— Себя я не сужу. Но вот то, через что из-за меня прошла семья… с этим сложнее. Я могла пережить насмешки других детей. Но они издевались и над Хэдли. Дразнили ее из-за того, что ей столько всего запрещали.

Темные глаза Рэмси вспыхнули в полумраке.

— Уверен, тебе самой тоже пришлось несладко.

Свободной рукой я вцепилась в диванную подушку.

— Было тяжело. Часть меня хотела обычной жизни. Но стоило попытаться, и все заканчивалось катастрофой. Я паниковала и убегала.

Я принялась теребить выбившуюся нитку на шве подушки.

— Даже когда стала старше и уже знала, как принято себя вести, я просто… не могла.

В груди вспыхнуло давно знакомое раздражение. За глазами жгло от всех так и не пролитых слез. Я так отчаянно хотела вернуть прежнюю жизнь, хотя знала, что этого никогда не случится.

Большой палец Рэмси медленно скользил по моей ладони.

— Уверен, все было не так плохо, как тебе кажется.

— Я даже ни разу ни с кем не целовалась. А когда однажды попыталась, у меня случилась паническая атака.

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Может, какая-то часть меня хотела, чтобы Рэмси знал правду. Понял, насколько сильно пережитое изменило меня. Может, я надеялась, что он сумеет увидеть настоящую меня под всем этим.

В ответ была лишь тишина. Чем дольше она тянулась, тем сильнее зудела кожа.

Конечно, он не знал, что сказать. Да и что можно сказать взрослой женщине после такого признания?

Я высвободила руку из ладони Рэмси и поднялась.

— Пойду спать…

Он тут же шевельнулся, едва заметно сжал мою ладонь и потянул к себе.

— Шайло.

Мы оказались близко. Так близко, что я чувствовала запах кожи и хвои, въевшийся в него.

Я действовала инстинктивно, сокращая оставшееся расстояние.

И мои губы коснулись его.

Такие чертовски мягкие. Но под моими они оставались неподвижными.

Я резко отстранилась.

— Прости. Я не должна была…

Он заставил меня замолчать своим поцелуем.

На этот раз не было ни неловкости, ни оцепенения. Только мы с Рэмси и восхитительный жар, разгорающийся между нами. Я подалась к нему, отчаянно желая еще этого тепла.

Ладонь Рэмси скользнула мне под волосы, запрокидывая голову. Его язык раздвинул мои губы и коснулся моего.

От нахлынувших ощущений закружилась голова. Жар опустился в живот. По коже разлилось покалывание.

Я растворилась во вкусе Рэмси. Хотела утонуть во всем этом.

Он медленно отстранился, и его глаза пылали.

Я несколько раз моргнула и коснулась пальцами губ.

— Это было…

Уголок рта Рэмси приподнялся.

— Лучше самого лучшего чертова виски, который я когда-либо пробовал.

Я снова моргнула и опустила руку.

— Я не должна была вынуждать тебя…

Рэмси схватил меня за руку и снова притянул ближе.

— Ты ни к чему меня не вынуждала.

— Ты просто меня пожалел. Я практически вынудила тебя поцеловать меня из жалости.

Он громко рассмеялся.

— Шайло, последнее, что я к тебе чувствую, — это жалость.

Рэмси наклонился и прижался лбом к моему.

— А что ты ко мне чувствуешь?

Его пальцы переплелись с моими.

— Не думаю, что в английском языке для этого есть слово. Но это чувство сжигает меня изнутри. И я никогда не хочу его отпускать.

Рэмси

Кай поднял голову, когда я вошел на кухню, но Шайло не оторвала глаз от чашки кофе. Она смотрела на нее так, словно там были ответы на все вопросы. Я прочистил горло, и она тут же вскинула голову.

— Как ты себя чувствуешь сегодня утром?

Ночь выдалась долгой для нас обоих. Я будил ее каждые три часа. А из-за этого и воспоминаний о нашем поцелуе, снова и снова прокручивавшихся в голове, я почти не спал.

Шайло прикусила щеку изнутри.

— Сегодня намного лучше.

Ее лицо говорило совсем об обратном. Хотя именно боли я на нем не видел. Я наблюдал, как она переминается с ноги на ногу и выстукивает пальцами ритм по кружке.

Я подошел ближе, внимательно следя, не появится ли настороженность. Но чем меньше становилось расстояние между нами, тем спокойнее выглядела Шайло. Обняв ее одной рукой, я прижался лбом к ее лбу.

— Я рядом. Несколько часов сна ничего не изменили в моих чувствах.

После этих слов Шайло расслабилась в моих объятиях.

— У меня это будет плохо получаться.

— У меня тоже. Но думаю, мы сможем разбираться вместе. Будем позволять друг другу ошибаться и говорить, как все исправить.

Потому что я больше не мог держаться от Шайло на расстоянии. Я изо всех сил боролся с притяжением к ней. Боялся, что причиню ей боль, если поддамся.

И правда заключалась в том, что я причиню.

Рано или поздно я обязательно облажаюсь и сделаю ей больно. Но, не давая нам даже шанса, я и так причинял боль нам обоим каждый чертов день.

Она поставила кружку на столешницу и уткнулась в мою грудь.

— Я боялась даже хотеть этого.

— Поверь, я тоже.

Она улыбнулась, не отрывая лица от моей груди.

— Почему мне от этого легче?

Я тихо рассмеялся.

— Потому что теперь ты знаешь, что ты не одна. И больше никогда не будешь одна.

Может, я и не знал, как быть идеальным партнером. Но терпения мне было не занимать. Я не сдавался и всегда находил выход.

Я убрал волосы с ее лица. Сегодня они свободными волнами падали на плечи, завившись после косы, которую она обычно носила. Шайло была настолько чертовски красивой, что у меня сердце сжималось от боли.

Пальцами я провел по ее щеке, спустился к шее и скользнул под волосы.

— Все будет двигаться в твоем темпе. Поводья у тебя в руках.

На ее лице вспыхнула паника.

— Я понятия не имею, как вести в таких отношениях. Я… я обязательно что-нибудь испорчу.

Я легко коснулся губами ее губ, чувствуя вкус кофе и самой Шайло.

— Просто делай то, что кажется правильным. Не бойся просить о том, чего хочешь. И говорить, чего не хочешь. Вот как это работает.

Она уставилась на меня с таким хмурым видом, словно я украл последний пончик.

Я расхохотался.

— Не смейся. Это не смешно.

Я снова поцеловал ее. Просто не смог удержаться.

— Немного смешно.

Шайло фыркнула.

— Тогда и ты должен делать то же самое. Говорить мне, чего хочешь и чего не хочешь.

— Это просто.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Я хочу тебя. Всегда. Столько, сколько ты сама захочешь мне дать.

Ее щеки залил румянец.

— Не боишься, что я превращусь в прилипалу третьей степени?

Я крепче притянул ее к себе.

— Можешь липнуть ко мне сколько угодно.

Она широко улыбнулась.

— Ну, сегодня липнуть я не буду. Мне нужно съездить к родителям, потом заехать в магазин кормов и продуктовый. Тебе что-нибудь нужно?

Все внутри меня напряглось. В голове тут же всплыли события прошлой ночи.

— Почему бы мне не поехать с тобой?

Шайло покачала головой.

— Я не позволю случившемуся вчера ночью запугать меня настолько, чтобы я перестала жить. Мне нужно продолжать жить своей жизнью. Я буду осторожна, но телохранитель мне не нужен.

— Сейчас ходить куда-то одной — не лучшая идея.

В голове один за другим замелькали все кошмары, которые могли с ней случиться.

Она положила ладонь мне на грудь.

— Сейчас белый день. У меня есть телефон. Я буду в людных местах. Этот урод напал на меня сзади в темноте. Он не станет нападать в десять утра посреди оживленной улицы.

Живот скрутило, но я заставил себя кивнуть.

Чем сильнее я влюблялся в эту женщину, тем отчаяннее хотелось ее защищать. Но подрезать ей крылья я не стану. Лучше сам исчезну из ее жизни, чем сделаю это.

Слишком многие уже пытались лишить ее свободы.

— Сделай для меня одну вещь. Звони или пиши каждый раз, когда будешь куда-нибудь ехать.

Компромисс. Больше я сейчас предложить не мог.