Я поднял руку в приветствии, когда Эйдан проехал мимо к сараю. Когда я добрался до гостевого домика, Шайло уже вышла с подносом. На нем были сэндвичи, напитки и печенье, а под мышкой она держала пакет чипсов.

Мой взгляд остановился на Эллиотте, когда мальчики направились к нам. Он шел, опустив голову, и почти не отреагировал, когда Кай радостно подбежал к нему с лаем. В животе образовался тяжелый ком, когда Эйдан обнял брата за плечи.

— Привет, — поздоровался Эйдан, поправляя козырек бейсболки.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Сегодня у меня целая гора вкусностей. Я даже испекла печенье с драже M&M's, — сказала Шайло.

Эллиотт даже не шевельнулся.

Тяжелый ком в животе превратился в камень.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказал Эйдан.

Когда он шагнул вперед, я увидел его лицо. Глаз распух, а вокруг него наливался темно-фиолетовый синяк. Я замер, мгновенно напрягшись всем телом.

— Что случилось?

Эйдан тяжело сглотнул.

— Сам виноват. Калитку заклинило. Я слишком сильно дернул, и она врезала мне по лицу.

Я изо всех сил старался говорить ровно, несмотря на ярость, бурлившую внутри.

— Эйдан. Правду. Что случилось?

Эллиотт всхлипнул. Шайло мгновенно оказалась рядом. Опустилась на колени и обняла мальчика. Ни тени страха от прикосновения. Только желание утешить.

Эллиотт прижался к ней.

— Прости! Это я виноват. Я уронил молоко. Папа так разозлился, а Эйдан встал у него на пути. Прости.

Шайло прижала его к груди и начала медленно покачивать.

— Ты не виноват. Ни в чем из этого ты не виноват.

— Она права, Эл. Со мной все нормально. Ничего страшного, — сказал Эйдан.

Я столько раз хотел убить своего отчима. Но еще никогда желание прибегнуть к насилию не было таким сильным, как сейчас.

— Он больше вас не тронет.

Эйдан резко повернулся ко мне.

— Ты ничего не можешь сделать. Еще год — и я свободен. Смогу подать на опеку над Эллиоттом. Мне просто нужны работа и квартира.

Его слова разодрали мне грудь. Теперь все стало ясно. Я понял, почему он так отчаянно искал работу. И зачем говорил Шайло, что хочет сдать экзамены экстерном и получить аттестат.

Шайло продолжала покачивать Эллиотта.

— Мы прямо сейчас найдем вам помощь. Мой брат — шериф...

— Нет! — крикнул Эйдан. — Нас с Эллиоттом могут разлучить.

— Поверь мне, — взмолилась она. — Мы не позволим этому случиться. Но нельзя допустить, чтобы вас продолжали бить. Я себе этого никогда не прощу.

Глаза Эллиотта наполнились паникой. Он еще крепче вцепился в Шайло.

— Пообещай, что нас не разлучат.

— Даю слово, — сказала Шайло. — Я прослежу, чтобы этого не случилось.

Рискованное обещание. Служба защиты детей не всегда могла выбирать, где есть свободные места в приемных семьях. Но в нашем небольшом округе, возможно, удастся что-нибудь устроить.

Эллиотт шмыгнул носом.

— Пожалуйста, Эй. Я больше не хочу с ним жить.

В глазах Эйдана мелькнула боль, но он медленно кивнул.

— Я поговорю с твоим братом.

— Спасибо. — Шайло подняла на меня взгляд. — Можно я позвоню ему прямо сейчас?

Я резко кивнул и очень надеялся, что это не окажется самой большой ошибкой в моей жизни.

Шайло

Хейз остановился перед гостевым домиком и вышел из внедорожника. Рэмси весь напрягся. Я почти физически ощущала исходящее от него напряжение, когда он подошел ближе к Эйдану. Вся его поза говорила об одном: он защищал. И больше не позволит никому причинить Эйдану вред.

От этого у меня сжалось сердце. Несмотря на всю внешнюю суровость, Рэмси был насквозь пропитан добротой. Мне тоже захотелось обнять его. Стать преградой между этим миром и мальчиками. Между миром и Рэмси. Им всем уже слишком сильно досталось.

Эллиотт прижался ко мне еще крепче и уткнулся лицом в живот. Кай уселся перед нами, словно охраняя. Я погладила Эллиотта по руке.

— Ребята, это мой брат Хейз. Он поможет.

Оба молчали, но Эйдан внимательно разглядывал Хейза. Ясно было, что он ищет хоть какой-то знак, можно ли ему доверять. Оставалось надеяться, Хейз сумеет его дать.

Хейз сохранял спокойное выражение лица, но я заметила, как его взгляд задержался на синяке под глазом Эйдана.

— Привет, Эйдан. Эллиотт. Слышал, вы подружились с моей младшей сестрой.

Эйдан кивнул, а Эллиотт так и остался прижатым ко мне.

— Она рассказывала, как однажды заперла меня в шкафу, когда мы играли в прятки?

У меня невольно вырвался смешок.

— Хейз…

Он вскинул бровь.

— Я вру?

Щеки вспыхнули.

— Это вышло случайно.

Хейз фыркнул.

— Ты злилась, потому что утром я съел последний шоколадный пончик.

— Возможно, я слегка затаила обиду.

Эллиотт выпрямился и посмотрел на меня.

— Ты заперла его в шкафу? Но он же намного больше тебя.

Я улыбнулась ему.

— То, что мы меньше, еще не значит, что мы не можем быть хитрее.

Уголки его губ едва заметно приподнялись.

— Как?

Хейз рассмеялся.

— Она водила, но, думаю, подглядывала, когда должна была считать. Поэтому знала, что я спрятался в шкафу под лестницей.

— Там был старый замок с ключом, который всегда торчал в скважине. Без него дверь не открывалась. Я забрала ключ и сказала остальным братьям и сестрам, что понятия не имею, где Хейз.

У Эллиотта отвисла челюсть.

Хейз покачал головой.

— Я просидел там, пока мама не пришла готовить ужин и не услышала, как я ору во все горло.

— А ты как ей отомстил? — тихо спросил Эллиотт.

— Натянул пищевую пленку на унитаз.

Эллиотт расхохотался. Даже Эйдан тихо хмыкнул.

Я сердито посмотрела на брата.

— Это было совсем не смешно.

— Ты расплакалась, а мама с папой наказали меня на неделю. По-моему, ты отомстила дважды.

— Может, попросить маму снова тебя наказать?

Хейз ухмыльнулся.

— Извини, Шай. Теперь я свободен от твоей тирании.

— Ага, конечно, — пробормотала я.

Хейз сунул руки в карманы и посмотрел на мальчиков.

— Я понимаю, что со мной вам сейчас хочется разговаривать меньше всего. Но могу пообещать одно… Если вы будете со мной честны, я сделаю все, чтобы вы оба были в безопасности. Мне нужно только это. Я на вашей стороне. Больше ни на чьей.

Эйдан ковырнул носком ботинка камешек.

— Шайло сказала, что вы не разлучите нас с Эллиоттом.

Брат бросил на меня быстрый взгляд.

— Мы не позволим их разделить, — сказала я.

Он кивнул.

— Я позвонил знакомой соцработнице. Она скоро приедет. И я сразу попросил ее рассматривать только те приемные семьи, которые смогут взять двоих детей. Даю вам слово.

Эйдан поднял глаза на Рэмси. В его взгляде читался безмолвный вопрос. Рэмси сжал его плечо.

— Я знаю, что тебе страшно. Но Хейзу можно рассказать.

Глаза Эйдана покраснели, наполняясь непролитыми слезами.

— Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал.

Рэмси придвинулся ближе.

— Я тоже не хотел, когда это происходило со мной. И это одно из того, о чем я больше всего жалею. Если бы я раньше рассказал кому-нибудь, что отчим бьет меня и маму, возможно, все сложилось бы иначе. Но ты гораздо смелее, чем был я.

Эйдан сглотнул.

— С тобой тоже такое было?

— Столько раз, что я сбился со счета. Это ничего не говорит о тебе. Зато очень многое говорит о нем. Как только ты рассказываешь кому-то, твой отец теряет часть своей власти над тобой. Особенно если рассказываешь человеку, который может его остановить. Хейз может.

За глазами нарастало давление, слезы рвались наружу. Я знала, что Хейз, скорее всего, последний человек, перед которым Рэмси хотел бы открываться и признаваться в подобном. Но он делал это ради Эйдана. Чтобы помочь ему.

Эйдан посмотрел на Хейза.

— Мой папа. Он бьет меня, когда злится.

Следующий час слился в один кошмарный поток рассказов о физическом и моральном насилии. О том, как мальчиков лишали еды и нормальной одежды. К тому времени, когда Эйдан закончил, я была готова сама разыскать Кенни Чемберса и убить его. Но сначала хорошенько помучить.