— Телевизионные следователи никуда не денутся, маг, — ровным, лишенным эмоций баритоном отозвался гигант, аккуратно складывая куски мутанта в глубокую гастроемкость. — А если мы не закроем поставку мяса к вечернему банкету, то лишимся финансирования. Без хрустящей наличности не будет оплаты за электричество. Без тока твой ящик с движущимися картинками превратится в бесполезный кусок пластика. Мы здесь ради выживания, а не ради культурного досуга.

Железная, непробиваемая логика земной экономики заставила древнего некроманта возмущенно лязгнуть челюстью и погрузиться в обиженное, полное академического снобизма молчание.

Однако идиллия процветающего заведения не могла длиться вечно. Как гласит неписаный закон спальных районов: там, где появляются большие, неучтенные деньги, неизбежно возникают желающие эти деньги пересчитать и поделить по справедливости.

Гром грянул в самый разгар обеденной посадки, когда звон приборов и гул довольных голосов в зале достигли максимального предела.

Входные двери ресторана распахнулись с такой первобытной силой, что жалобно звякнули стекла. В уютный, заполненный ароматами зал вальяжно завалилась троица весьма колоритных персонажей. Гости выглядели так, словно только что телепортировались прямиком из криминальных хроник начала девяностых годов, щедро приправленных сибирским отмороженным колоритом.

Широкие кожаные куртки нараспашку, тяжелые, не мигающие взгляды из-под насупленных бровей, массивные золотые цепи толщиной в палец, небрежно брошенные поверх черных водолазок. Эта местная организованная преступная группировка явилась с внеплановым финансовым аудитом.

Главарь банды, крепко сбитый, массивный мужчина с короткой стрижкой и перебитым носом, брезгливо окинул взглядом жующих чиновников. Демонстративно сплюнув на идеально вымытый кафель, рэкетир небрежно, как назойливую муху, отодвинул плечом перепуганную хостес.

— Михалыча зови, живо, — процедил авторитет, поигрывая ключами от внедорожника. — Разговор есть. Взрослый.

Кулинарный диктатор появился из кухни незамедлительно. Увидев незваных визитеров, шеф-повар мгновенно потерял всю свою командирскую спесь, которой так гордился перед подчиненными. Багровый румянец, обычно украшавший щеки начальника, стремительно сбежал, уступив место землистой, нездоровой серости.

— З-з-здравствуйте, Кабан, — заикаясь, выдавил из себя Михалыч, судорожно вытирая дрожащие руки о белоснежный фартук.

— Здоровее видали, Миша, — хмыкнул авторитет по кличке Кабан, бесцеремонно опираясь локтями на барную стойку. — Смотрю я, дела у тебя в гору пошли. Клиентов тьма, бабки лопатой гребешь. Уважаемые люди кушают. А в общак почему-то заносишь по старому тарифу. Не по понятиям это, коммерсант. Крыша мерзнет. Процент удваиваем. Прямо с сегодняшнего дня.

— Паш, побойся бога, какие двойные взносы? — взмолился ресторатор, отступая на полшага. Мелкие капельки липкого пота выступили на его лысеющем лбу. — У меня закупки дорогие! Мы ремонт в зале планировали, персонал расширяем… Я же по миру пойду с такими поборами!

— Договоры и сметы в налоговой покажешь, — жестко, с металлом в голосе отрезал Кабан, делая агрессивный выпад вперед. — А здесь я решаю.

Решив окончательно закрепить доминирующее положение и унизить коммерсанта, главарь нагло оттолкнул Михалыча в сторону и уверенным, хозяйским шагом направился прямо в святая святых — на ресторанную кухню. Двое подручных, поигрывая желваками, молча двинулись следом, надежно отсекая любые пути к отступлению.

В горячем цехе мгновенно воцарилась паника. Поварята с испугом шарахались к стенам, роняя кухонный инвентарь и стараясь слиться с плиткой. Ада замерла у плиты, до хруста в пальцах сжимая рукоять чугунной сковородки, лихорадочно соображая, как спасать положение и стоит ли применять баллистический чугун прямо сейчас.

Кабан вальяжно, пинками расчищая дорогу, прошелся между столами, заглядывая в кипящие кастрюли с презрительной, издевательской усмешкой. Его хищный, цепкий взгляд профессионального стервятника зацепился за металлическую гастроемкость, которую только что подняли из цокольного этажа.

Внутри лежал внушительный, сочащийся темным соком кусок сырого, еще не замаринованного инфернального мяса. Рубиновая плоть беззащитно, пульсируя остаточной магией, переливалась в ярком свете мощных галогеновых ламп.

— О, а это что за экзотика? — хохотнул рэкетир, брезгливо тыкая толстым пальцем с золотым перстнем в драгоценное сырье. — Собачатина таежная? Из местных бомжей эту красную дрянь режете? И за это дерьмо вы такие бабки с лохов дерете? Ну Михалыч, ну аферист!

Бандит повернулся к побледневшему персоналу, намереваясь выдать очередную порцию грязных шуток, но слова внезапно застряли у него в горле.

Свет потолочных люминесцентных ламп необъяснимо померк. Пространство уплотнилось, запахло озоном и пролитой кровью.

Из глубины коридора, ведущего в холодный цех, абсолютно бесшумно, словно надвигающийся айсберг, выплыла монументальная фигура в черном фартуке. Крид, привлеченный нездоровым шумом на вверенной ему территории, остановился прямо за спиной незваного гостя.

Бывший генерал темных сил не стал тянуться за обвалочными тесаками. Применять боевую сталь против этих хрупких, невежественных смертных в людном месте было бы чудовищным нарушением конспирации. Ситуация требовала изящных, дипломатических мер воздействия.

— Проблемы с качеством поставляемого сырья? — глубокий, бархатный баритон прозвучал над самым ухом главаря, заставив того вздрогнуть и резко, инстинктивно обернуться.

Рэкетир уперся взглядом в широкую, литую грудь. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в глаза незнакомцу. На губах гиганта играла вежливая, абсолютно невозмутимая и оттого невероятно, до дрожи пугающая улыбка.

— Ты еще кто такой, Терминатор недоделанный? — попытался сохранить лицо авторитет, хотя его голос предательски дрогнул под натиском необъяснимой, животной тревоги. — Иди фарш крути, пока я тебе обе ноги не переломал.

Улыбка Мясника стала чуть шире. Глаза заволокло ледяной, космической пустотой нижних миров.

— Качество продукта истинный хищник должен проверять лично, — мягко, с обманчивыми интонациями заботливого метрдотеля произнес пришелец.

Дальнейшее движение было невозможно отследить обычным человеческим глазом. Огромная ладонь Ветерана плавно, но с неотвратимостью стального капкана перехватила руку главаря, державшуюся за край стола. Вторая рука гиганта молниеносно подхватила сырой, сочащийся темной, насыщенной маной кровью кусок инфернального мяса.

Бандит даже не успел пискнуть или позвать на помощь, когда железные пальцы убийцы стальной хваткой сдавили его челюсть, безошибочно надавив на болевые точки. Рот рэкетира рефлекторно, до хруста в суставах распахнулся. Рубиновая плоть, не прошедшая спасительную алхимическую обработку луком и жгучим уксусом, была бесцеремонно, грубой силой протолкнута прямо в глотку вымогателя.

Мясник резко захлопнул челюсть гостя и легонько ударил по кадыку, стимулируя работу пищевода.

— Угощайся. За счет заведения, — предельно вежливо добавил тактик, разжимая хватку и отступая на шаг назад, предоставляя гостю пространство для маневра.

Кабан отшатнулся, судорожно кашляя, хватаясь за горло и пытаясь выплюнуть сырое мясо. Но глотательный рефлекс сработал безупречно. Иномирный, токсичный кусок проскользнул в желудок.

И тут на кухне ресторана «Два Гуся» начался подлинный, невообразимый лавкрафтианский кошмар.

Сырая кровь низшего демона Бездны, не нейтрализованная спасительным земным огнем и специями, мгновенно ударила по нервной системе неподготовленного смертного. Концентрированная, первобытная магия вызвала жесточайший, сокрушительный химический шок.

Зрачки бандита расширились до предела, полностью затопив радужку беспросветным, глянцевым черным цветом. Мужчина закричал — пронзительно, тонко, безжалостно срывая голосовые связки на ультразвук.

Его воспаленное подсознание, отравленное токсином мутанта, грубо разорвало спасительную пелену земной иллюзии. Защитные барьеры психики рухнули в одночасье. Рэкетир посмотрел на стоящего перед ним невозмутимого повара и увидел не крупного человека в фартуке.