Переведя дух и немного осмелев, повар отщипнула несколько синих травинок. Жёсткие края ощутимо, до боли укололи подушечки пальцев. С усилием, скрипя зубами, растерев упрямую зелень между ладонями, девушка закрыла глаза, поднесла руки к лицу и глубоко, полной грудью вдохнула.

И зависла, поражённая в самое сердце.

В нос немедленно ударил невероятно мощный, пронзительный аромат эфирных масел. Трава пахла как невозможная, сногсшибательная смесь дикого розмарина, терпкого горного чабреца и густой, насыщенной ноты дорогой копчёной паприки. Запах оказался настолько сильным и благородным, что мгновенно прочистил мозги. Начисто, как метлой, выбил тошнотворную вонь сырого мяса из восприятия.

Желудок тут же свело от зверского голода. Слюна потекла рекой, рот наполнился предвкушением. Настоящая, ультимативная ароматическая бомба.

Фиолетовый корень, стоило лишь слегка сковырнуть ногтем плотную кожицу, выдал резкий, благородный цитрусово-перечный дух. Дикая, идеальная помесь забористого чили, мускатного ореха и терпкой гвоздики.

Лицо сибирячки изменилось до неузнаваемости. От недавнего парализующего страха, уныния и паники не осталось и следа. Их просто сдуло ураганом внезапного вдохновения. В карих глазах загорелся абсолютно чистый, фанатичный, почти безумный кулинарный азарт.

В этом сером, забытом богами мёртвом мире перед ней лежала уникальная, неизведанная палитра ярчайших вкусов, из которой можно было сотворить подлинный шедевр. Художник наконец-то получил свои кисти и краски.

— Обалдеть… — Ада звонко шмыгнула носом, физически не в силах оторваться от потрясающего запаха на своих ладонях. — Вить, да ты не просто маньяк с огромным мечом, ты ж ходячий справочник! За эту синюю травку у нас в столичных ресторанах шеф-повара глотки бы друг другу перегрызли прямо на кухне, без лишних раздумий. Запах — полный отвал башки! Тысячелетний эрудит с дипломом ботаника!

Она резво вскочила на ноги, на лету хватая свой самодельный хитиновый нож. Энергия била через край, смывая усталость. Субординация, трепет перед бессмертным убийцей и неуверенность окончательно испарились. Их место уверенно занял привычный, максимально комфортный режим кухонной запары.

— Короче, наш ужин официально спасён, — задорно подмигнула девушка хмурому спасителю, деловито закатывая рукава и перехватывая тесак поудобнее. — А теперь смотри и учись, как работает настоящая магия без всяких там колдовских фокусов. Бери рукоять меча, или что там у тебя тяжелое есть под рукой. Толки мне эту соль в пыль прямо на плоском камне. Давай-давай, шеф, шевели поршнями, время пошло! Плита стынет!

Бессмертный наёмник спорить не стал. Спорить с поваром, поймавшим кураж — затея изначально гиблая, даже если ты тысячелетний воин с двуручником наперевес. Бесконечная практика выживания выработала у проводника полезную привычку: если кто-то берется за дело с таким фанатизмом, проще не мешать.

Страж молча опустился на одно колено возле плоского валуна. Вытащил из ножен тяжелый боевой кинжал, больше похожий на мясницкий тесак. Перехватил лезвие закованной в сталь рукой и принялся методично лупить массивным навершием по серым кристаллам. Камень скрежетал о камень. Минерал под ударами быстро превращался в мелкую, однородную пыль.

— Идеально, — кивнула Ада, сгребая получившуюся приправу в кучку. — А теперь не отвлекаемся, у нас полная посадка.

Сибирячка ушла в работу с головой. Пальцы яростно, не жалея кожи, перетирали колючую синюю траву и жгучий фиолетовый корень. Получившуюся ароматную кашу бывший су-шеф начала жестко втирать в нарезанные стейки. Массировала мясо с силой хорошего костоправа, не пропуская ни сантиметра.

Привычная кухонная возня подействовала как мощное успокоительное. Липкий страх окончательно отступил. И, как это часто бывает после жесткого стресса, Аду прорвало на поболтать. Мертвая тишина чужого мира слишком давила на уши. Заработало бесперебойное радио «Омск».

— Знаешь, Вить, а ведь эта ваша Бездна чем-то чертовски смахивает на мою бывшую работу, — начала вещать землянка, разминая очередной кусок мраморной говядины, чтобы волокна лучше впитали сок. — Ресторан «Два Гуся» в центре. Название пафосное, а на деле — та еще преисподняя. Особенно в пятницу вечером или под Новый год.

Гигант продолжал сидеть неподвижно, невозмутимо стирая в пыль остатки кристаллов. На болтовню спутницы никак не реагировал. Ответов, впрочем, и не требовалось. Главное — живой слушатель рядом, чтобы не поехать крышей.

— Представь себе тесную каморку без окон, — продолжала Ада. — Жарища под полтинник. Вытяжка ревет как подбитый боинг, но ни хрена не тянет. Воздух от горелого масла и чеснока такой густой, что хоть топором руби. По полу скользишь, кафель вечно в жиру. А из зала без остановки лезут чеки с заказами. Аппарат трещит, лента ползет до самого пола. А ты стоишь на ногах двенадцатый час подряд. Спина отваливается, икры гудят.

Тыльной стороной запястья кулинар смахнула пот со лба, оставив на бледной коже грязную полосу от сажи.

— И посреди всего этого дурдома мечется наш шеф. Эдуард Аркадьевич. Мелкий, пузатый, красный как вареный рак. И орет дурниной. Просто визжит ультразвуком, если кто отдачу блюда хоть на минуту задержит. Настоящий упырь.

Куски виверны покрывались ровным слоем маринада. Ада работала на автомате, полностью погрузившись в воспоминания.

— Я как-то раз спасла банкет на сорок человек. У этого идиота соус свернулся за десять минут до выдачи горячего. Расслоился в мерзкую жирную жижу. Эдик в панике, чуть не плачет. А я из-под ножа новую базу венчиком взбила. Гости потом вылизывали тарелки. Думаешь, спасибо сказал? Ага, щаз! Выписал штраф за перерасход сливочного масла.

Мрачный слушатель закончил работу. Ссыпал серую пыль на лист папоротника и медленно поднял взгляд. В холодных глазах мечника читалось искреннее непонимание. Логика смертных явно буксовала.

— Почему ты не отрубила ему голову? — ровным, спокойным тоном поинтересовался наемник.

Вопрос прозвучал абсолютно обыденно. Будто речь шла о необходимости выкинуть гнилой помидор. В голове тысячелетнего убийцы проблема визжащего командира-истерика решалась одним коротким взмахом клинка поперек горла.

Ада на секунду замерла с куском мяса в руках, хлопая ресницами. Затем из её груди вырвался короткий смешок, быстро перешедший в заливистый хохот. Звонкий смех эхом разнесся над пепельной пустошью. Прячущиеся в ядовитом тумане мелкие твари наверняка настороженно прижали уши и отступили подальше во мрак.

— Ох, Витя… — отсмеявшись и утирая выступившие слезы, выдохнула Ада. — Отрубить башку? Эдику? Ну ты даешь. Потому что тогда некому было бы платить мне зарплату. Да и сажают за такие фокусы лет на пятнадцать в тюрьму. Уголовный кодекс называется. Никакой романтики с мечами, сплошная бюрократия. Приходилось терпеть.

Бессмертный лишь презрительно дернул плечом. Закон, защищающий слабых и трусливых начальников, казался наемнику верхом маразма.

Закончив с маринадом, сибирячка шагнула к раскаленному очагу. Сланцевая плита пышала диким жаром, как доменная печь. Поверхность камня потемнела, впитав в себя силу бездымного пламени. Пора браться за дело.

Взяв первый кусок вырезки, густо обвалянный в травах, Ада аккуратно, движением от себя — чтобы не брызнуло раскаленным жиром — уложила порцию на черный сланец.

Раздался громкий, агрессивный звук. Плита недовольно плюнула паром, но тут же начала жарить. Мраморный жир виверны стремительно плавился. Сало растекалось по камню блестящей лужицей, весело шкварча и пузырясь.

В ту же секунду в воздух рванул запах.

И запах этот сбивал с ног. Резкий дух сырой дичи исчез без следа. От высокой температуры синяя трава раскрылась на полную катушку. Аромат жареного мяса смешался с мощной нотой копченой паприки, свежего розмарина и острым духом фиолетового корня. Терпкий, пряный, густой аромат нормальной еды ударил в ноздри.

Этот запах оказался настолько сильным, что начал буквально отгонять вонь Бездны. Маслянистый туман словно брезгливо отшатнулся от костра. Местная хмарь не могла переварить такую концентрацию вкусной жизни. В радиусе пяти метров пахло не смертью и пеплом, а надеждой на сытый желудок.