскоре широкая фигура Иэна заполнила дверной проем. Его лицо смертельно побледнело.

— Папа?

— Привет, сын.

— Т-ты умер. Мне позвонили.

Ховард фыркнул.

— Ты что, до сих пор не понял, что нельзя верить гребаным легавым? Я думал, я тебя лучше воспитал.

Иэн лишь смотрел на отца, словно увидел призрака.

Ховард рассмеялся и указал на меня.

— А еще я принес тебе подарок. В качестве извинения за то, что не посвятил тебя в наш план.

Иэн нахмурился при упоминании о том, что его не посвятили в план, и бросил злой взгляд на Огаста. Потом посмотрел туда, куда указывал отец, увидел меня и широко распахнул глаза.

— Ты совсем, блядь, рехнулся? Ты ее похитил?

От его крика пульсация в голове усилилась. Боль словно вонзала в мозг ледяные пики.

— Следи за тоном, молодой человек. Я сделал это ради тебя! Прояви хоть немного уважения.

— Она мне не нужна. Никогда не была нужна. Копы и так с меня глаз не спускают, а ты вытворяешь такое?

Рука Ховарда взметнулась, и он ударил Иэна по лицу.

Тот несколько раз моргнул, ошеломленный настолько, что я сразу поняла: отец никогда прежде его не бил.

Но я знала, что Ховард Кемпер способен на такое.

На жестокость.

На безумную подозрительность, против которой бессильно все остальное.

Иэн стиснул зубы.

— Я просто боюсь, что из-за этого тебя поймают. Из-за нее.

Ховард пристально посмотрел на сына. В его взгляде появилась жесткость.

— Ты должен поверить, что я знаю, как для тебя лучше. Как только Шайло будет готова, ты возьмешь ее в жены. Мы построим жизнь, которая всегда должна была у нас быть.

— Хороший такой лагерь в Канаде, — вставил Огаст и похотливо ухмыльнулся мне. — Наберем себе столько жен, сколько захотим.

Ховард кивнул.

— И правильно воспитаем детей. Никаких предателей вроде твоих сестер, — выплюнул он, глядя на Иэна, а потом снова повернулся ко мне. — Ты родишь мне праведных внуков.

— Нет.

Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.

Ховард резко развернулся ко мне.

— Ты подчинишься или умрешь. Другого выбора у тебя нет.

Рэмси

Я прислонился к ограде круглого загона. Оникс выглядела подавленной, словно чувствовала, что с Шайло что-то не так. Она скучала по своей подруге, той, кому могла довериться. Единственному человеку, которому по-настоящему начала верить.

От этой мысли разболелась грудь. Тяжесть происходящего тянула за кости и внутренности, словно вот-вот разорвет меня на части. Будто я истеку кровью прямо здесь, на земле. Каким-то образом Шайло стала тем, что удерживало меня целым. Без нее от меня оставались лишь осколки.

Кай прижался к моей ноге, и я наклонился, чтобы почесать его за ушами.

— Мы ее найдем.

— Найдем.

Я обернулся на голос Хейза.

— Что-нибудь есть?

Он покачал головой.

— Пока нет.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Я знал, что останутся шрамы. Но мне было плевать. Я приветствовал любую боль, которая могла отвлечь от той, что раздирала грудь. От полного уничтожения, которое рвало меня изнутри.

— Каждая минута — это время, когда ей могут причинять боль. Когда она напугана. Каждая секунда — шанс, что с ней происходит нечто, после чего она уже не оправится. — Слова вырвались из горла, раздирая и его.

Хейз схватил меня за плечо и сжал до боли.

— Шай сильная. Она будет бороться. Черт, да она наверняка сама найдет способ выбраться оттуда раньше, чем мы до нее доберемся.

Но я не хотел, чтобы ей снова приходилось спасать себя. Она слишком долго занималась этим всю свою жизнь. И я не верил, что Ховард Кемпер позволит ей сбежать на этот раз.