Было чуть больше семи утра. В такое время мне могла позвонить только Лор, но это была не она.

Сработало оповещение у ворот.

Я открыл изображение с камеры. Перед воротами стоял старый грузовик, который, казалось, доживал последние дни. За рулем сидел знакомый подросток.

— Эйдан? — отозвался я.

Он слегка вздрогнул.

— Эм… здравствуйте, мистер Бишоп. Можно с вами поговорить?

Я переключился между камерами. Его отца нигде не было, зато на заднем сиденье сидел младший брат, Эллиотт.

Я на секунду замешкался, оценивая риск.

Перед глазами всплыли картины.

Эллиотт, вздрагивающий от крика отца.

Эйдан, закрывающий младшего брата собой.

— Конечно. Езжай по дороге до конюшни.

Я нажал кнопку открытия ворот.

Глупо.

Просто невероятно глупо.

Но я все равно это делал.

Что со мной вообще творилось? Сначала пригласил Шайло жить здесь. Теперь пускаю на территорию незнакомого пацана.

Лор поговорила со своим знакомым в офисе шерифа. Якобы Кенни уже проверяли.

Больших надежд я не питал.

Через несколько минут показался ржавый красный грузовик. Эйдан остановился и вышел. Потом открыл заднюю дверь брату.

Эллиотт спрыгнул на землю и широко раскрыл глаза, разглядывая ранчо и лошадей вокруг.

По движению губ я понял, что он сказал.

— Ого.

Эйдан взял его за руку и повел ко мне. Подросток нервно сглотнул.

— Надеюсь, еще не слишком рано. Мне просто нужно отвезти Эллиотта в школу без пятнадцати восемь.

Я нахмурился.

Какого черта отец сам его не отвозит?

— Я уже несколько часов не сплю.

Он кивнул.

— Чем могу помочь?

Взгляд Эйдана переместился к пастбищу, где паслись лошади.

— Когда вы пришли к нам, я не знал, кто вы. Но успел разглядеть имя на визитке, которую отец порвал. И потом… ну… я слышал, чем вы занимаетесь с лошадьми. Хотел спросить, вдруг вам нужна помощь.

Я прищурился, внимательно разглядывая парня.

— Тебя отец сюда послал?

Эйдан резко посмотрел на меня.

— Что? Нет. Он вообще не знает, что я здесь.

В его словах я видел только правду.

И мое гребаное предательское сердце болезненно сжалось при виде этого худющего пацана.

— Почему ты хочешь здесь работать?

Он тяжело сглотнул, но взгляда не отвел.

— Деньги мне бы не помешали, и… — Эйдан сжал челюсти, пытаясь подобрать слова. — Я хочу научиться помогать лошадям так, как это делаешь ты.

Черт. Раз уж ввязался, отступать поздно.

— Денники чистить и ухаживать за лошадьми умеешь?

Эйдан кивнул.

— Вовремя приходить сможешь?

— Да, сэр. Я, эм…

— Что?

Он покосился на Эллиотта.

— После школы я присматриваю за братом. Ничего, если он будет здесь, пока я работаю?

Дважды черт.

Идея была отвратительной, но я все равно услышал собственный ответ:

— Ничего.

— Когда мне начинать?

— Послезавтра.

Потому что сегодня ко мне переезжала Шайло. Одного события, переворачивающего всю мою вселенную, в день мне было более чем достаточно.

Шайло

Я: Сможешь сегодня перевезти Скай в коневозе?

Я смотрела на телефон, ожидая ответа Хэдли. Обычно я брала один из прицепов на ранчо. Но сомневалась, что родители захотят дать мне его, когда узнают о моих планах.

Хэдли: Конечно. Когда я нужна?

Я: Как насчет прямо сейчас?

Хэдли: Уже еду.

Господи, какая же у меня замечательная младшая сестра. Ни одного вопроса, просто сразу пришла на помощь. Может, это выработалось за годы работы парамедиком. А может, она лучше всех понимала, как вопросы и требования объяснений способны высосать из тебя душу. Правда, сама Хэдли куда смелее отстаивала свою свободу.

Я оглядела квартиру над конюшней. Собираться начала еще вчера вечером, но вещей у меня было немного. На кровати лежала дорожная сумка с одеждой, рядом стояла коробка с продуктами. Я не из тех, кто хранит памятные вещи.

За одним исключением.

Я опустилась на колени и полезла под кровать. Пальцы нащупали край старой обувной коробки. При виде нее грудь сдавило, но я заставила себя не обращать внимания.

Он мертв. Ты свободна.

И впервые в жизни я действительно боролась за эту свободу.

Я сунула коробку в дорожную сумку, застегнула молнию и перекинула сумку через плечо. Подхватив коробку с едой, открыла дверь и вышла на площадку.

Первый шаг оказался самым трудным.

Ранчо долго было моим убежищем. Здесь, как мне казалось, ничто не могло до меня добраться. Именно поэтому уехать было так чертовски сложно. Даже короткие поездки в город каждый раз превращались в целое испытание. Приходилось убеждать себя, что ничего не случится. Что, даже если случится, я готова. И продышать тревогу и панику.

Каблуки сапог гулко стучали по деревянным ступеням. Одной рукой я крепко держала коробку, другая то сжималась, то разжималась у бедра. Нос наполнили знакомые запахи сена и лошадей.

Будет ли в конюшне Рэмси пахнуть так же? Или все-таки немного иначе?

Я подавила вспышку страха от этой мысли. Все знакомое всегда означало безопасность. Здесь я знала, чего ожидать.

Но эта привычная жизнь медленно убивала меня. День за днем.

Я вышла на солнце. Воздух ощутимо кусался, но солнечное тепло смягчало холод. Открыв дверь пикапа, я поставила коробку на пассажирское сиденье, а сумку бросила на пол.

Хруст шин по гравию заставил меня поднять голову.

Вместо внедорожника Хэдли я увидела служебную машину шерифа.

Тихо выругавшись, я захлопнула дверь пикапа.

Вместо того чтобы подъехать к дому, Хейз направил машину прямо ко мне. Остановился в нескольких шагах и вышел.

— Привет, Шай.

— Привет. Как Эв?

В глазах Хейза мелькнула тень.

— Держится.

Знакомое мерзкое чувство вины снова впилось когтями во внутренности. Я радовалась, пока Эверли страдала.

Я не чувствовала себя виноватой за облегчение после смерти Ховарда. Мне было стыдно, что я мало думала об Эв.

Ради меня она пошла против всех, кому была предана. Просто потому, что хотела поступить правильно. Среди ночи тайком выбралась из дома. В темноте спустилась верхом с горы до офиса шерифа и рассказала, где меня держат.

Во многих смыслах той ночью она потеряла всю семью.

Цена правильного поступка оказалась огромной.

А теперь она снова их теряла.

Я пнула камешек на дороге.

— Думаешь, она хочет меня видеть? Или мне лучше пока не появляться?

Хейз наклонился, вынуждая меня посмотреть ему в глаза.

— Она всегда хочет тебя видеть.

— Просто… я напоминаю ей обо всем.

— Я тоже. Но она каждый день со мной. Сейчас ей нужна семья. А мы и есть ее семья.

В горле запершило, но я кивнула.

— Заеду завтра утром.

Взгляд Хейза переместился на мой пикап.

— У тебя сегодня какие-то планы?

Пальцы застучали по бедрам, а мышцы напряглись в ожидании удара. Я произнесла все на одном длинном выдохе:

— Я съезжаю.

Хейз замер.

— Ты что?

— Съезжаю. Пора.

Он молчал.

Я отсчитывала секунды по ударам сердца. Раз-два, раз-два — пульс отдавался в ушах.

Хейз провел ладонью по щетинистой челюсти.

— Есть причина, почему я узнаю об этом только сейчас? И только потому, что застал тебя за сборами?

Потому что он попытался бы меня отговорить. Как и почти все остальные в моей жизни.

— Я только что решила.

Хейз несколько секунд смотрел на меня.

— Серьезный шаг. Ты обсуждала это со своим психотерапевтом?

Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Мне не нужно разговаривать с психологом, чтобы понимать, чего я хочу.

— Я не говорю, что нужно. Просто подумал, что тебе может быть полезно с кем-нибудь поговорить. Разобраться с чувствами, которые появятся из-за переезда.

— Я взрослая, Хейз.

Он шумно выдохнул.

— Я и не говорю, что нет. Просто… я волнуюсь. Но еще я чертовски тобой горжусь.