Ирония того, что теперь я возлагал надежды на правоохранительные органы, от меня не ускользнула. Но я видел решимость Хейза. И видел его доброту. Он сделает все, что в его силах, чтобы помочь.

— Она никогда меня не простит, если это был он, — тихо произнес Эйдан.

Грудь сдавило так сильно, что стало трудно вдохнуть полной грудью.

— Эйдан. Шайло никогда не станет винить тебя за то, что сделал твой отец. Никогда в жизни.

— Ты этого не знаешь.

Он упрямо вскинул на меня взгляд.

— Знаю.

— Откуда?

— У Шайло есть близкая подруга. Ее зовут Эверли.

Он кивнул, предлагая продолжать.

— Когда Шайло было десять, отец Эверли похитил ее. А Шайло любит Эверли как родную сестру.

Я видел это по тому, как она говорила об Эверли. И по ее готовности участвовать в свадьбе, хотя знал, насколько тяжело ей это дастся.

У Эйдана отвисла челюсть.

— Серьезно?

— Абсолютно. Шайло видит тебя таким, какой ты есть. Потрясающим парнем, который готов на все ради младшего брата. И ничто этого не изменит.

Шайло

Я припарковалась на импровизированном месте перед домом родителей, но не заглушила двигатель и даже не попыталась выйти. Просто сидела и смотрела на дом, в котором выросла. На ступени крыльца, где мы с братьями и сестрой играли, перепрыгивая через воображаемую воду с акулами. На кресла-качалки, куда я часто сбегала после особенно страшных кошмаров, находя утешение лишь в небе. На входную дверь, которая, я знала, всегда будет для меня открыта.

С трудом сглотнув, я заглушила двигатель. Когда открыла дверь, вокруг слышались только звуки ранчо: шелест листьев на ветру, далекие голоса коров, щебет птиц над головой.

Машины обоих родителей стояли здесь. Я посмотрела на окна, но никакого движения не заметила. Достала телефон и открыла сообщения.

Хейз: Они все знают. Переживают, но держатся.

Живот стянуло сложным узлом, который, казалось, уже никогда не распутать. Я сама довела до этого. Я. Если бы с самого начала была честна, возможно, им сейчас не было бы так больно.

Я заставила себя двинуться с места, поднялась по ступеням и подошла к двери. Несколько секунд моя рука неподвижно лежала на ручке, прежде чем я повернула ее.

— Есть кто дома? — позвала я, войдя.

— Мы здесь, — отозвался папа.

Я собралась с духом и пошла в гостиную на его голос. Обычно в это время он был бы с коровами или лошадьми. Но сегодня не работал вместе с помощниками на ранчо. Он был дома. Ждал меня.

Войдя в объединенную гостиную и столовую, я посмотрела на родителей. Они будто постарели. У глаз и рта пролегли напряженные складки, и я знала, что причиной была я.

Я попыталась улыбнуться, но получилось скорее неловко скривиться.

— Привет.

Папа внимательно осмотрел мое лицо, задержав взгляд на темнеющем синяке вокруг глаза. Он поднялся и направился ко мне, но остановился примерно в шаге.

— Шай.

Я чувствовала, как сильно ему хочется прикоснуться ко мне, убедиться, что со мной все в порядке. Но он сдерживался. Ради меня. Я сама шагнула ближе, обняла его за талию и крепко прижалась.

— Я в порядке. Правда.

Сначала он обнял меня осторожно, словно я была сделана из стекла.

— Мне так жаль, что это случилось.

— Все уже позади. И со мной все хорошо.

Только на самом деле все еще не закончилось.

Я высвободилась из папиных объятий. Его глаза блестели от непролитых слез. Мама смотрела на нас с потрясением и изумлением. Я подошла к дивану и наклонилась к ней. Быстро обняла, поцеловала в щеку и сжала ее руку, а потом села в одно из мягких кресел.

Сердце бешено колотилось. Я ждала того знакомого ощущения, когда от прикосновений хотелось содрать с себя кожу. Но его не было.

Мама несколько раз моргнула.

— Ты правда в порядке?

Я кивнула. Мне было лучше, чем когда-либо после похищения, хотя сейчас все запуталось сильнее прежнего. Несмотря на угрозы, нападение и необходимость рассказать семье правду, я была не просто в порядке. Мне было хорошо. Я была счастлива. Казалось, впервые за много лет я по-настоящему жила.

— У меня все хорошо. И я говорю это не просто для того, чтобы вас успокоить.

Мама промокнула глаза.

— Я вижу.

Папа прочистил горло, сел рядом с мамой и взял ее за руку.

— Почему ты нам не рассказала?

Я слышала боль в его голосе. Неспособность защитить семью убивала что-то внутри такого мужчины, как мой отец. Мое похищение стало для него самым страшным ударом. А узнать, что спустя годы кто-то снова издевался надо мной и запугивал, было почти невыносимо.

Я глубоко впилась пальцами в подушку кресла.

— Я хотела справиться сама. Не хотела потерять ту кроху свободы, которая у меня оставалась. А если бы я вам рассказала…

— Мы бы снова заперли тебя под замок, — закончила за меня мама.

Она покачала головой и перевела взгляд на окна, выходившие на ранчо. Через несколько секунд снова посмотрела на меня.

— Мне так жаль. Я знаю, что со всем этим справилась ужасно. Я уже несколько раз была у психолога и пытаюсь во всем разобраться. Могу объяснить, почему поступала именно так, но…

— Я понимаю. Правда. Я знаю, насколько все это тяжело. Мне стоило рассказать вам о многом. Просто я не могла подобрать слова.

Папа тяжело сглотнул.

— Ховард Кемпер… он… он ведь не…?

— Нет. Клянусь жизнью, ничего такого не было. Он просто… сказал, что выдаст меня замуж за своего сына.

Я попыталась подобрать слова для того, что хотела сказать дальше. Для того, что осознала благодаря разговорам с Рэмси.

— Думаю, это повлияло на меня сильнее, чем я понимала. Из-за этого я стала бояться отношений.

Мама выпрямилась.

— Конечно. В десять лет ты могла не понимать всего, что подразумевает брак. Но какая-то часть тебя знала, что его слова неправильные. А взрослея, ты постепенно складывала картину целиком.

Она крепче сжала папину руку.

— Мы должны были заметить. Понять, что случившееся было сложнее, чем казалось.

— Вы не виноваты.

— Никто из нас не виноват, — сказал папа и тяжело выдохнул. — Теперь мы можем только быть честными друг с другом. Никаких больше секретов и никаких попыток запереть тебя ради твоей же безопасности.

Мама кивнула и внимательно посмотрела на меня.

— Что тебе от нас нужно, Шай? Я хочу помочь, но не хочу случайно сделать тебе еще больнее.

У меня защипало глаза и перехватило горло. Раньше она никогда об этом не спрашивала. Просто делала то, что помогало ей самой чувствовать себя спокойнее. В безопасности. Я ее не винила. Потеря ребенка, пусть даже всего на несколько дней, меняет человека.

Я еще сильнее впилась пальцами в кресло.

— Мне нужно, чтобы вы доверяли мне и моим решениям. Чтобы позволили мне жить.

Глаза мамы наполнились слезами, но она кивнула.

— Я тебе доверяю. Дело никогда не было в этом. Просто я позволила страху взять верх.

— Мы все позволили, — добавил папа.

Он был прав. Я делала то же самое, просто по-своему.

— Я пытаюсь больше не жить в страхе. Не хочу, чтобы он мной управлял.

— Это хорошо, Шай. Очень хорошо.

Мама улыбнулась. Улыбка вышла немного дрожащей, но в ней не было ни капли притворства.

— Расскажешь мне о своей новой жизни? Хэдли сказала, ты подружилась с волкособом.

Я не удержалась от смеха.

— Кай. Он просто чудо. А лошади у Рэмси потрясающие. Им всем пришлось через многое пройти, но они тоже борются за новую жизнь.

Папа посмотрел на меня, и в его темно-синих глазах читалось столько невысказанных чувств.

— Похоже, ты нашла идеальное для себя место.

— Думаю, да.

Солнце ударило мне в лицо, когда я вышла из магазина кормов. Впервые по-настоящему чувствовалась весна — такая погода, когда вот-вот распустятся первые цветы. А вместе с ними придут новые начала. Я подхватила пакет и прижала его к бедру. Любимые лакомства Скай закончились, и она точно не обрадуется, если долго останется без них. Заодно я взяла несколько других видов, чтобы выяснить, какие больше понравятся Оникс.