Уголки губ тысячелетнего Бродяги едва заметно дрогнули. Глаза сурового мясника блеснули темным, опасным азартом.

— Я не повар, — ровно произнес тактик, беря в руки рубиновую плоть. — Но я знаю толк в алхимии плоти. И я умею превращать яд в эликсир. Не мешай мне работать, женщина. Нам предстоит сотворить шашлык абсолютного консенсуса.

Процесс маринования дичи из нижних миров превратился в монументальный алхимический ритуал. Тысячелетний полководец, облаченный в свой непробиваемый черный прорезиненный фартук, занял позицию у массивного разделочного стола.

Обычные повара старались обходить эту зону по широкой дуге. От гиганта исходила аура такой первобытной сосредоточенности, что даже вечно орущие официанты предпочитали переходить на почтительный шепот.

Мясник взял в руки пластиковый таз и принялся за работу. Рубиновая плоть мутанта легко поддавалась лезвию острого ножа, распадаясь на идеально ровные, геометрически выверенные кубики. Девушка-су-шеф с замиранием сердца наблюдала за процессом издали, нервно покусывая губы и гадая, не взорвется ли эта инопланетная биомасса при контакте с раскаленными углями.

Для создания идеального маринада пришелец затребовал самые базовые, кондовые земные ингредиенты.

В таз полетела целая гора сурового, невероятно жгучего омского лука. Великий воин не стал тратить время на шинковку. Могучие ладони просто безжалостно раздавили белые луковицы, выдавливая едкий сок прямо на мясо. От витающих в воздухе фитонцидов у работающих в пяти метрах поварят градом покатились слезы, однако немигающий, ледяной взгляд бессмертного оставался кристально ясным.

Следом в емкость отправилась горсть крупной каменной соли, щедро приправленная черным молотым перцем. Роль кислотной базы сыграл самый дешевый, забористый столовый уксус из пластиковой бутылки.

Но главным, скрытым от посторонних глаз ингредиентом стала магия.

Воитель незаметно извлек из кармана спортивных штанов крошечный, размером со спичечную головку, осколок фиолетового кристалла — ту самую демоническую эссенцию, добытую минувшей ночью в гаражах. Зажав артефакт между большим и указательным пальцами, Бродяга растер адскую батарейку в мельчайшую мерцающую пыль и стряхнул поверх луково-уксусной смеси. Кристаллическая пудра мгновенно растворилась, впитавшись в волокна плоти.

Спустя час настало время истины.

Штатный мангальщик ресторана, щуплый парнишка по имени Артур, благоразумно отступил в сторону, уступая место у раскаленных углей возвышающейся горе мышц. Бывший генерал темных сил собственноручно нанизал рубиновые куски на широкие стальные шампуры и водрузил над пышущим жаром мангалом.

Раздалось агрессивное, шипящее шкварчание. Густой сок, смешанный с расплавленным нутряным жиром мутанта, начал медленно капать на седые угли.

И тут произошло непредвиденное. Вместо ожидаемого запаха паленой серы, гниения или токсичной резины, над горячим цехом ресторана «Два Гуся» начал подниматься божественный, сводящий с ума аромат.

Это был не просто запах жареного мяса. В плотном, сизом дыму клубилась концентрированная, первобытная энергия абсолютного триумфа. Аромат пробуждал самые глубокие, дремавшие в подкорке инстинкты успешного хищника, завалившего добычу на залитой солнцем первозданной поляне. Запах копченостей сплетался с нотками диких пряных трав и чем-то неуловимо сладковатым, вызывая мгновенное, неконтролируемое слюноотделение.

Работа на кухне встала. Официантки замерли с подносами в руках. Повара забыли про кипящие бульоны. Вся смена, словно под воздействием массового гипноза, втянула носами воздух, с вожделением глядя в сторону мангальной зоны.

Ровно в назначенную секунду двери цеха распахнулись. На пороге возник шеф-повар Михалыч. Лицо кулинарного вождя выражало крайнюю степень скептицизма, а руки были сурово скрещены на объемном животе. Однако, сделав первый же вдох, толстяк споткнулся на ровном месте. Ноздри диктатора хищно раздулись.

— Готово, — ровным баритоном возвестил тысячелетний тактик, снимая шипящие шампуры с огня и выкладывая безупречно прожаренные, покрытые карамельной корочкой куски на деревянную доску.

Михалыч, забыв про субординацию, санитарные нормы и собственное похмелье, коршуном метнулся к столу. Дрожащими, пухлыми пальцами шеф подцепил самый крупный, истекающий прозрачным соком ломоть. Мясо даже не пришлось жевать — рубиновая плоть буквально растаяла во рту, взорвав вкусовые рецепторы тысячей оттенков нежнейшего умами.

Гастрономический катарсис наступил незамедлительно.

Вместе с феноменальным вкусом в организм уставшего, измученного стрессами мужчины хлынула микроскопическая доза растворенной маны Бездны. Эффект превзошел любые ожидания. Чудовищная головная боль испарилась без следа. Ломота в пояснице исчезла. Михалыч внезапно почувствовал себя так, словно скинул минимум два десятка лет, обзавелся здоровьем сибирского медведя и прямо сейчас готов голыми руками свернуть шею быку. Кровь забурлила в венах с юношеской яростью.

Глаза шеф-повара увлажнились. По небритой щеке скатилась скупая мужская слеза абсолютного, чистого счастья.

— Божественно, — благоговейно, срывающимся шепотом выдавил кулинарный владыка, проглатывая кусок. — Это… это лучшее, что касалось моих губ за последние двадцать лет. Никакая мраморная говядина Вагю рядом не стояла. Твои староверы… они просто гении селекции!

Толстяк перевел обезумевший от восторга взгляд на каменное лицо гиганта в спортивном костюме и решительно протянул руку для рукопожатия.

— Витя, — торжественно, с надрывом произнес начальник. — Значит так. Беру всё. Сколько твои браконьеры смогут добыть этой таежной прелести — всё тащи ко мне! Цену назначай сам, плачу наличными из-под полы. С сегодняшнего дня этот шедевр идет в VIP-меню под грифом секретности. Консенсус достигнут!

Великий убийца сдержанно кивнул, ответив на рукопожатие легким, дозирующим силу пожатием. Ада, стоявшая в тени вытяжки, шумно выдохнула. Проблема легализации инфернальных туш и добычи стабильного финансирования решилась блестяще. Ветеран официально получил статус теневого поставщика эксклюзивной дичи.

Раннее, промозглое утро только начинало вступать в свои права, окрашивая заснеженную трассу под Омском в мутно-серые тона.

Вдали от городских огней, на обочине пустой дороги, пространство внезапно пошло мелкой, болезненной рябью. Воздух сжался, издал звук рвущегося пергамента, и из крошечного, нестабильного микро-разлома на обочину вывалился сгусток абсолютного мрака.

Это не было живым существом в привычном земном понимании. Теневая, вязкая субстанция, лишенная формы и костей, пульсировала на ледяном ветру. Ищейка, элитный палач нижних миров, успешно преодолела межпространственный барьер. Сущность не чувствовала холода, но отчетливо понимала уязвимость своей чистой энергетической формы в чужом измерении. Требовался биологический сосуд. Надежный, неприметный, обеспечивающий мобильность.

На ловца, как гласит поговорка, прибежал зверь. Точнее, зверь уже стоял на обочине, мигая аварийными огнями.

Служебный автомобиль марки «Лада Ларгус», щедро украшенный яркими логотипами местного регионального телеканала, безнадежно заглох на подъезде к городу. За рулем остывающей машины, кутаясь в тонкое дизайнерское пальто, сидела Ирэн Гаджа. Двадцатипятилетняя журналистка, обладательница потрясающей модельной внешности, густой копны иссиня-черных волос и невероятно скверного характера, в данный момент была в бешенстве.

Девушка яростно била ладонями по рулю, проклиная нерадивого механика, жуткий сибирский мороз и свою неудавшуюся карьеру, забросившую ее в утренний рейд по заснеженным поселкам.

Теневой сгусток, скользя по насту подобно разлитому мазуту, бесшумно подобрался к автомобилю. Ищейка безошибочно почувствовала мощный всплеск негативных эмоций — идеальную среду для слияния.

Черная субстанция тонкой змеей просочилась сквозь вентиляционную решетку обогревателя, скользнула по приборной панели и молниеносным броском влилась прямо в приоткрытый рот кричащей от гнева журналистки.