— Ты чудо.

По его телу прошла дрожь.

— Настоящее чудо. Ты взял боль, которая могла озлобить тебя, и превратил ее во что-то прекрасное. Ты позволил ей связать тебя с теми, у кого тоже никого не было. И сделал их жизнь лучше. Ты исцелил их. Они бы не доверяли тебе, если бы не чувствовали в тебе родственную душу.

— Шайло...

— Это правда. И для меня ты тоже чудо. Ты дал мне место, куда я могла приходить, когда хотелось сбежать. Рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности, хотя почти никогда этого не чувствую. Ты научил меня столькому еще до того, как впервые со мной заговорил.

— Шайло...

— И теперь ты делаешь то же самое для Эйдана и Эллиотта. Даешь им возможность хоть ненадолго вырваться. Убежище. Это один из самых ценных подарков в их жизни.

Ладонь Рэмси скользнула под мою косу, и он запрокинул мне голову, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах было столько чувств. Глубокие омуты эмоций, в которых можно было потеряться навсегда.

— Хватит.

— Нет. Тебе нужно услышать правду.

Ему необходимо было понять, насколько он хороший. Сколько отдает миру, который отнял у него так много.

Он покачал головой, но на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Ты чертовски упрямая. Знаешь?

— Сочту это комплиментом.

Рэмси рассмеялся, и от этого звука внутри стало тепло. Его большой палец скользнул вниз по моей шее, и по коже прокатилась волна ощущений, каких я никогда прежде не испытывала.

— Прости, что вел себя как придурок с твоим братом.

Я сглотнула, не отводя взгляда.

— Он хороший человек. И хороший шериф. Ему не все равно, что происходит с людьми в этом округе. Он не всегда поступает правильно, но никогда не перестает стараться. И всегда признает свои ошибки. А те, с кем столкнулся ты? Это были отбросы. Хейз бы с радостью прижал их к стенке и ни секунды не сомневался.

Рэмси кивнул, но боль никуда не делась. Как и настороженность. Те полицейские причинили ему слишком много зла в годы, когда он только формировался как человек. Чтобы снова научиться доверять, понадобится время.

Мои пальцы сжали ткань его фланелевой рубашки.

— Сам увидишь. Со временем. Просто дай ему шанс.

— Постараюсь. Ради тебя — постараюсь.

Рэмси

Шайло двигалась с завораживающей грацией. Плавно, мягко, и я невольно подался вперед, наблюдая, как она ведет щеткой по шее Оникс. Не хотелось упустить ни секунды. Наверное, мне не стоило удивляться, что меньше чем за сутки она добилась такого прогресса. Шайло говорила, что чудеса творю я, но на самом деле ходячим чудом была она. Во всех смыслах.

Отведя щетку в сторону, Шайло наклонилась и поцеловала Оникс в нос. Она что-то прошептала, но я не расслышал. Уши кобылы дернулись. А улыбка, озарившая лицо Шайло, когда она направилась к ограде, ударила меня прямо под дых.

Я потер грудь, пытаясь унять это ощущение. Все было слишком. Рядом с Шайло — абсолютно все. Словно я всю жизнь прожил в бесконечной зиме, полностью онемев, и теперь впервые снова начал что-то чувствовать. Только возвращение чувствительности причиняло боль. Как пальцы, которые начинают отогреваться после сильного холода.

Шайло проскользнула между перекладинами и сияюще улыбнулась мне.

— Я смогла вычистить ей всю шею, спину и морду. Хотела еще живот, но решила, что это будет слишком.

— Правильно. Не стоит торопиться и сводить на нет весь прогресс.

Она оглянулась на кобылу.

— Она невероятная. Ты был прав. Это чувство, когда тебе так доверяют... от него невозможно отказаться.

Лучшая зависимость из всех возможных.

— Ты отлично с ней справляешься. Я тебе уже и не нужен.

Шайло рассмеялась, и ее смех подхватил воздух, закружив вокруг нас.

— Думаю, когда дойдем до седла и уздечки, твоя помощь мне еще очень пригодится.

— Сегодня утром, когда я занимался с Пепом, ты довольно быстро все схватывала.

Мерин тоже делал потрясающие успехи. Думаю, через несколько месяцев работы ему можно будет найти дом на каком-нибудь скотоводческом ранчо. Там он будет счастлив гонять бычков.

Шайло покачала головой.

— Смотреть и делать самой — совсем разные вещи.

— За те годы, что ты наблюдала, ты усвоила больше, чем думаешь. Я вижу это во всем, что ты делаешь с Оникс. Но кое-что в тебе от природы.

У нее была та же способность сопереживать, которую она приписывала мне. Она знала, каково это, когда другой человек причиняет тебе боль. И именно это давало ей особый дар, помогало находить подход к таким животным. Превращать плохое во что-то хорошее.

Ее красивые губы тронула улыбка.

— Надеюсь.

Ладони зудели от желания прикоснуться к ней. Так хотелось притянуть ее к себе. Я вспомнил, как вчера она бросилась мне на шею и вцепилась с почти дикой отчаянностью. Хотелось еще. Еще ее. Мне нужно было почувствовать ее тело, прижатое к моему. Вдохнуть ее запах. Я хотел каждую крошечную частицу Шайло. Жаждал ее так, как никогда ничего прежде.

Я играл с огнем, но уйти уже не мог. Особенно после того, как увидел, какую боль причинил Шайло, снова отгородившись от нее. От большинства людей она прятала свое ранимое сердце, но от меня скрыть не могла. Она в совершенстве научилась носить бесстрастную маску, будто ничто ее не задевает. Но я видел вспышки боли под этой маской. Видел, как она тащит на плечах тяжесть всего мира.

— Как прошел разговор с Хейзом?

При его имени горло сжалось, но я постарался сохранить невозмутимый вид. Я знал, что он любит сестру. Это было очевидно. Но доверять шерифу до конца я пока не мог.

Шайло прикусила щеку изнутри.

— Он звонил насчет Иэна. Сказал, что вчера отвлекся и забыл предупредить. Хотел, чтобы я знала на случай, если встречу Иэна в городе.

— Значит, его выпустили насовсем?

Горло сдавило так, что слова давались с трудом. Я ненавидел все, что возвращало Шайло к тем воспоминаниям. И видел, до какой степени Иэн ее пугает.

Она тяжело сглотнула и кивнула.

— Кажется, в тюрьме проблемы с переполненностью, а он был образцовым заключенным.

Я разжал и снова сжал пальцы, не позволяя рукам стиснуться в кулаки.

— Ты рассказала Хейзу о письме?

Я был уверен, что его прислал Иэн. Кто еще мог получить доступ к вещам Ховарда Кемпера после его смерти? И кто еще захотел бы так сильно напугать Шайло?

Она покраснела и отвернулась к полю.

— Если придет еще одно, расскажу. Просто... если я это сделаю, все рухнет.

— Может, всему и нужно рухнуть. А потом на этом месте ты построишь что-то лучше.

Шайло снова посмотрела на меня.

— Я столько всего скрывала. Им будет еще больнее. А я и так причинила им слишком много боли.

Я шагнул ближе. Желание коснуться ее, утешить было почти невыносимым. Я сжал руки в кулаки по бокам, заставляя себя не двигаться.

— Не ты причинила им боль. Это сделал Ховард Кемпер. А после случившегося ты справлялась так, как могла.

Она сглотнула, и я увидел, каких усилий ей стоило даже это простое движение.

— Мне кажется, я со всем справлялась ужасно. Каждое решение было неправильным. Теперь столько всего нужно исправить.

— Ты делала лучшее из того, на что была способна в тот момент. С учетом того, где находилась и сколько могла вынести. Тебе стоит быть к себе чуть добрее. А сейчас можешь подумать о следующем правильном шаге. Сосредоточься на нем, а не на том, что будет потом.

Пальцы Шайло отбивали ритм по бедрам.

— В тебе прямо кладезь дзенской мудрости. Ты в курсе?

Я рассмеялся.

— Это все потому, что я слишком много времени провожу с лошадьми.

Она широко улыбнулась.

Телефон завибрировал в кармане, и я достал его. Открыл приложение с камерами. Увидев пикап Эйдана, нажал кнопку, открывая ворота.

— Эйдан и Эллиотт приехали.

— О! Печенье.

Она тут же побежала к гостевому домику.

Я невольно улыбнулся и пошел следом. Вчера вечером она явно перестаралась и напекла не меньше трех десятков печений. Если мы съедим их все, точно станет плохо.