— Эй! Подождите! — взвизгнула бывшая работница общепита, напрочь забыв о недавнем гоноре.

Рабочие кроссовки предательски заскользили по растекшейся кислотной слизи. Девушка отчаянно взмахнула руками, чудом удержав равновесие. Смешно путаясь в собственных ватных ногах, беглянка припустила вдогонку за удаляющейся скалой.

— Я же не в том смысле! Куда вы пошли⁈ — кричала Ада, перепрыгивая через дымящиеся лужи и разбросанные паучьи внутренности.

Догонять молчаливого воителя оказалось задачей нетривиальной. Там, где мужчина делал один вальяжный, длинный шаг, коротконогой спутнице приходилось совершать три суетливых прыжка, сбивая дыхание.

Монументальные руины проплывали мимо. Черные базальтовые стены давили на хрупкую психику своим подавляющим масштабом. Статуи уродливых горгулий с высоты покатых крыш провожали странную парочку недобрыми, пустыми взглядами. Тишина мертвого мегаполиса била по барабанным перепонкам с физической силой.

Накопленный стресс требовал немедленного выхода. Защитные механизмы расшатанных нервов включили аварийный запасной план. План носил кодовое название «Радио Омск».

Чтобы окончательно не сойти с ума от паники, Ада начала говорить.

Сначала тихо, сбивчиво, больше бормоча себе под нос, но с каждой секундой словесный поток набирал обороты. Бытовая болтовня стала единственным якорем, не дающим рассудку соскользнуть в пучину безумия.

— Так, ладно. Идем. Куда-то целенаправленно идем. Отлично. Движение — это жизнь, так наш физрук говорил. А вот здесь мы аккуратненько переступим… фу, какая гадость!

Широкая спина впереди мерно покачивалась в такт шагам. Никакой реакции. Танк продолжал движение по заданному курсу.

— Слушайте, а где мы вообще находимся? — вопросы посыпались пулеметной очередью. — Это какая-то аномальная зона? Тайный правительственный полигон под Семипалатинском? Радиация тут есть? Мне нужно срочно пить йод? У вас есть йод?

Девушка семенила следом, едва доставая макушкой до плечевого сустава проводника.

— Вы вообще местный? — не унималась голубоглазая гостья, заглядывая за покрытое шипами плечо. — У вас тут всегда такая мерзкая, депрессивная погодка? Почему небо серое, как старый бабушкин ковер? Экология ни к черту, да? Выбросы с металлургического комбината?

Мерный, успокаивающий лязг тяжелых доспехов служил единственным аккомпанементом этой истеричной радиопередаче. Спаситель не сбавлял шага и даже не думал оборачиваться.

— А Виктор — это позывной такой военный? Или настоящее имя по паспорту? — продолжала трещать сибирячка. — Просто, согласитесь, для брутального парня с огромным мечом в проклятом мире имя Витя звучит как-то… слишком по-домашнему. Без обид! Я просто пытаюсь наладить базовую коммуникацию!

Наконец, когда дыхание неугомонной болтушки начало предательски сбиваться, впереди раздался звук. Словно две каменные плиты с глухим, скрежещущим стуком притерлись друг к другу.

— Бездна.

Одно слово. Короткое, тяжеловесное, произнесенное низким, пробирающим до костей скрипучим басом. От этого звука мелкая, колючая дрожь пробежала по позвоночнику до самых пяток.

— Ага. Бездна. Понятно, — торопливо закивала повариха, хотя понятнее не стало ни на грамм. — Очень оптимистичное название для курорта. А про радиацию что скажете?

— Нет.

Скупой, рубленый ответ.

— Лаконично. Ценю. А имя? Настоящее?

— Имя.

Ответы выдавливались из могучей груди с таким явным скрипом, словно каждое брошенное слово стоило ветерану пары сотен лет жизни. Но для потерянной в параллельной вселенной работницы общепита этот крошечный словарный запас стал спасательным кругом.

— Ну вот! Можем же нормально общаться, если захотим! — фальшиво-бодро резюмировала Ада.

Она искренне решила, что для первого свидания с концом света это вполне себе роскошная светская беседа.

Городские окраины неумолимо приближались. Архитектура становилась все более хаотичной, разрушенной и удручающей. Узкие, кривые улочки петляли между остовами обвалившихся зданий. Густые, непроницаемые тени прятались в глубоких нишах и черных провалах дверных проемов, скрывая неизвестную угрозу.

Очередной перекресток оказался зажат между двумя исполинскими, полуразрушенными храмами. Воздух здесь неприятно пах застоявшейся каменной пылью, сыростью и старой кровью.

Радио «Омск» продолжало вещать на полную мощность.

— … и вот я этому стажеру говорю: нельзя класть столько чеснока в сливочный соус, он же мгновенно свернется! А этот придурок мне заявляет, что…

Слова намертво застряли в пересохшем горле.

Движение впереди неуловимо изменилось. Мечник не остановился резко, не схватился за рукоять своего чудовищного оружия. Процесс торможения занял ровно долю секунды.

Но в этом плавном, текучем замирании таилось столько скрытой угрозы, что девушка инстинктивно впечаталась носом в жесткий плащ на чужой спине.

Из чернильных теней разрушенного святилища бесшумно, словно сотканные из самого мрака, выскользнули сгорбленные фигуры.

Существа отдаленно напоминали людей, но пропорции казались безнадежно искаженными. Высокие, ненормально тощие тела обтягивала пепельно-серая, покрытая сочащимися струпьями кожа. Заостренные, неестественно длинные уши хищно подрагивали.

Впалые щеки, острые подбородки и абсолютно черные, лишенные белков глаза выдавали в них предельно деградировавших темных эльфов. Опустившиеся на самое дно местной пищевой цепи мутанты-падальщики.

Шайка мародеров перегородила узкую улицу плотным полукольцом. Главарь — самый рослый из уродцев, с наполовину содранным скальпом — плотоядно ухмыльнулся. Обнажились ряды мелких, похожих на щучьи, игольчатых зубов.

Черные глаза-провалы жадно, с гастрономическим интересом ощупывали чистую девичью фигуру. От гостьи пахло свежим, нежным мясом и сладкой кондитерской ванилью. Идеальный деликатес в мире, где на обед обычно подают лишь гниль.

Эльфы-каннибалы синхронно сделали плавный шаг вперед. В костлявых руках угрожающе блеснули ржавые, зазубренные клинки и куски заточенной арматуры. Железо предвкушающе лязгнуло.

Голубые глаза сибирячки панически расширились. Сердце ухнуло куда-то в район пяток.

Болтовня оборвалась на полуслове. Руки сами собой мертвой хваткой вцепились в грубую ткань плаща спасителя. Ада максимально сжалась, стараясь полностью скрыться за широкой, бронированной спиной, молясь остаться незамеченной.

Но жестокой резни не последовало. Эпичного извлечения эспадона с последующим расчленением аборигенов не произошло.

Легендарный наемник даже не поменял расслабленной позы. Тяжелые руки остались спокойно висеть вдоль туловища. Воин просто стоял и смотрел.

Холодный, невыносимо тяжелый взгляд прозрачных глаз сфокусировался точно на предводителе шайки. В этом безмолвном, немигающем взоре не было агрессии или попытки запугать.

Там плескалась лишь математически точная констатация факта. Безмолвное обещание: если вы сделаете еще один шаг, вас просто вычеркнут из списка существующих объектов. Долго, болезненно и предельно грязно.

В этих ледяных, пустых глазах таилось столько пережитых чужих смертей, что аура угрозы обрела физическую плотность. Воздух на перекрестке ощутимо заледенел.

Плотоядная ухмылка главаря медленно сползла с пепельного лица. Черные глаза моргнули раз, другой. Худая рука с зажатым тесаком предательски задрожала, не в силах удержать вес легкого оружия.

Животный ужас передался от вожака к остальным членам стаи. Бледная кожа мародеров приобрела отчетливый землистый оттенок. Существа начали медленно пятиться, сутулясь еще сильнее.

С тихим, почти собачьим скулежом главарь опустил оружие острием в землю. Сделал неуверенный шаг назад, спасаясь в полумраке арки. Остальная шайка бесшумно растворилась во тьме с проворством тараканов, застигнутых включенным светом.

Улица снова стала абсолютно пустой.

Мастер клинка равнодушно моргнул, снимая визуальный прицел с опустевшего переулка, и как ни в чем не бывало продолжил свой размеренный путь.