Кухня заведения мгновенно преобразилась в лабораторию по созданию абсолютного дипломатического оружия. Бессмертный воин и земная повариха подошли к процессу с максимальной алхимической строгостью.

Опыт предыдущих дней наглядно доказал: сырая кровь мутантов Бездны сводит людей с ума, вызывая лавкрафтианские кошмары, однако термически обработанная плоть работала совершенно иначе. При правильной, бережной прожарке с чесноком, луковым соком и щепоткой микроскопической маны мясо порождало мощнейший выброс эндорфинов. Продукт вызывал у смертных кристальную эйфорию, снимал хроническую усталость и делал любого бюрократа мягким и покладистым, как растаявшее сливочное масло.

В течение двух часов на плите и в духовых шкафах творилась магия гастрономического подкупа.

Крид лично контролировал температурный режим, орудуя щипцами с точностью боевого хирурга. На свет появились аккуратные, упакованные в крафтовую бумагу «пакеты безусловной лояльности». В первый контейнер легли пышные, сочащиеся прозрачным соком мясные пироги с румяной корочкой. Во второй отправился сложенный слоями шашлык в тройном слое пищевой фольги, сохраняющей тепло.

Венчала эту коллекцию стратегических взяток исполинская, тяжелая как булава «Царь-шаурма», плотно завернутая в хрустящий лаваш и источающая умопомрачительный аромат жареных трав и чесночного соуса.

Загрузив трофеи в объемистую термосумку, Виктор закинул ремень на плечо. Бессмертный ощущал себя мрачным верховным жрецом древнего культа, несущим священные дары капризным, жестоким духам чуждого пантеона.

Первым бастионом на пути к легализации стал местный филиал МФЦ — храм многостраничных формуляров и электронных очередей.

Зал встретил ходоков гулом сотен уставших голосов, писком талончиков и запахом казенного линолеума. В самом конце длинного ряда перегородок возвышалось Окошко №4.

Там, словно на неприступной гранитной скале, восседала начальница смены Зинаида Петровна. Женщина неопределенного возраста обладала монументальной прической-гнездом из выжженных перекисью волос и тяжелым, свинцовым взглядом, способным на лету сбивать вражеские стрелы. Ее ментальная броня, выкованная за сорок лет непрерывного отказа гражданам в приеме неполных пакетов документов, превосходила защиту паладинов Ордена Света.

— Паспорт сгорел при пожаре в глухой таежной заимке? — скрипучим, металлическим голосом переспросила чиновница, даже не поднимая глаз от экрана старого монитора. — Свидетели происшествия — медведи и сосны? Мужчина, вы надо мной издеваетесь? Где справка из МЧС? Где выписка из похозяйственной книги Красноярского края? Нет документов — нет приема. Отойдите от окошка, не задерживайте очередь! Следующий!

Ада, стоявшая за широкой спиной напарника, сделала плавный шаг вперед. Девушка действовала без суеты, как опытный сапер.

— Зинаида Петровна, мы понимаем всю сложность регламента, — мягко, с искренним сочувствием произнесла су-шеф, выставляя на край стойки еще дымящийся контейнер. — Мы от Михаила Ивановича из «Двух Гусей». Специальная дегустация для самых ценных и перегруженных сотрудников администрации. Чистейший таежный белок, восстанавливает нервные клетки. Угощайтесь, пожалуйста. Вы же с восьми утра на ногах.

Служительница культа печатей подозрительно прищурилась, но ноздри женщины предательски дрогнули. Божественный, сводящий с ума аромат жареного мяса и печеного теста мгновенно пробил брешь в ее эмоциональной обороне.

Тяжелая рука с облупленным лаком на ногтях машинально потянулась к вилке. Кусочек рубинового стейка исчез во рту жрицы формуляров.

Произошло мгновенное чудо. Лицо чиновницы дрогнуло, разглаживая глубокие морщины на лбу. В глазах цвета балтийской серости вспыхнул теплый, живой огонек. Зинаида Петровна замерла с приоткрытым ртом, явственно слыша в шуме кондиционера ангельское пение и ощущая, как тяжесть сорока лет государственной службы легким пухом осыпается с ее плеч. Кровь забурлила от невиданного прилива сил.

— Боже мой… — благоговейно прошептала женщина, проглатывая кусок. Взгляд чиновницы упал на стоящего перед ней двухметрового великана. Теперь гигант казался ей не подозрительным бродягой, а скромным героем труда, незаслуженно обиженным судьбой.

Руки начальницы смены включились в работу с пулеметной скоростью. Пальцы запорхали по клавиатуре, синяя гербовая печать замелькала над бланками, издавая гулкие, победоносные шлепки.

Спустя ровно двадцать пять минут Виктор держал в руках временное удостоверение личности с четкой фотографией, официальную регистрацию по адресу Ады, а также новенькие, пахнущие типографской краской СНИЛС и ИНН. В графе «ФИО» строгими черными буквами значилось: Кридов Виктор Иванович. Первый рубеж пал без единого выстрела.

Следующим кругом бюрократического чистилища стала районная поликлиника. Для легальной работы с продуктами питания требовалась санитарная книжка, а значит — неизбежный визит в процедурный кабинет.

Белоснежный кафель, запах спирта и хлорамина встретили гостей прохладой. За столом сидела пожилая, бесконечно уставшая медсестра в сползающей марлевой повязке.

— Рукав закатайте, кулаком поработайте, — механически скомандовала женщина, готовя металлический лоток с инструментами.

Крид молча сел на хлипкий стул, который жалобно затрещал под весом воителя, и положил огромную, покрытую застарелыми боевыми отметинами ладонь на клеенчатую подушку.

Медсестра взяла стандартный стальной скарификатор — маленькое одноразовое копье для забора капиллярной крови. Прицелившись в безымянный палец гиганта, женщина с привычной силой надавила на лезвие.

Раздался сухой, звонкий металлический хруст.

Медицинская сталь встретилась с кожей, закаленной в пламени преисподней и сотни лет укрепляемой регенеративными заклинаниями. Тонкое лезвие скарификатора просто согнулось пополам, жалобно сплющившись о подушечку пальца, словно фольга от шоколадки.

Медсестра замерла. Женщина медленно сняла очки в роговой оправе, протерла стекла подолом белого халата, нацепила обратно и уставилась на изуродованный инструмент.

— Это что еще за мозоли у вас такие, гражданин? — подозрительно прищурилась медработница, потянувшись за вторым копьем. — Вы чем руки моете, бетоном?

Виктор сохранял абсолютное каменное хладнокровие. Пока ошарашенная женщина отвернулась к стеллажу за новой порцией расходников, бессмертный молниеносным, неуловимым движением извлек из рукава кончик своего личного обвалочного ножа. Только эта специально заточенная высокоуглеродистая сталь могла преодолеть барьер его плоти.

Короткий, выверенный укол — и на поверхности пальца выступила крошечная капля неестественно густой, темной, отливающей фиолетовым глянцем крови.

Медсестра набрала жидкость в капиллярную трубочку, но на лице женщины отразилось явное профессиональное замешательство: плотность и цвет субстанции категорически не укладывались в нормы Минздрава. Дело пахло отправкой биоматериала на углубленный анализ в секретный вирусологический центр.

Ада среагировала мгновенно.

Пока лаборантка разглядывала пробирку, девушка скользнула в кабинет главного врача поликлиники. На полированный стол эскулапа лег горячий сверток из фольги, в котором томились сочные куски шашлыка, источающие аромат целебных таежных трав.

Спустя пять минут главврач, жуя нежнейшее мясо и блаженно прикрыв глаза, лично вписал вердикт в медицинскую книжку Кридова Виктора Ивановича.

Штамп гласил: «Абсолютно здоров. К работе с пищевыми продуктами допущен. Пульс — 70 ударов в минуту».

Тот факт, что у бессмертного генерала пульс отсутствовал в принципе, никого больше не волновал. Алхимия гастрономической дипломатии продолжала уверенно проламывать фундамент земной бюрократии.

Финальным бастионом на пути к обретению земной легитимности стало облупленное серое здание МРЭО ГИБДД на окраине города.

Шеф Михалыч подошел к вопросу с размахом истинного стратега: если уж ковать мяснику новую личность, то с максимальной пользой для ресторанного бизнеса. Заведению требовался не просто рубщик, а автономный добытчик, способный лично крутить баранку служебного фургона и привозить туши прямо к служебному входу.