Мой сильный, свирепый Рэмси плакал.

Из-за меня.

— Люблю тебя.

Слова едва сорвались с губ.

Его лицо поплыло перед глазами и слилось с небом за его спиной. И вместе они были самым прекрасным, что я когда-либо видела: мое небо и моя душа.

Я смотрела, как они становятся единым целым.

А потом растворилась в них обоих.

Рэмси

Я тер щеткой пальцы. Медсестра дала мне ее и сказала, что так будет легче отмыть кровь. Ни черта не помогало. Кровь словно въелась в кожу, вытатуировалась на ней навсегда. И от этого я тер еще сильнее.

Перед глазами снова и снова прокручивались одни и те же картины: ярость и безумие на лице Ховарда и безоговорочная вера во взгляде Шайло. Будто одного моего появления было достаточно, чтобы все обязательно закончилось хорошо.

Но никаких гарантий не было. Я должен был понимать, что в жизни вообще ничего не гарантировано. А теперь Шайло была на операционном столе. Она потеряла столько чертовой крови. Слишком много.

— Попробуй это.

Хейз подошел ко мне и выдавил на мои ладони жидкое мыло. От запаха я поморщился. Сплошная химия, наверняка способная убить любую заразу. Но хотя бы кровь оно смывало.

Кровь, которой я весь перепачкался, пытаясь остановить кровотечение, пока ждал помощи. Я будто до сих пор чувствовал под ладонями пульс Шайло. Каждый удар ее сердца. И точно знал момент, когда они стали реже и слабее.

Хейз крепко сжал мое плечо.

— Ты с себя кожу сдерешь.

Я бросил щетку на дно раковины и ополоснул руки. Какая разница, даже если бы я прямо здесь содрал с себя всю кожу? Если я потеряю Шайло, от меня все равно ничего человеческого не останется.

— Пойдем.

Пока я вытирал руки, Хейз слегка подтолкнул меня в сторону отдельной комнаты ожидания. Меньше всего на свете мне хотелось туда идти. Я не хотел находиться среди всей этой боли и страха. Они лишь усилили бы мои собственные. Снова утянули бы меня во тьму. Только на этот раз у меня не осталось бы света, способного разогнать мрак.

Но я все равно пошел.

Потому что именно там Шайло хотела бы меня видеть — рядом с людьми, которые любили ее больше всего.

Тиски вокруг груди сжались сильнее. Я едва мог вдохнуть, когда вошел в комнату. Гейб обнимал жену, прижимая к себе, пока она беззвучно плакала. Берди и Сейдж были бледными и сидели слишком неподвижно для девочек их возраста. Хэдли и Калдер не сводили с них глаз, а пальцы Калдера были переплетены с пальцами Хэдли.

Для них это было совершенно естественным жестом, но мне он будто ледяным штырем пробил грудь.

Смогу ли я еще хоть раз держать руку Шайло в своей?

Чувствовать контраст нежной гладкости ее кожи и мозолей на ладонях. Эта рука была точным отражением самой Шайло: сильная и одновременно нежная.

Все, что я любил.

Эверли поднялась, подошла к нам и обняла Хейза.

— Есть новости?

— Пока нет. — Хейз провел ладонью вверх и вниз по ее спине.

Лицо Эв распухло и покраснело от слез. Ее брат восстанавливался после операции несколькими этажами выше. Я даже представить не мог, какая борьба сейчас шла у нее внутри. Отец вернулся и снова попытался разрушить всем жизнь. А брат, с которым она никогда не была близка, впервые решил поступить правильно.

Я осторожно посмотрел на нее, пытаясь понять ее реакцию.

Именно я убил Ховарда.

И никогда об этом не пожалею.

Пожалеть я мог лишь о том, что не сделал этого раньше.

Она подняла на меня взгляд, моргая, чтобы сдержать новые слезы.

— Мне так жаль, Рэмси.

Я чуть отшатнулся, но она продолжила:

— Мне жаль, что он заставил тебя его убить. Мне так жаль… — Голос ее сорвался. — Мне так жаль, что он снова причинил Шай боль.

Хейз поцеловал ее в лоб.

— Ты не отвечаешь за его поступки.

Лицо Эверли исказилось от боли.

— Он прав, — сказал я ей. — Ты не можешь тащить на себе его груз. Он тебя утопит.

Она судорожно выдохнула, но кивнула.

— Я знаю. Просто… хотела бы я хоть как-то понять заранее…

Адди протянула руку со своего кресла и сжала ладонь кузины.

— Ты не ясновидящая. Никто не мог этого предсказать.

Никто.

Но черт, как же я хотел обладать хотя бы каплей способности видеть будущее.

— Пойду еще раз поговорю с врачами, — сказал Беккет, поднимаясь.

Лайкен тоже встала, взяла жениха за руку и потянула Бодена на ноги.

— Мы привезем всем еды. Есть пожелания?

Никто не ответил. Сомневаюсь, что кто-нибудь вообще почувствовал бы вкус того, что заставил себя съесть.

Боден повернулся к Берди и Сейдж.

— Как насчет бургеров и молочных коктейлей?

Берди посмотрела на свои руки.

— Можно мне клубничный?

— Конечно. А тебе, Сейдж?

— Мне все равно, — пробормотала она.

Хэдли наклонилась, крепко обняла ее и что-то прошептала на ухо. Сейдж кивнула и всхлипнула.

— Шоколадный, пожалуйста. Это любимый вкус тети Шай. Я хочу шоколадный ради нее.

— Я тоже хочу шоколадный, — тут же передумала Берди.

Лайкен крепче сжала руку Бодена.

— Тогда всем возьмем шоколадные. В честь Шай.

— Спасибо, — сказал Хейз, когда они проходили мимо.

— Позвони, если вспомнишь, что еще может понадобиться, — ответил Боден.

Хейз кивнул.

От тяжести, заполнившей комнату, ломило грудь. Эта семья — родная по крови и выбранная сердцем — сплотилась, когда случилось самое страшное. Каждый из них был готов на все ради другого.

Шайло обязана была выжить.

Чтобы еще не раз почувствовать эту любовь. Чтобы наконец понять, насколько сильно она всем нужна.

По линолеуму раздались быстрые шаги. Беккет влетел в дверной проем и резко остановился.

— Она вышла из операционной.

Все вскочили и одновременно начали задавать вопросы.

Беккет поднял руки, призывая нас замолчать.

— Сейчас ее переводят в реанимацию.

Реанимация.

Не это я хотел услышать.

Я хотел услышать, что она уже очнулась. Что разговаривает. Что с ней все хорошо.

— Она потеряла очень много крови. Во время операции сердцебиение замедлилось до опасного уровня, поэтому врачи будут внимательно за ней наблюдать. Но прогноз у них оптимистичный, — объяснил он.

— Нам нужно к ней, — хрипло произнесла Джулия.

Беккет поморщился.

— Пока разрешают только по одному посетителю.

— Пусть идет Рэмси, — сказал Хейз. — Шайло хотела бы, чтобы рядом был он.

Горло перехватило, когда все в комнате посмотрели на меня.

— Я присмотрю за ней.

Черт, если понадобится, я буду дышать за нее.

— Пойдем. — Беккет махнул мне рукой.

Это было самое явное проявление принятия, которое я когда-либо получал от него.

Я не стал медлить.

В ушах шумела кровь, пока мы шли по коридору к лифту. Беккет нажал кнопку этажа, но я даже не заметил какую. Через несколько секунд двери снова открылись.

Он повел меня к двойным дверям и снял трубку настенного телефона. После нескольких тихо сказанных слов двери открылись.

Он указал на дозатор на стене.

— Обработай руки перед входом. Нельзя рисковать инфекцией.

Я послушался и растер холодный гель между ладонями.

К нам подошел мужчина в медицинской форме.

— Идите за мной, мистер Бишоп.

Он провел меня мимо бесконечной череды палат. Писк аппаратуры резал слух. Мужчина указал на открытую дверь.

— Мисс Истон там. Она дышит самостоятельно, и это очень хороший признак. Но у нее установлено несколько трубок, которые помогают поддерживать организм. Сейчас ей также делают еще одно переливание крови.

Я не кивнул и ничего не ответил.

Просто вошел.

Мне нужно было быть рядом с ней.

Увидеть, как поднимается и опускается ее грудь.

Сказать, что я здесь.

При виде кровати мои шаги замедлились.

Я никогда не видел Шайло такой бледной.

Будто в ней совсем не осталось крови.