Кай придвинулся еще ближе к нам с Шайло. Хейз улыбнулся, глядя на него.

— У вас тут чертовски заботливые звери.

Его взгляд переместился на Оникс в круглом манеже.

— Кажется, этой кобыле я должен вручить медаль.

Шайло погладила Кая по голове и посмотрела в сторону своей спасительницы.

— Думаю, она согласится и на лакомство.

Потом подняла глаза на меня.

— Точно не хочешь обезболивающее?

— Точно.

— Начинаем, — сказал Беккет.

Горячая, резкая боль пронзила руку, когда Хэдли стянула края пореза. Клею понадобилось всего несколько минут, чтобы высохнуть. Но к тому моменту я уже тяжело дышал.

Шайло сердито посмотрела на меня.

— Надо было все-таки согласиться на чертово обезболивающее.

Я наклонился и нежно ее поцеловал.

— Теперь уже все закончилось.

Выпрямившись, я посмотрел на Хейза.

— Что дальше?

— Залог Чемберса отменен. Сначала его будут судить за жестокое обращение с детьми. Потом — за то, что произошло здесь сегодня. Сомневаюсь, что до самой смерти он еще хоть раз увидит мир за пределами камеры.

Я повернулся к Шайло. Чертовски сильная и красивая, несмотря на весь пережитый ад. Наказание, которое получит Кенни, и близко не казалось достаточным.

Но хоть что-то.

Шайло наклонилась и прижалась лбом к моему.

— Мы в безопасности. Вот что важно. Он будет гнить за решеткой, а мы — жить.

И я твердо решил ценить каждую секунду, которую мне выпадет провести с Шайло.

Шайло

Я плотнее запахнула пушистый белый халат и откинулась на диванные подушки. Рэмси приподнял мои ноги и устроил ступни у себя на коленях. Мягкие носки в горошек выглядели нелепо, но мне было все равно. Сейчас хотелось только тепла и уюта.

Я мерзла весь день. Даже когда на нас светило солнце, а помощники шерифа заполонили участок, меня пробирал холод. Такой, что проникает в самые кости и от которого почти невозможно избавиться.

Долгая ванна помогла, и Рэмси все это время оставался рядом. Набрал воду, добавил пены. Сидел со мной, пока я отмокала, ничего не говоря. Просто утешал одним своим присутствием.

Его большие пальцы надавили на свод моей стопы, и я застонала.

— Приятно?

Я кивнула.

— Рай.

— Еще чего-нибудь поешь? — с надеждой спросил он.

Мои губы изогнулись.

— Если я съем еще хоть кусочек, то лопну.

Рэмси приготовил домашние макароны с сыром для меня, моих родителей, Беккета, Адди и Эв. Хейз и Хэдли тоже остались бы, но были на дежурстве. Кажется, сегодня мама немного влюбилась в Рэмси, пока они бок о бок хозяйничали на кухне.

— Ты не так уж много съела, — возразил Рэмси.

Я вскинула бровь.

— Тебе зрение проверить не надо? Там была целая бадья макарон с сыром, тарелка салата и два брауни.

Он поджал губы.

— Тогда завтра обязательно нормально позавтракай.

Я села ровнее и прижалась к нему.

— Рэмси, я не голодна и прекрасно себя чувствую.

Не знала, сколько еще раз придется это повторить, прежде чем тени исчезнут из его глаз.

Он прислонился лбом к моему и замер.

На журнальном столике завибрировал телефон. Я раздраженно зарычала, но выпрямилась и взяла его. На экране высветилось имя Хейза. Я ответила.

— Привет. Все в порядке?

— Все нормально. Ты с Рэмси?

— Он сидит рядом.

— Включи громкую связь.

Я сделала, как он просил, невольно подумав, как сильно все изменилось. Хейз и Рэмси доверяли друг другу. И я никогда не стану воспринимать это как должное.

Я положила телефон между нами.

— Все, ты на громкой.

— Сегодня ко мне заглянул один из приятелей Кенни.

— Кто? — хрипло потребовал Рэмси.

— Эл Джонсон. Похоже, слух о том, что Кенни натворил, уже разлетелся по всему городу.

— Прекрасно, — пробормотала я.

— В данном случае действительно прекрасно, — сказал Хейз. — Когда Эл узнал, что Кенни напал на тебя, решил рассказать еще кое-что.

— Что именно? — надавил Рэмси.

В трубке что-то скрипнуло. Я сразу поняла, что Хейз откинулся в своем рабочем кресле.

— В тот вечер, когда на Шайло напали в городе, Кенни и Эл были в баре при гриль-ресторане.

— Я его там не видела.

— Наверное, потому что они сидели именно в барной части. Но Кенни тебя заметил и начал разглагольствовать, что вы с Рэмси все ему разрушили. Говорят, его здорово понесло. Эл купил ему пиво и немного успокоил. Но Кенни ушел сразу после тебя. Сказал, что ему нужно домой, кое с чем разобраться.

Костяшки Рэмси побелели, когда его пальцы стиснули диванную подушку.

— Это он напал на Шайло.

— Я бы сказал, вероятность очень высокая. Он молчит, поэтому наверняка мы не знаем.

Кресло Хейза снова скрипнуло.

— Но я не думаю, что письма отправлял он. По-моему, это Иэн пытается тебя изводить.

— Наверное, ты прав.

И как бы сильно письма меня ни пугали, впервые за несколько недель я почувствовала облегчение. Человек, который пытался причинить мне боль, теперь сидел за решеткой.

Рэмси уставился на телефон.

— Думаешь, адвокат Кенни позволит ему говорить?

— Им это невыгодно. Мы не собираемся предлагать сделку в обмен на информацию. Только если он захочет признать вину в покушении на убийство.

Костяшки Рэмси снова побелели.

— Спасибо, Хейз, — поспешно сказала я. — Правда. Спасибо, что позвонил.

Но Рэмси не нужно было снова и снова пережевывать случившееся. Только не сегодня.

— Без проблем. Завтра утром позвоню и расскажу, что нового. Поспите.

— Спокойной ночи.

Я завершила вызов и вернула телефон на журнальный столик. Потом подалась вперед и обхватила лицо Рэмси ладонями.

— Поговори со мной.

В его глазах горело столько всего, что я даже не знала, с чего начать разбирать эти чувства.

— Я мог тебя потерять.

Слова прозвучали низко и хрипло. Признание словно вырвали из него силой.

Я придвинулась еще ближе и прижалась лбом к его лбу.

— Я здесь.

— А могла бы и не быть.

Каждый слог был пропитан мучением, а я ничего не могла сделать с его болью. Не представляла, какие слова ему нужны.

Поэтому вместо слов отдала ему себя — свое присутствие, свое прикосновение.

Мои губы коснулись его — сначала робко, а потом требовательнее. Я раздвинула языком его губы, ища большего, отдавая себя. Пыталась убедить его: я здесь и никуда не уйду.

— Шайло… — Рэмси хрипло выдохнул мое имя, и звук завибрировал между нашими губами.

Он отстранился, будто пытался найти в моем лице что-то важное.

— Я люблю тебя. Этого слова недостаточно. Оно не может передать всего, что я к тебе чувствую. Но для начала сойдет.

Легкие обожгло, как от первого вдоха после слишком глубокого нырка. Блаженство и боль одновременно. Радость и ужас.

— Я тоже тебя люблю.

Он был прав. Этих слов было совершенно недостаточно. Но сейчас это было все, что я могла ему дать.

Я прижала ладонь к груди Рэмси. Под ней бешено колотилось его сердце. Я посмотрела в бездонные ониксовые глаза.

— Я хочу с тобой всего.

— Чего бы ты ни захотела, все твое.

Рэмси произнес это без малейшего колебания.

Мои пальцы скользнули к краю его футболки. Я потянула ее вверх, сняла через голову и отбросила на пол.

— Шайло…

— Всего.

Я вложила в одно слово все, что чувствовала. Больше не хотела сдерживаться. Я не боялась. Рядом с Рэмси просто не могла бояться.

Он снова внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Ты уверена?

— Никогда в жизни ни в чем не была так уверена.

Тогда он двинулся. Так быстро, что у меня перехватило дыхание. Рэмси подхватил меня на руки. Я обвила ногами его талию, а он поднялся и направился в спальню. Добрался туда мгновенно, но на кровать опустил меня так медленно, что это почти причиняло боль.

И все же я не могла попросить его поторопиться. Только не тогда, когда на его лице было столько благоговения.