— И чего ты хочешь? Общак на тебя переписать?

— Я хочу идеальной чистоты и безупречного сервиса! — рявкнул Михалыч, окончательно входя в раж. Голос пухлого диктатора сорвался на визг. — За нанесенный колоссальный моральный ущерб и порчу имиджа моего элитного заведения вы будете ровно один месяц работать у меня. Мыть полы. Драить сортиры. И обслуживать столики в VIP-зоне. Ежедневно. С девяти утра до полуночи. Шаг влево, шаг вправо — и Витя лично проведет с вами внеплановую воспитательную беседу.

При упоминании имени мясника гирлянда из братвы синхронно, жалобно вздрогнула. Бродяга, стоящий чуть позади ресторатора, выразительно, с сухим щелчком хрустнул костяшками огромных пальцев. Аргумент оказался железобетонным. Никто из лежащих в снегу бандитов не хотел повторять унизительный опыт избиения без единой капли крови.

Процесс перерождения суровых парней из девяностых в работников сферы гостеприимства оказался стремительным, беспощадным и невероятно комичным.

Спустя час в подсобке царил подлинный сюрреализм. Крепким, покрытым блатными татуировками мужикам с перебитыми носами насильно выдали накрахмаленные белые рубашки и бордовые фартуки с вышитыми золотом гусями. Главарю группировки торжественно вручили пластиковый бейджик с надписью «Старший зала — Павел».

Кабан с обреченным, потухшим видом нацепил табличку на свою широкую грудь. Рэкетиры, переминаясь с ноги на ногу, сжимали в мозолистых руках желтые вискозные тряпки, пластиковые ведра и флаконы со средством для стекол. Кожаные куртки, биты и золотые цепи были надежно заперты в сейфе в качестве гарантии лояльности.

Ада, наблюдающая за этой метаморфозой из-за барной стойки, едва сдерживала истерический смех. Девушка перевела взгляд на застекленный цокольный этаж.

Там, в своей Обители Холода, возвышался бывший генерал легионов мрака. Тысячелетний воин молча, с пугающей методичностью метронома, правил лезвие широкого тесака о стальной мусат. Холодный, сканирующий взгляд убийцы сверлил новоиспеченных официантов сквозь прозрачные пластиковые шторы. Зрительного контроля оказалось более чем достаточно — братва дружно побледнела и покорно побрела оттирать плинтуса.

Когда «Два Гуся» открыли двери для обеденной посадки, началось нечто невообразимое.

Местные чиновники, прокуроры и бизнесмены, привыкшие к ленивым, вечно путающим заказы студенткам с подносами, остолбенели. Гостей обслуживали фактурные, коротко стриженные шкафы с невероятно серьезными, даже зверскими лицами. Однако, движимые животным, парализующим страхом перед гигантом в подвале, бандиты демонстрировали такой запредельный уровень вежливости, какой не снился даже швейцарам элитных лондонских отелей.

— Ваш консоме из таежной дичи, многоуважаемый, — басил двухметровый «торпеда» со шрамом через всю щеку. Мужчина аккуратно, двумя дрожащими пальчиками ставил перед депутатом дымящуюся фарфоровую тарелку. — Приятного аппетита. Век воли не видать, если на кухне пересолили — только маякните, мы повару за косяк предъявим по всей строгости. Желаете освежить бокал бордо, или мы вам с пацанами десертную карту подгоним?

Клиенты пребывали в абсолютном, щенячьем восторге. Сибирская элита мгновенно решила, что хитрый коммерсант запустил новый, невероятно модный формат концептуального иммерсивного заведения с «бандитским» колоритом. Атмосфера легкой, бутафорской угрозы в сочетании с идеальным, мгновенным обслуживанием добавляла ужину неповторимую пикантность.

Уровень чаевых взлетел до стратосферы. Рэкетиры, впервые в жизни заработавшие деньги честным трудом, с удивлением пересчитывали пухлые пачки купюр, которые посетители щедро совали им в карманы за «отличную актерскую игру». Угрозы вымогательства растворились в море наличных и искреннего обожания публики.

Су-шеф, окрыленная безупречной работой зала и феноменальным успехом своих кулинарных экспериментов, решила, что настало время играть по-крупному.

Инфернальное мясо падальщиков, тщательно прокрученное через мясорубки и лишенное остаточной магии через жесткую термическую обработку, больше не сводило людей с ума. Зато таежная плоть сохранила эффект чистейшей, кристальной эйфории. Блюда делали ресторан непобедимым на гастрономическом рынке, вызывая у посетителей мощнейший прилив продуктивности.

Закрывшись в кабинете во время перерыва, повариха села за ноутбук. Девушка решительно открыла официальный сайт самого престижного национального ресторанного гида — российского аналога заветных звезд Мишлен. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, заполняя форму официальной заявки на визит тайного инспектора.

Когда Михалыч узнал о содеянном самоуправстве, толстяк побледнел, покрылся испариной и залпом выпил половину пузырька корвалола прямо из горла.

— Ты с ума сошла, девка⁈ — простонал шеф, хватаясь за сердце и оседая на стул. — Какой, к лешему, Мишлен⁈ Мы же в обшарпанном спальном районе! У нас на входе Кабан с подбитым глазом стоит в фартуке и по фене ботает! А мясо? Ты же понимаешь, что если эти эксперты из Москвы начнут копать сертификаты на нашего «изюбря»… нас с землей сровняют!

— Эксперты будут слишком заняты гастрономическим катарсисом, чтобы проверять ваши бумажки, — непреклонно отрезала хозяйка кухни, захлопывая крышку ноутбука. — У нас лучший сервис в регионе, лучшая еда и лучший рубщик в городе. Виктор обеспечит идеальную нарезку. Это наш единственный шанс выйти из подполья и стать неприкасаемыми. Если гид даст нам звезду, никакая налоговая, СЭС или полиция к нам на пушечный выстрел не сунется!

Начальник тяжело вздохнул, вытер пот со лба, но аргумент про статус неприкасаемости сработал безотказно. Жадность и тщеславие в очередной раз одержали верх над инстинктом самосохранения.

К концу долгой, изматывающей смены произошло событие, окончательно перевернувшее социальную иерархию спального района.

Когда последний гость покинул заведение, а полы были вымыты до зеркального блеска, Паша Кабан неуверенно, бочком зашел на кухню. В руках бывший криминальный авторитет бережно, словно величайшую драгоценность, нес крошечную чашечку с идеально сваренным эспрессо.

Бандит подошел к прозрачным дверям холодного цеха, где пришелец как раз методично отмывал свой прорезиненный фартук.

— Виктор… — тихо, с глубочайшим, неподдельным уважением начал Павел, протягивая богатырю дымящийся кофе. — Разреши обратиться?

Бессмертный вопросительно изогнул бровь, принимая микроскопическую чашку из трясущихся рук.

— Я тут с пацанами перетер… — Кабан замялся, старательно подыскивая правильные, интеллигентные слова. — В общем, ты нас чисто по понятиям вчера раскидал. Грамотно. Без мокрухи, без лишнего беспредела, но так, что мы всё осознали до самых печенок. Мужик ты правильный, авторитет у тебя железобетонный.

Старший зала вытянулся по струнке, нервно расправляя бордовую ткань с гусями.

— В общем, Виктор. Мы теперь твоя личная пехота. За тобой пойдем в огонь и в воду. Разреши нам после отработки наказания остаться здесь? Кто-то посуду мыть будет, кто-то на дверях стоять, порядок контролировать. Мы ресторан в обиду не дадим. Ни одна крыса без спроса на порог не прошмыгнет.

Великий воин медленно отпил обжигающий кофе. Взгляд тактика скользнул по преданному лицу бандита. Мужчина изначально не планировал собирать армию в этом лишенном магии мире, но наличие собственной группировки смертных открывало весьма интересные перспективы. Крепкие, исполнительные вассалы всегда пригодятся для охраны обозов и разведки периметра.

Колосс молча, с королевским достоинством, едва заметно кивнул, закрепляя вассальную клятву. Так, совершенно неожиданно для самого себя, суровый рубщик мяса обзавелся карманной армией, страдающей жесткой, но крайне полезной формой стокгольмского синдрома.

Этим же вечером, когда тяжелая, обитая дерматином дверь омской хрущевки наконец-то спасительно захлопнулась за спинами уставших напарников, крошечная кухня наполнилась восторженными, булькающими завываниями.