Я оскалился ей в ответ. Улыбкой это назвать было сложно.

Лор преувеличенно содрогнулась.

— Как там гнедой? Осваивается?

Я опустился во второе кресло-качалку и начал мерно раскачиваться. В этом движении было что-то успокаивающее. Ритмичный скрип полозьев по деревянным доскам.

— Начало хорошее. Характер у него есть.

— С ним будет интересно.

— Значит, его не сломали.

И за это я чертовски его уважал.

Лор смотрела на небольшое пастбище, куда я выпустил мерина.

— Уже понимаешь, для чего он подойдет?

— Пока рано говорить наверняка, но мне кажется, ему понравится гонять скот.

В этом и заключалась большая часть моей работы: понять, что делать с лошадью дальше. Для чего она лучше всего подходит и что сделает ее счастливой. Одни становились идеальными лошадьми для прогулок. Другим было суждено стать любимцами детей и семей. Некоторые были созданы для работы на ранчо, где каждый день у них была своя задача. А были и те, от которых у меня, черт возьми, разрывалось сердце. Они так и не могли полностью оправиться после пережитого. Такие оставались здесь до конца своих дней. В безопасности, под присмотром, там, где их больше никто никогда не обидит.

— Тем, у кого есть характер, обычно нужна работа.

— Это точно.

Я сделал глоток пива.

— Завтра поеду к Кенни Чемберсу.

Лор перестала раскачиваться.

— Уверен, что это хорошая идея?

— Нет ничего плохого в том, чтобы предложить купить лошадей у человека, у которого проблемы.

— Есть, если этот человек — жестокий ублюдок, — пробормотала она. — Дай мне подключить управление шерифа. Они начнут расследование…

— Это займет месяцы. У тех лошадей нет столько времени.

В какой-то момент люди начали сообщать Лор о подобных случаях, зная, что она передаст информацию мне. Один мужчина остановил ее в магазине кормов и шепотом сказал, что беспокоится о лошадях Чемберса. Я сам все проверил.

Дела были плохи.

Ранчо этого мужика едва держалось на плаву, а злость он срывал на животных.

Лор шумно выдохнула.

— Ты лезешь туда, куда не следует. Когда-нибудь это тебе аукнется.

Я издал неопределенный звук. Не согласие и не возражение. Просто дал понять, что услышал.

Лор снова начала раскачиваться.

— Я видела девушку.

Я сделал еще глоток пива, не встречаясь с Лор взглядом. Обычно у Шайло словно срабатывал радар на ее присутствие, и она держалась подальше. Но теперь Лор видела ее уже несколько раз, и это начинало ее нервировать.

— Не уверена, что ей стоит сюда приезжать.

Я и сам это знал. Не сомневался ни секунды: позволять Шайло Истон беспрепятственно появляться на моей земле и уезжать отсюда было ужасной идеей.

Но остановить себя я не мог.

Эти короткие мгновения безмолвного понимания стали одними из лучших моментов моего дня.

Лор раздраженно выдохнула.

— Ты знаешь, как сильно ее семья ее опекает. И после всего, через что она прошла, я их не виню. Но ее брат, черт возьми, шериф. Как думаешь, что он сделает, когда узнает, что она устраивает сюда маленькие вылазки?

Он взбесится.

Я сильнее сжал бутылку, но заставил себя продолжать раскачиваться.

Лор вздохнула.

— Я говорю это не для того, чтобы тебя задеть. Я за тебя переживаю. Тебя могли оправдать, но для многих здесь ты все равно бывший зэк.

И в их глазах я навсегда им и останусь.

Шайло

Я крепче сжала ключи, направляясь к почте. Острые зубцы металла впились в ладонь. Но боль помогала не терять связь с реальностью. Не позволяла провалиться в воспоминания, когда на мне задерживались чужие взгляды.

Сколько бы времени ни прошло, людям все равно было любопытно. Я понимала, что своим поведением лишь подогреваю интерес, но мне были нужны эти способы справляться. Когда одна женщина уставилась на меня, я опустила козырек шляпы пониже.

Я смутно ее узнавала. В школе она училась на несколько классов старше. Возможно, когда-то недолго встречалась с Хейзом или Беком. Но теперь она была просто еще одной парой глаз.

От ее взгляда кожа зудела, и я подавила желание плотнее запахнуть куртку. Вместо этого сосредоточилась на дороге впереди. Дверь почты открылась, и Бек резко остановился.

— Привет, Шай.

Я старалась сохранить спокойное выражение лица и ровное дыхание. Беккет замечал больше остальных моих братьев и сестер. Возможно, дело было в том, что он работал врачом в «Эйд Интернэшнл». А может, в том, что он влюбился и женился на женщине со своими травмами. Но рядом с ним мне приходилось быть осторожнее, чем с кем-либо еще.

— Привет.

— За почтой пришла?

Нет, собиралась покататься на слоне. Конечно, за почтой. Вместо того чтобы сказать это вслух, я кивнула.

— Как Адди?

— Хорошо. Быстрее устает, но пока упорно продолжает работать в «Галерее».

— Уверена, Лейкен за ней присматривает.

Управляющая галереей была одной из самых близких подруг Адди. Я знала, что там она никогда не позволит ей оказаться в опасности.

— Ты права, но мне все равно это не нравится.

Уголки моих губ дрогнули.

— Нет, ты бы предпочел завернуть ее в пузырчатую пленку и запереть дома до самых родов.

Бек рассмеялся и потер затылок. Светлые пряди в его каштановых волосах засияли в дневном свете.

— А это так уж плохо?

— Нет. Просто не очень практично.

У моего брата были самые лучшие намерения, но такая забота могла душить. Словно нельзя пошевелиться или вдохнуть, чтобы кто-нибудь не начал анализировать каждую мелочь.

— Тут ты права. Слушай, приходи к нам на ужин на следующей неделе. Только мы втроем.

Ключи впились в ладонь еще сильнее. Я не любила большие компании, но тесные посиделки были еще хуже. А если рядом будет Бек, он включит свой врачебный взгляд и начнет оценивать каждую мою реакцию. Я с трудом сглотнула.

— Хорошо. Просто скажи когда.

— Адди или я напишем.

Я кивнула.

— Мне пора. Нужно вернуться на ранчо.

— Конечно. — Он протянул руку, будто собирался похлопать меня по плечу, но остановился. — Рад, что встретил тебя.

Грудную клетку сдавило, глаза защипало. Я чувствовала себя последним человеком на свете из-за того, что не могла вынести даже прикосновения собственной семьи.

— Я тоже.

Слова прозвучали сдавленно, и я поспешила внутрь, прежде чем Беккет успел что-нибудь добавить. Быстро направилась к своему ящику. Ослабив мертвую хватку на ключах, я стала искать нужный. На металле виднелись красные пятнышки, и я опустила взгляд на ладонь.

Свежие неровные порезы ярко выделялись под люминесцентными лампами. Я вытерла кровь о брюки и достала почту из ящика. Зажав ее под мышкой, направилась к выходу.

На мгновение я закрыла глаза, собираясь с силами перед тем, как снова выйти на солнце. Шансы, что Бек будет ждать меня с новыми вопросами, были примерно пятьдесят на пятьдесят. Распахнув дверь и не увидев его, я с облегчением выдохнула — и возненавидела себя за это еще немного.

Я закрыла дверь своей квартирки и прислонилась спиной к дереву, наконец выпуская воздух, который все это время удерживала в легких. Я подавила желание выглянуть из-за штор. Почти наверняка там окажутся мама или папа, не сводящие глаз с моих окон. Слишком много глаз.

Горло обожгло, за глазами нарастало давление. Я просто хотела почувствовать себя свободной. Не быть связанной чужими ожиданиями и тревогами. Хотела узнать, каково это — быть нормальной.

Но я никак не могла решиться на этот шаг и начать жить самостоятельно. Причин было слишком много. Страх по-прежнему управлял значительной частью моей жизни. Ранчо душило меня, но это было знакомое зло. А стоило набраться смелости и начать искать свое жилье, как появлялось чувство вины. Мамино беспокойство. Папина тревога. И я оставалась.