Шайло поднялась на цыпочки и легко коснулась моих губ.

— Хорошо.

Я заставил себя разжать руки, когда она высвободилась из моих объятий. И это оказалось самым трудным, что мне приходилось делать за последнее время.

— Как ты себя чувствуешь сегодня утром?

Ночь выдалась долгой для нас обоих. Я будил ее каждые три часа. А воспоминание о нашем поцелуе без конца крутилось у меня в голове. В итоге я почти не спал.

Шайло прикусила щеку изнутри.

— Сегодня намного лучше.

Ее лицо говорило совсем об обратном. Хотя именно боли я на нем не видел. Я наблюдал, как она переминается с ноги на ногу и выстукивает пальцами ритм по кружке.

Я подошел ближе, внимательно следя за малейшими признаками тревоги. Но чем ближе я оказывался, тем спокойнее становилась Шайло. Обняв ее одной рукой, я прижался лбом к ее лбу.

— Я здесь. Несколько часов сна ничего не изменили в моих чувствах.

После этих слов Шайло расслабилась в моих объятиях.

— У меня это будет плохо получаться.

— У меня тоже. Но думаю, мы сможем разбираться вместе. Позволять друг другу ошибаться и говорить, как все исправить.

Потому что я больше не мог держаться от Шайло на расстоянии. Я изо всех сил боролся с притяжением к ней. До смерти боялся причинить ей боль, если поддамся.

И правда заключалась в том, что я обязательно причиню ей боль. Рано или поздно облажаюсь и задену ее. Но, не давая нам шанса, я и так причинял боль нам обоим каждый чертов день.

Она поставила кружку на столешницу и прижалась ко мне.

— Я боялась даже хотеть этого.

— Поверь, я тоже.

Она улыбнулась, уткнувшись в мою грудь.

— Почему мне от этого легче?

Я тихо рассмеялся.

— Потому что теперь ты знаешь, что ты не одна. И больше никогда не будешь одна.

Может, я и понятия не имел, как строить отношения правильно. Но терпения мне было не занимать. Я не сдавался и всегда находил выход.

Я убрал волосы с ее лица. Сегодня они мягкими волнами обрамляли его, завившись после косы, которую она обычно носила. Она была такой чертовски красивой, что у меня сердце сжималось от боли.

Пальцами я провел по ее щеке, спустился к шее и скользнул под волосы.

— Все будет в твоем темпе. Поводья у тебя в руках.

На ее лице вспыхнула паника.

— Я понятия не имею, как вести нас куда-то. Я… я обязательно что-нибудь испорчу.

Я легко коснулся ее губ своими. Вкус кофе смешался со вкусом Шайло.

— Просто делай то, что кажется правильным. Не бойся просить о том, чего хочешь. Или говорить, чего не хочешь. Так это и работает.

Она свирепо уставилась на меня. Нахмурилась так, словно я украл последний пончик.

Я расхохотался.

— Не смейся. Это не смешно.

Я снова поцеловал ее. Просто не смог удержаться.

— Немного смешно.

Шайло фыркнула.

— Тогда и ты должен делать то же самое. Говорить мне, чего хочешь и чего не хочешь.

— Это просто.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Я хочу тебя. Всегда. Столько, сколько ты сама захочешь мне дать.

Ее щеки залил румянец.

— Не боишься, что я превращусь в прилипалу третьей степени?

Я крепче притянул ее к себе.

— Можешь липнуть ко мне сколько угодно.

Она широко улыбнулась.

— Ну, сегодня липнуть я не буду. Мне нужно съездить к родителям, потом заехать в магазин кормов и продуктовый. Тебе что-нибудь нужно?

Все внутри меня напряглось. В памяти тут же всплыли события прошлой ночи.

— Почему бы мне не поехать с тобой?

Шайло покачала головой.

— Я не позволю случившемуся вчера ночью запугать меня настолько, чтобы я перестала жить своей жизнью. Мне нужно жить дальше. Я буду осторожна, но телохранитель мне не нужен.

— Не думаю, что сейчас тебе стоит куда-то ездить одной.

В голове замелькали один за другим все кошмары, которые могли с ней случиться.

Она положила ладонь мне на грудь.

— Сейчас белый день. У меня есть телефон. Я буду в людных местах. Этот урод напал на меня сзади в темноте. Он не станет нападать в десять утра посреди оживленной улицы.

Внутренности скрутило, но я заставил себя кивнуть.

Чем сильнее я влюблялся в эту женщину, тем отчаяннее хотелось ее защищать. Но подрезать ей крылья я не стану. Лучше сам исчезну из ее жизни, чем сделаю это.

Слишком многие уже пытались лишить ее свободы.

— Сделай для меня одну вещь. Звони или пиши каждый раз, когда будешь куда-нибудь ехать.

Это был компромисс. Лучшее, на что я сейчас был способен.

Шайло поднялась на цыпочки и легко коснулась моих губ.

— Хорошо.

Я заставил себя отпустить ее, когда она высвободилась из моих объятий. И это оказалось самым трудным, что мне приходилось делать за последнее время.

Телефон завибрировал, и я вытащил его из кармана. Шайло как раз должна была добраться до родителей, поэтому вряд ли это она. На экране появилось уведомление от ворот. Я открыл камеру и увидел пикап Эйдана. Нажал кнопку, открывая ворота, и сунул телефон обратно в карман.

Я повернулся к Оникс, и она настороженно посмотрела на меня. Медленно подняв руку, я погладил ее по шее.

— Я вернусь. И обещаю, Шайло тоже вернется. Знаю, она тебе нравится гораздо больше, но придется привыкать к разным людям. Даже к таким сварливым засранцам, как я.

Оникс фыркнула и отвернулась, словно говоря: «Пожалуйста, не заставляй меня опускаться до такого».

Я не удержался от улыбки, направляясь к ограде. Нырнув между перекладинами, я вышел из загона. Мы продвигались вперед. Медленно, порой неловко, но в конце концов все трудности того стоили.

Под колесами приближающегося пикапа захрустел гравий. Эйдан остановился перед круглым загоном и вышел.

— Привет. Не был уверен, что ты сегодня придешь.

Он пожал плечами.

— Миллеры повезли Эллиотта в парк с семьей, которая живет через дорогу. У них ребенок учится с ним в одном классе.

— Ну, дополнительная пара рук мне точно пригодится.

Эйдан переступил с ноги на ногу, пнув камешек, но взгляд его метался по сторонам. Он кого-то искал.

— Все нормально?

Он тут же посмотрел на меня, и я заметил напряжение в его глазах.

— С Шайло все в порядке?

Вчера я придумал причину, почему пришлось уйти, не желая пугать ни Эйдана, ни Эллиотта.

— С чего ты спрашиваешь?

Он сжал челюсть.

— Утром я слышал, как Сэнди разговаривала по телефону с подругой. На Шайло кто-то напал?

Я мысленно выругался из-за нашего городского сарафанного радио. Когда на вызов приезжали полиция и медики, скрыть случившееся было почти невозможно. Но даже по местным меркам слух разлетелся с рекордной скоростью.

Я прислонился к ограде и встретил взгляд Эйдана.

— С Шайло все хорошо. Только голова немного болит.

— Тогда где она?

— Поехала к родителям. Она знала, что они будут переживать, и хотела их успокоить.

Эйдан кивнул и снова ковырнул носком ботинка гравий.

— Ее ударили.

Черт.

Я сжал его плечо.

— А она тут же дала сдачи. Врезала этому уроду коленом по яйцам.

Его лицо немного просветлело.

— Это хорошо.

— Она боец. Так просто ее никто не сломает.

Мне оставалось надеяться, что это правда. Шайло была сильнее всех, кого я когда-либо встречал. Но мир не всегда играл по правилам.

Эйдан заметно сглотнул.

— Думаешь, это был мой отец?

Его голос дрогнул. И все же он набрался смелости вслух произнести свой самый страшный кошмар.

Я не собирался ему врать. Это бы не помогло. Особенно если я хотел, чтобы Эйдан мне доверял.

— Мы не знаем. Под подозрением несколько человек.

— Но мой отец среди них.

— Хейз собирается задать ему несколько вопросов.

Эйдан пнул еще один камешек, на этот раз сильнее.

— Он просто соврет. Ему всегда все сходит с рук.

— Не сошло то, что он издевался над лошадьми. И то, что причинял боль тебе. За оба поступка он ответит. А если он напал на Шайло, ответит и за это. Теперь все знают, какой он на самом деле. В полиции знают правду. Его остановят.