Услышав жалкий скрежет пластика, изваяние ожило. Сочленения древней брони привычно, тяжело лязгнули. Взгляд равнодушных льдинок скользнул по измученному лицу подопечной, моментально оценив масштаб трагедии.

— Идём, — скрежещущий бас без лишних предисловий разорвал утреннюю тишину. — Вода должна быть дальше. Здесь ловить нечего.

Никаких расшаркиваний. Никакого сочувствия или дежурных вопросов о самочувствии. Вектор задан, цель обозначена. Бессмертный рывком выдернул колоссальный клинок из грунта. Закинул смертоносное железо на широкое плечо и, не оглядываясь, зашагал в туманную муть.

Сибирячке оставалось только тяжело вздохнуть. Запихнув бесполезную пустую тару обратно в джинсы, повариха поплелась следом за своим молчаливым спасителем. Гастрономические амбиции — это, конечно, прекрасно, но подыхать от жажды во имя высокой кухни в текущие планы совершенно не входило.

Поначалу дорога ничем не отличалась от вчерашнего маршрута. Всё тот же мёртвый, окаменевший лес, напоминающий кладбище гигантских костей. Всё та же въедливая серая пыль под ногами, мерзко скрипящая на зубах. Густой, маслянистый туман плотно клубился вокруг, скрывая горизонт и приглушая любые звуки.

Но постепенно хмарь начала редеть. Белёсая пелена расходилась в стороны, словно грязный театральный занавес перед началом очень паршивой пьесы. Мёртвая чаща резко оборвалась. Искорёженные стволы просто исчезли, сменившись совершенно иным, невозможным ландшафтом.

Почва изменилась внезапно. Мягкий пепел и вулканический шлак уступили место чему-то неестественно твёрдому. Под массивными ботинками раздался сухой, мерзкий хруст. Звук кардинально отличался от привычного треска сухих веток. Казалось, кто-то рассыпал тонны мелкого гравия по ровной монолитной плите.

Ада затормозила, потеряв ритм шага, и опустила воспалённые глаза.

Вместо дикой инопланетной породы под ногами стелилось серое, покрытое густой сетью глубоких трещин крошево. Девушка медленно присела на корточки, стёрла дрожащей ладонью вековую пыль. Взгляд зацепился за тусклую, выцветшую, но безошибочно узнаваемую деталь.

Двойная сплошная полоса. Старая, стёртая безжалостным временем дорожная разметка. Остатки жёлтой краски намертво въелись в мелкие трещины.

Асфальтированный хайвей. Прямо посреди демонической преисподней.

Бывший су-шеф медленно выпрямилась. Остатки сна окончательно выветрились из головы, уступив место ледяному, парализующему недоумению. Взор скользнул вперёд, туда, где отступающий туман открывал новые, пугающие перспективы.

Изменился даже запах. Вонь гниющих болот и едкий озон сменились въедливым ароматом пересушенного битума, крошащегося бетона и старой ржавчины.

Сначала показалось, что впереди раскинулись очередные скальные гряды. Но местная геология тут же послала здравый смысл к дьяволу. Серые исполины взмывали в свинцовое небо ровными, неестественно прямыми гранями. Каркасы из ржавого двутавра, пустые глазницы выбитых панорамных окон, обнажённые бетонные рёбра рухнувших перекрытий.

Небоскрёбы. Колоссальный мёртвый мегаполис, изъеденный эпохами и жестоко пережёванный Бездной.

Остовы исполинских зданий намертво оплела странная растительность. Чёрная, покрытая длинными шипами лоза больше походила на толстые, вздувшиеся вены гигантского чудовища, выкачивающие из мёртвого камня последние соки. Асфальт во многих местах вздыбился непреодолимыми торосами, пробитый мощными корнями реликтовых сорняков. Архитектура человеческого муравейника полностью сдалась под натиском чужой, безжалостной флоры.

Землянка застыла на месте, напрочь забыв, как дышать. Жажда мгновенно отошла на второй план, вытесненная чистым, звенящим шоком. Разум отчаянно пытался подобрать рациональное объяснение. Пытался собрать внятный пазл из битого стекла, проржавевшего металла и инфернального пейзажа.

Метрах в десяти впереди покоилась бесформенная груда сплющенного железа. Сквозь толстый, многовековой слой копоти проглядывал характерный грязно-жёлтый цвет. На помятой, вырванной с мясом дверце чудом сохранился узор. Чёрные квадратики «шашечек». Классическое такси, впечатанное в дорожное покрытие так, словно по нему прошёлся босой ногой тысячетонный великан.

Ада сделала неверный, шатающийся шаг вперёд, обходя искорёженный кузов. Подняла голову выше, разглядывая руины. Сердце пропустило болезненный удар, провалилось куда-то в желудок, а затем забилось на уровне горла с пугающей скоростью.

В фасад рухнувшего офисного центра, пробив мощные перекрытия сразу десятка этажей, намертво вросла колоссальная конструкция. Медь давно окислилась, покрывшись толстым слоем зелёной патины, изъеденной местными кислотными дождями.

Огромный, бесстрастный женский профиль. Слепые глаза смотрели в пустоту мёртвого неба. На массивной голове кривилась знаменитая корона с многометровыми шипами-лучами, половина из которых была жестоко обломана. Статуя Свободы валялась посреди инфернальной свалки, как брошенная, сломанная кукла капризного бога.

Ледяная, удушающая паника мёртвой хваткой сдавила горло сибирячки. Пальцы инстинктивно дёрнулись. Девушка бросилась к мерно шагающему проводнику и до побеления костяшек вцепилась в край жёсткого, проклёпанного плаща.

— Виктор… — голос сорвался на сиплый, жалкий шёпот, стремительно переходящий в полноценную истерику. Глаза расширились до предела, отражая первобытный экзистенциальный ужас. — Это же Нью-Йорк. Какого хрена тут происходит⁈ Земля погибла⁈ Этот твой сраный портал… это просто машина времени⁈ Мы на развалинах моей планеты⁈

Ветеран остановился. Медленно, с ленивой грацией сытого хищника повернул голову. Равнодушный, стылый взгляд скользнул по руинам величайшего символа человеческой цивилизации. Взор не задержался на позеленевшей гигантской голове ни на секунду.

Для наёмника эти грандиозные останки не значили абсолютно ничего. Очередные развалины. Рухнувшие империи были его ежедневной рутиной, скучным фоном для бесконечной кровавой резни.

— Нет, — абсолютно спокойно, без малейших эмоций ответил мечник. Аккуратно, но непреклонно высвободил свой плащ из мёртвой хватки трясущейся девчонки, отцепив сведённые судорогой пальцы. — Это просто кусок мусора.

— Какой, к чертям собачьим, мусор⁈ Это Америка! Огромный кусок моего мира! Ты издеваешься надо мной⁈ Мы в грёбаном будущем, как в том кино про обезьян!

— Мёртвая копия из другой ветки реальности, — пророкотал гигант, напрочь игнорируя подступающие слёзы и панику на лице спутницы.

Слова падали тяжело, весомо, как гранитные глыбы. Наёмник спокойно продолжил шагать по разбитому асфальту в сторону рукотворного каньона, заставляя Аду семенить следом, чтобы не остаться одной в этом кошмаре.

— Твоя вселенная не единственная, повар. Их миллионы. И некоторые ветви не справляются со своими проблемами. Вымирают. Сгорают в ядерном огне, тонут в океанах или банально дохнут от магической чумы. Бездна забирает всё, что не смогло выжить. Это местная сливная яма. Космическая канализация мироздания, куда стекаются гниющие ошмётки погибших реальностей.

Широкая, закованная в сталь спина уверенно лавировала между ржавыми остовами мёртвых машин. Ветеран двигался с грацией существа, привыкшего к абсолютно любым ландшафтам.

— Твой дом пока на месте, смертная. Во всяком случае, был там, когда мы уходили, — бросил проводник через плечо, не сбавляя мерного шага. — Так что выдохни. И не отставай. Здесь лучше не стоять на открытом пространстве. В таких мёртвых городах всегда полно голодной дряни, обожающей свежее мясо.

Лекция об основах мультивселенской утилизации прервалась столь же внезапно, как и началась.

Сперва это ощущалось как лёгкая, почти неуловимая дрожь где-то глубоко в костях. Затем мёртвый, изъеденный временем асфальт мелко завибрировал. Вибрация стремительно нарастала, переходя в мерные, тяжеловесные толчки. Раздался низкочастотный, ритмичный грохот, от которого непроизвольно заклацали зубы. Ощущение было таким, словно невидимый исполин методично лупил гигантской кувалдой по обратной стороне земной коры.