— Подойди ко мне. Медленно, спокойно.

Я сделала, как он велел.

— Теперь ты будешь главной.

Я резко повернула к нему голову.

— Не уверена, что это хорошая идея...

Губы Рэмси изогнулись.

— Отличная.

— Я не хочу причинить ей боль.

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Именно этого я боялась больше всего. Что сделаю что-нибудь и причиню ей еще больше боли.

Ладонь Рэмси легла мне на поясницу. От прикосновения по телу разлилось тепло.

— Доверься себе. Между вами уже есть связь. Сейчас мы ее укрепим.

Он вложил мне в руку тренировочный флажок.

— Им ты обозначаешь свое пространство и показываешь ей, куда хочешь ее направить.

Он отступил на несколько шагов.

— Я рядом. Просто дам вам немного места.

Уши Оникс дернулись, пока она следила за удаляющимся Рэмси.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Не знаю.

— Чушь. Знаешь. Почувствуй. Почувствуй ее.

Я внимательно смотрела на кобылу. Ее мышцы время от времени подрагивали от напряжения.

— Она настороже.

— Хорошо. А теперь что мы можем сделать, чтобы ей стало легче?

— Подождать, пока она сама не будет готова.

— Для начала неплохо. Еще поможет, если ты сама будешь как можно спокойнее.

Легче сказать, чем сделать. Я глубоко вдохнула, наполняя легкие запахом лошадей и окружавших нас сосен. На выдохе попыталась отпустить все. Страх и тревогу последних недель. Тяжесть разочарования, которое я причиняла семье. Я отпустила все.

На мгновение я закрыла глаза, представляя, как ветер уносит все это прочь. И тогда почувствовала едва заметную перемену в воздухе.

Открыв глаза, я встретилась с глубоким ониксовым взглядом, почти сливавшимся с ее темной мастью. Она сделала шаг ближе, и мышцы немного расслабились.

— Подстраивайся под нее. Это танец. Она идет к тебе, потом ты идешь к ней.

Я свободно держала тренировочный флажок у бедра и сделала шаг.

По телу Оникс пробежала дрожь напряжения, и я остановилась. Я старалась оставаться совершенно расслабленной. Представила, что внутри меня нет ничего, кроме воздуха. Легкость. Свобода.

Я представила, что Оникс чувствует то же самое. Мне отчаянно хотелось этого для нее. Чтобы она смогла отпустить боль прошлого и шагнуть в новую жизнь, которая открылась перед ней.

От силы нахлынувших чувств защипало глаза. Мы с ней были так похожи.

— Я знаю, тебе страшно. Тебе приходилось защищаться всеми возможными способами. Но теперь можно перестать.

Оникс сделала еще шаг.

Я тоже шагнула вперед, продолжая говорить тихо:

— Я рядом. Я не позволю ничему с тобой случиться.

Еще ближе.

Я продолжала говорить. Постепенно слова превратились в бессвязные успокаивающие фразы. Обещания, что она в безопасности. Ласковые пустяки — пока мы не оказались лицом к лицу.

Я медленно подняла руку к ее любимому месту под подбородком.

— Привет, девочка.

Она ткнулась мордой мне в грудь, требуя продолжения.

Я погладила ее по щеке, потом по шее. Не знаю, сколько мы простояли так. Оникс положила голову мне на плечо, а я гладила ее.

— А теперь медленно и спокойно отойди, — велел Рэмси. — Возьми ведро с кормом и дай Оникс ужин.

Мне не хотелось отходить от нее, но я понимала, что ей нужен привычный распорядок. Она должна была поверить: я буду уходить и возвращаться. И все это время с ней ничего не случится.

Я осторожно отступила. Подошла к Рэмси и взяла ведро с зерном. Когда я приблизилась к Оникс, в ее глазах снова мелькнула настороженность, но она не отступила. Я поставила ведро перед ней.

Стоило мне отойти, как она обнюхала корм. Через несколько секунд уже ела.

Рэмси проскользнул между перекладинами ограды. При движении несколько прядей темных волос выбились из узла. Мои пальцы дернулись. Мне захотелось узнать, какие они на ощупь. Я подавила это желание, вспомнив слова Рэмси о том, что отношения не для него.

Он широко улыбнулся, направляясь ко мне.

— Черт, ну и денек выдался у нашей девочки.

Я не смогла сдержать ответной улыбки.

— Никогда ничего подобного не чувствовала. То, что она мне дала...

— Свое доверие, — закончил он за меня.

Я кивнула и с трудом сглотнула.

— Это самый прекрасный подарок, который мне когда-либо дарили.

Он подошел ближе, и тепло его тела окутало меня.

— К этому ощущению быстро привыкаешь. К таким подаркам.

Мне хотелось прижаться к нему. Раствориться в его тепле и покое. Узнать, каково это — полностью потеряться во всем, что было Рэмси.

— Теперь понимаю.

— Это было потрясающе. — Эйдан едва не подпрыгивал, подходя к нам. — Она правда тебя впустила. Не могу поверить, что после всего пережитого она еще способна кому-то довериться.

— Она показывает нам, что исцелиться можно после чего угодно, — тихо ответила я.

Что-то мелькнуло в глазах Эйдана. Он посмотрел на часы.

— Черт! Мне пора. Я опаздываю домой, нужно делать работу по хозяйству.

Он крикнул Эллиотту и направился к своему видавшему виды пикапу.

— У меня для вас есть остатки еды! — крикнула я.

— Спасибо! Завтра заберу.

Он уже открывал Эллиотту заднюю дверь. Тот помахал нам, широко улыбаясь. Через несколько секунд Эйдан сел за руль и поехал к воротам.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я за них переживаю.

— И не зря.

— Думаешь, мы можем сделать еще что-нибудь?

— Пока не знаю что.

Я посмотрела на Рэмси и увидела, что он не сводит глаз с места, где исчез пикап.

— Может, стоит позвонить в службу защиты детей и рассказать, что нас беспокоит?

На его челюсти дернулся мускул.

— У нас нет никаких доказательств. Если мы не будем уверены, что детей заберут из дома, то можем лишь ухудшить их положение.

Я смотрела на дорогу, по которой уехал Эйдан.

— А их мать вообще участвует в их жизни?

Рэмси покачал головой.

— Эйдан пару дней назад рассказал, что она умерла, когда Эллиотт был совсем маленьким.

Желудок болезненно сжался.

— Ненавижу все это.

Рэмси подошел ближе, и его тепло снова окутало меня.

— Знаю.

Всего два слова, но благодаря им я поняла: теперь я не одна несу эту тревогу. Наши взгляды встретились и замерли.

Раздался тихий сигнал. Рэмси резко отвел от меня взгляд и достал телефон из кармана. Провел большим пальцем по экрану и нажал на значок. Его челюсть окаменела.

Он нажал еще одну кнопку и поднес телефон к уху.

— Да.

Рэмси выслушал собеседника и посмотрел на меня.

— Твой брат приехал. Хочет с тобой поговорить.

Шайло

Черт. Черт. Черт в квадрате.

— Который из них?

Будто это что-то меняло. Я обещала Рэмси, что не стану приводить на его землю посторонних. Рядом со мной он чувствовал себя спокойно, с мальчиками тоже держался довольно расслабленно, а Лор вообще не была проблемой. Но я видела, как он напрягался или раздражался всякий раз, когда кто-то еще звонил у ворот.

— Хейз, — процедил он.

— Я могу подойти к воротам и поговорить с ним...

Рэмси покачал головой, перебивая меня.

— Нет. Но если ты не хочешь с ним разговаривать, я его отправлю.

От этого стало бы только хуже. Я игнорировала звонки и сообщения Хейза. Скорее всего, поэтому он и приехал. Мне не хотелось выслушивать очередную лекцию или его нелепые замечания о Рэмси, но пора было разобраться с этим.

— Мне стоит с ним поговорить.

Рэмси снова поднес телефон к уху.

— Езжай по дороге к гостевому домику.

Он отключился, не дожидаясь ответа, и жестом велел мне идти к дому, где теперь жили мы оба.

Щеки вспыхнули от одного напоминания об этом. Если Хейз узнает, что Рэмси ночует там вместе со мной, он взорвется.

— Тебе не обязательно оставаться. Я справлюсь.

Рэмси ничего не ответил. Только свистнул Каю, и тот тут же примчался. Как бы пес ни любил меня, к Эллиотту он привязался еще сильнее. Каждый день после ухода мальчика Кай заметно скучал.