— Пергамента не будет. Человеческая кожа привлечет излишнее внимание местной стражи, — ровным, лишенным эмоций баритоном констатировал Ветеран. — Но я клятвенно обещаю добыть тебе подходящий материал для письменности. На кухне, где мы отбываем трудовую повинность, есть плотные вощеные листы для запекания плоти. Они не боятся влаги. Принесу вечером.

Череп недовольно поворчал для порядка, но перспективу получить влагостойкий пергамент оценил положительно. Забрав обещание, Архилич переключил внимание обратно на экран старенького кинескопного телевизора, где как раз разворачивалась очередная перестрелка.

Сборы на работу прошли в напряженной, деловой суете. Ада паковала униформу, а бессмертный решал проблему логистики.

Помимо традиционного замотанного в ковер валирийского двуручника, сегодня багаж гиганта пополнился нестандартным грузом. В коридоре дожидались своего часа два огромных, невероятно плотных черных строительных мешка. Внутри покоилась отборная, аккуратно освежеванная вырезка вчерашнего теневого мутанта, неосторожно напавшего на них в гаражах.

Прагматичный разум полководца категорически отказывался бросать ценнейший белковый ресурс гнить в заброшенной смотровой яме. Пусть падальщики и питались токсичными покрышками, их собственная плоть представляла собой концентрированный мышечный каркас, пропитанный остаточной маной. Идеальное топливо для регенерации.

— Витя, ты уверен, что мы не сядем за контрабанду биологического оружия? — с сомнением покосилась на баулы хозяйка квартиры, застегивая пуховик. — Если нас тормознет патруль, как ты будешь объяснять происхождение этих… околышков? Оно же светится в темноте!

— Излучение минимально, — отмахнулся мечник, легко закидывая стокилограммовый груз на могучие плечи так, словно мешки были набиты синтепоном. — Это не оружие, а высококалорийный провиант. Нам нужен безопасный ледник для хранения. Домашний рефрижератор занят говорящим артефактом. Ресторанная морозильная камера — идеальный схрон.

Путь до торгового центра превратился в испытание нервной системы. Утренняя омская маршрутка, и без того напоминающая орудие пыток инквизиции, с трудом вместила двухметрового колосса с ковром и гигантскими баулами. Пассажиры жались к окнам, стараясь не встречаться взглядом с суровым мужчиной в спортивном костюме, от которого явственно веяло ледяным холодом и первобытной угрозой.

Добравшись до ресторана «Два Гуся», Крид профессионально, словно заправский диверсант, пронес контрабандный груз через черный ход.

Миновав жаркий цех, где уже начинала закипать утренняя смена, великий воин спустился в Обитель Холода. Минус восемнадцать градусов в камере глубокой заморозки показались выходцу из ледяных пустошей приятным, освежающим бризом.

Бродяга развязал плотные узлы на горловинах черных пакетов. В тусклом свете энергосберегающих ламп демоническая плоть выглядела пугающе прекрасно. В отличие от банальной земной говядины или свинины, мясо мусорщика имело глубокий, насыщенный рубиновый оттенок. Прожилки жира складывались в причудливую, гипнотическую мраморность, напоминающую карту инопланетного архипелага. Мясо даже не думало промерзать до состояния камня, сохраняя странную, упругую эластичность.

Убедившись, что свидетелей нет, Главный Мясник заведения аккуратно расфасовал иномирную дичь по гастроемкостям. Затем сноровисто задвинул лотки в самый дальний, темный угол стеллажа, щедро завалив тайник массивными картонными коробками с неликвидными сибирскими пельменями, которые руководство ресторана безуспешно пыталось распродать уже второй год. Схрон был замаскирован безупречно.

Или так только казалось.

Гром грянул ближе к обеду, когда напряжение на кухне достигло своего апогея. Шеф-повар Михалыч, страдая от невыносимого похмелья и подозрительности, решил провести внезапную, беспощадную ревизию складских остатков.

Словно ищейка, почуявшая неладное, кулинарный вождь целенаправленно вломился в камеру глубокой заморозки. Раскидывая коробки с пельменями направо и налево, толстяк добрался до дальнего угла.

Спустя минуту из недр морозильника раздался рев раненого мамонта.

— Никольская! Витя! А ну бегом сюда, мать вашу за ногу! — вопль шефа перекрыл гул вытяжек и звон сковородок.

Ада побледнела, выронив кулинарные щипцы. Виктор, невозмутимо точивший обвалочный нож, лишь тяжело вздохнул и направился на зов, мысленно просчитывая варианты нейтрализации начальника без летального исхода.

В морозилке бушевал настоящий шторм. Михалыч стоял над открытой гастроемкостью, потрясая куском рубинового мяса. Лицо шеф-повара приобрело насыщенный багровый цвет, идеально гармонирующий с демонической плотью в его руках. Усы грозно топорщились, покрываясь легким инеем от перепада температур.

— Что это такое⁈ — взревел диктатор общепита, тыча куском в лицо подошедшему гиганту. — Я вас спрашиваю, что это за левак⁈ Откуда в моем цеху неучтенное мясо⁈ Где ветеринарные клейма? Где накладные, сертификаты соответствия⁈ Да нас СанПиН закроет к чертовой матери, если найдет эту неопознанную дохлятину!

Крид возвышался над бушующим начальником монолитной, несокрушимой скалой. Лицо бессмертного не дрогнуло. Тактик хладнокровно оценивал дистанцию, понимая, что одним коротким ударом в сонную артерию можно навсегда избавить это заведение от проверок любых инстанций. Однако уговор с сюзереном связывал руки. Пришлось сохранять гордое, суровое молчание.

Катастрофу предотвратила су-шеф. Девушка пулей влетела в ледяную камеру, мгновенно оценив расстановку сил и степень опасности. Мозг, натренированный стрессами Бездны и запарами на кухне, выдал единственно верную спасительную легенду.

— Михалыч, остыньте! Не кричите на Виктора, он же контуженный, помните? — Ада замахала руками, оттесняя красного как рак шефа от невозмутимого мясника. — Это не левак! Это эксклюзив!

Кулинарный вождь осекся, подозрительно прищурившись. Слово «эксклюзив» всегда действовало на его коммерческую жилку как валерьянка на кота.

— Какой еще, к лешему, эксклюзив без бумажек? — проворчал толстяк, но уже сбавив децибелы. — Это что за зверь вообще? На говядину не похоже, цвет какой-то… неоновый.

— Это изюбрь! — не моргнув глазом, вдохновенно соврала девчонка. — Молодой таежный изюбрь. Витя же из-под Красноярска приехал. У него там остались связи. Знакомые староверы-браконьеры в глухой тайге зверя бьют. Экологически чистый забой, ни грамма химии или антибиотиков! Зверь питался только кедровыми шишками и альпийской травой!

Легенда трещала по швам, но подавалась с невероятной уверенностью. Хозяйка квартиры доверительно понизила голос, переходя на заговорщицкий шепот.

— Витя для себя привез, побаловаться. Но если вам понравится… ребята готовы поставлять эту элитную дичь в ресторан. За сущие копейки, мимо кассы. Никаких налогов. Чистая, стопроцентная прибыль.

Глаза Михалыча алчно блеснули. Слова «копейки», «элитная дичь» и «мимо кассы» сложились в его голове в математически безупречную формулу обогащения. Взгляд шеф-повара снова упал на рубиновую вырезку. Мраморность действительно была феноменальной.

— Староверы, говоришь? — задумчиво протянул вождь, почесывая покрытый инеем подбородок. — Ладно. Но вслепую я этот таежный шедевр на стол гостям не пущу. Витя!

Толстяк ткнул пухлым пальцем в литую грудь неподвижного гиганта.

— Бери два килограмма этого своего… изюбря. Маринуй. Через час жду пробную прожарку на мангале. Если мясо окажется жестким или вонючим — вылетите оба со свистом, а дохлятину скормлю дворовым собакам. Выполнять!

Шеф развернулся и гордо покинул ледяную пещеру, оставив заговорщиков наедине с грядущей гастрономической проблемой.

Ада с ужасом посмотрела на кусок мутанта, который еще вчера питался токсичной резиной и пытался откусить ей голову.

— Витя, — севшим голосом прошептала су-шеф. — Ты понимаешь, что если мы его сейчас отравим инфернальной радиацией, нам конец? Как ты собираешься готовить это нечто⁈