Бывший главнокомандующий отвел клинок за спину, аккумулируя в этом движении всю силу, накопленную за тысячелетия непрерывных битв. Взгляд ледяных глаз сузился, фокусируясь исключительно на миллиметровом зазоре между шейными позвонками.

Никакого пафосного крика. Никакой ненависти. Только холодный, кристально чистый расчет профессионального мясника, совершающего идеальную обвалку.

Огромные руки сработали как пружинный механизм катапульты. Синее лезвие со свистом рассекло морозный воздух, слившись в единую, неразличимую глазом сверкающую дугу.

Удар палача был нанесен.

Валирийская сталь, напитанная тысячелетней яростью и синим пламенем, с влажным, тошнотворным хрустом вошла в уязвимую щель между третьим и четвертым шейными позвонками. Встретив на своем пути бронированные хрящи, древний металл даже не замедлил хода.

Удар оказался идеальным. Абсолютная, математически выверенная декапитация.

Толстая шея исполинского ящера была перерублена чисто, словно стебель весеннего одуванчика. В ночное небо ударил густой, обжигающий фонтан черной драконьей крови, мгновенно испаряясь на морозе и оседая на снег ядовитой сажей.

Чудовищная, увенчанная витыми рогами голова с лязгающей пастью отделилась от основного туловища. В желтых глазах поверженного кайдзю застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения. Мозг древней рептилии просто отказывался верить, что тысячелетия доминирования в нижних мирах закончились вот так, от рук хладнокровного повара в спальном районе сибирского мегаполиса.

Обезглавленная многотонная туша, лишившись управления, конвульсивно дернула перепончатыми крыльями и камнем пошла вниз. Следом, кувыркаясь в воздухе и разбрызгивая кипящую магму из перерезанных желез, полетела отчекрыженная головешка.

Бессмертный тактик не стал задерживаться на падающем экспрессе.

За секунду до того, как гора инфернального мяса и чешуи встретилась с землей, Виктор оттолкнулся от обрубка шеи и рыбкой скользнул в морозную пустоту. Пришелец сгруппировался в воздухе, перевернулся и мягко, пружиняще приземлился на дымящийся, искореженный асфальт.

Ровно через мгновение мир содрогнулся.

Падение мертвого дракона вызвало локальный сейсмический катаклизм. Ударная волна с воем прошлась по дворам, выбивая последние уцелевшие стекла. Вверх взвился исполинский гриб из перемешанного со снегом бетона, кирпичной крошки, вырванных с корнем деревьев и пепла.

Багровый разлом в небесах, лишившись поддерживающей его магической константы, жалобно, надрывно скрипнул. Пространство содрогнулось в последний раз. Трещина захлопнулась с глухим хлопком, оставив после себя лишь привычное, затянутое серыми тучами омское небо, с которого медленно начали падать крупные хлопья нормального, земного снега.

Наступила мертвая, звенящая тишина.

Ветер постепенно развеял пылевое облако, обнажив масштабы разрушений. Некогда уютный, обжитый район напоминал полигон после испытания тактического ядерного оружия. Всюду зияли дымящиеся воронки. Смятые в гармошку автомобили валялись на крышах уцелевших киосков. Фасады панельных домов щетинились вырванной арматурой, а магистральная теплотрасса била в небо гейзерами кипятка.

В самом центре этого постапокалиптического пейзажа возвышалась черная, безжизненная гора драконьей чешуи, из которой живописно торчало перебитое крыло.

Сквозь руины, кашляя от едкой пыли и спотыкаясь о куски бетона, к эпицентру битвы спешила разношерстная спасательная команда.

Первой бежала Ада, сжимая в руке бесполезную теперь сковородку. За ней, грациозно перепрыгивая через дымящиеся воронки, спешила Ирэн Гаджа. Замыкали процессию Паша Кабан и его перепачканная сажей бригада официантов. Братва тяжело дышала, сжимая в руках кто монтировку, кто огнетушитель, а кто просто отломанную ножку от ресторанного стула.

Компания замерла на краю гигантского кратера.

Смертные стояли с открытыми ртами, не в силах осмыслить открывшуюся картину. Мертвый кайдзю, занимающий площадь небольшого стадиона, внушал животный трепет даже в обезглавленном виде. Чуть поодаль, уткнувшись обугленной мордой в остатки детской карусели, валялась жуткая рогатая голова.

А прямо перед ними, невозмутимо убирая погасший Валирийский Двуручник в импровизированные ножны из обрывка какого-то кабеля, стоял Крид.

Ветеран выглядел слегка потрепанным, но абсолютно невредимым. Черная водолазка превратилась в живописные лохмотья, обнажив бугры литых мышц, покрытых древними шрамами. Тренировочные штаны «Абибас» зияли дырами, а на лице застыла толстая корка из копоти и пепла.

Бывший генерал мрака методично, с брезгливостью завзятого чистюли, стряхивал с уцелевших рукавов вязкую, быстро густеющую на морозе драконью кровь.

— Шеф… — сипло, с благоговейным ужасом прошептал Кабан, выронив огнетушитель. Красный баллон с лязгом покатился по асфальту. — Это что за… мутант такой таежный? Мы же его до весны не разделаем. Нам бензопилы нужны. Промышленные.

Кел-Моран, высунувшийся из брезентового рюкзака Ады, восторженно заскрипел челюстью.

— Разделка отменяется, крестьяне! — пафосно объявил Архилич, чья изумрудная аура радостно мигала. — Вы присутствуете при историческом событии! Высший хищник низвергнут! Врата закрыты! Мы спасли этот унылый мирок от полного и безоговорочного уничтожения! Требую воздвигнуть памятник!

Ада не слушала болтливый артефакт. Девушка бросилась к напарнику, порывисто обняв каменную спину, не обращая внимания на копоть и кровь.

— Ты живой! — выдохнула повариха, утыкаясь лицом в остатки черной водолазки. — Господи, я думала, он тебя сожрет вместе с этим мечом!

Виктор замер, неловко похлопав су-шефа по плечу. Ледяные глаза воителя медленно обвели панораму разрушенного района.

Взгляд тактика скользнул по горящему трансформатору, пробитой крыше родной хрущевки, смятым гаражам. Затем Крид перевел взор на то место, где еще недавно сияла гордая вывеска «Два Гуся».

Ресторана больше не существовало.

Ударная волна и приземление кайдзю не оставили от заведения камня на камне. На месте уютного зала с накрахмаленными скатертями, новой сверкающей кухни и подвала с морозильными камерами зияла огромная, залитая кипятком и заваленная битым кирпичом яма. От новенькой звезды Мишлен, полученной буквально час назад, осталась лишь добрая память в слезах столичного критика, который, к счастью, успел эвакуироваться вместе с остальными гостями.

Инфраструктура, в которую легализованный мигрант вложил столько сил, времени и кулинарного таланта, была полностью, безоговорочно аннигилирована.

Тысячелетний убийца, не моргнув глазом стиравший с лица земли целые континенты, вдруг почувствовал себя бесконечно неловко. Мужчина виновато, как нашкодивший подросток, разбивший мячом соседское окно, посмотрел на хозяйку заведения.

Ветеран тяжело, искренне вздохнул. В этом вздохе не было ни пафоса победителя, ни ярости берсерка. Только безграничная, пронзительная экзистенциальная тоска человека, которому завтра снова придется вставать по будильнику и решать бытовые проблемы.

— М-да, босс… — абсолютно будничным, безмерно уставшим баритоном произнес Крид, разводя руками. — Кажется, теперь мне точно придется менять работу.

Медленно падающий снег покрывал руины спального района, искрящуюся проводку и остывающую тушу дракона. Камера мысленно отъехала вверх, захватывая в кадр одинокие фигурки людей и возвышающегося над ними гиганта посреди эпического сибирского апокалипсиса.

ИНТЕРЛЮДИЯ: «Снежный десант, эльфийский шелк и суровая сибирская реальность»

Пока внизу, среди панельных многоэтажек, разворачивалась грандиозная битва, а багровый разлом в небесах извергал тонны пепла и магмы, ткань мироздания трещала по швам. Исполинский Черный Дракон, проламываясь сквозь межпространственный барьер, работал как гигантский ледокол. Хтоническая рептилия расширила портал настолько, что по краям пылающей воронки образовались временные слепые зоны — крошечные, нестабильные участки тишины, скрытые от магических радаров сходящим с ума эфиром.