— Слушай, Вить, — хмыкнула девушка, пряча ключи обратно. Голос звучал немного хрипло, но на удивление твёрдо. — В моей медкнижке написано «повар», а не «карьерный экскаватор». Эту шкуру я даже с сильной голодухи не прогрызу. Тут болгарка нужна. Справишься своим… тесаком? Мне нужна вырезка, прямо вдоль позвоночника. Мясо там при жизни почти не работает, самое нежное. На быструю прожарку пойдёт идеально.

Мрачный страж неподвижно стоял в нескольких шагах, напоминая изваяние из тёмного металла и запекшейся крови. Истерзанные веками доспехи хранили следы тысяч давно забытых битв. Глубокие вмятины от секир, царапины от когтей неведомых тварей, подпалины от колдовского пламени — броня служила летописью бесконечной войны. Лицо воина, наполовину скрытое элементами шлема, не выражало абсолютно никаких эмоций. Взгляд напоминал два куска стылого, равнодушного льда.

Понятие нормальной еды для этого ветерана давно утратило всякий смысл, превратившись в банальное горючее. Кусок сырой жесткой плоти, пригоршня золы, грязная вода из отравленной лужи — без разницы. Лишь бы физическая оболочка не сдохла и могла дальше махать мечом. Концепция удовольствия от вкуса выветрилась из памяти наёмника столетия назад. А тут — какие-то гастрономические капризы посреди враждебной инфернальной пустоши, где любой лишний шорох может оказаться последним.

Из широкой груди вырвался сиплый, тяжелый вздох, похожий на скрежет несмазанного механического привода. Протяжно скрипнули старые кожаные ремни.

Проводник спорить не стал, видимо, рассудив, что проще молча рубануть, чем выслушивать дальнейшие лекции по разделке туш от смертной девчонки. Медленно, лязгая сочленениями защиты, приблизился к убитой виверне.

Колоссальный двуручный меч, способный одним махом перерубить закованного в сталь рыцаря пополам, в бронированных руках порхал жутко, плавно и легко. Никакой лишней суеты. Никакого дешевого пафоса или широких замахов. Сплошная смертоносная геометрия, доведённая до абсолюта тысячелетиями непрерывной практики.

Острие древнего клинка, тускло мерцающее бледным светом в полумраке, мягко скользнуло под толстый хитиновый край. Тысячелетний убийца поддел пластину с изяществом опытного хирурга, проводящего сложную операцию. Раздался громкий, влажный треск. Лезвие вошло точно в невидимый глазу стык суставов. Ветеран провёл холодной сталью вдоль позвоночника твари так же ровно, словно острым канцелярским ножом разрезал мягкую картонную коробку.

Два коротких, неуловимо быстрых взмаха. Монолитная броня виверны разошлась в стороны широким пластом, обнажив дымящуюся, пульсирующую остаточным теплом багровую плоть. Наёмник ювелирным резом отделил крупный ломоть парного мяса. Подцепил тяжелую добычу широким лезвием и предельно аккуратно, стараясь не собрать пепел с земли, сбросил на чистый плоский валун прямо у ног опешившей напарницы.

Срез выглядел феноменально. Килограммов пять густо-красной, влажно поблескивающей мякоти с тонкими, идеальными прожилками белоснежного перламутрового жира. Стопроцентная премиальная говядина высочайшего грейда. Ни единого рваного края, ни одной лишней плёнки.

— Охренеть, — искренне выдохнула Ада, присаживаясь на корточки и забывая про недавний страх. Профессиональный трепет скрыть не удалось. — Чисто сработано. Наш мясник Михалыч просто удавился бы на собственном фартуке от зависти, увидев такой ровный кусок. Тебя бы к нам в цех на обвалку туш, Витя. Цены б не было! Золотые руки.

Тёмный рыцарь стоически проигнорировал сыплющиеся похвалы. Резким, хлёстким движением кисти стряхнул густую тёмную кровь с клинка, брезгливо разбрызгав её по камням. Привычно закинул тяжелое оружие обратно на широкое плечо.

Добыть исходник для ужина — только половина проблемы. Требовалось еще оперативно обустроить безопасный лагерь, пока их самих не пустили на шашлык местные падальщики, наверняка уже почуявшие запах свежей крови на десятки километров вокруг.

Окружающий пейзаж к расслабленным дружеским пикникам на природе совершенно не располагал. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась голая каменистая пустошь, изрытая глубокими трещинами и воронками. Кое-где из растрескавшегося грунта торчали мёртвые, высохшие деревья, похожие на изуродованные артритом пальцы великанов, тянущиеся к свинцовому небу.

Ни портативной газовой горелки, ни чугунной сковороды, ни решетки гриль Бездна выдавать не собиралась. А жарить такую кулинарную роскошь криво насадив на грязную палку над открытым огнём — прямое, непростительное преступление против ремесла. Весь ценный сок моментально уйдёт в пепел, оставив после себя сухую, несъедобную подошву.

Железобетонная практичность воина снова взяла верх над ситуацией. Прошагав пару десятков метров, бессмертный остановился возле сухого, давно окаменевшего ствола. Короткий, безжалостный удар закованного в металл сапога. Дерево с громким пушечным треском переломилось у самого основания. Грохнулось на землю, подняв тучу серой удушливой пыли. Рыцарь молча принялся крошить сушняк на ровные поленья, просто ломая толстые ветви руками, попутно сгребая ногами крупные плоские булыжники в одну кучу.

Буквально за пару минут прямо на голой земле вырос отличный, устойчивый очаг в форме подковы. Каменная стенка надёжно закрывала будущее пламя от пронизывающих сквозняков. Внутрь полетели наломанные сухие дрова. Затем тяжёлый взгляд наёмника выхватил из скальной осыпи массивный кусок чёрного сланца, наполовину ушедший в грунт.

Вырвав каменную плиту из твёрдой земли с такой лёгкостью, будто это кусок картона, гигант небрежно обтёр её поверхность краем своего изодранного плаща. Водрузил поверх валунов. Конструкция выглядела монументально и надежно. Настоящая первобытная жаровня-гриль, способная выдержать температуру адского пекла и не треснуть.

Огонь добыли быстро и без лишних магических ритуалов. Проводник просто поднёс стальной наруч к заточенной кромке меча и с огромной силой чиркнул. Раздался оглушительный, режущий зубы металлический скрежет. Сноп густых, ослепительно белых искр ударил в сухой мох, предусмотрительно подложенный под дрова в самом низу очага.

Растопка вспыхнула мгновенно. Магия это была или суровая местная физика — сибирячке было глубоко плевать, главное, что метод работал безотказно.

Жадные, жёлто-оранжевые языки пламени весело заплясали в сером сумраке пустошей. Огонь агрессивно пожирал древнюю сушь с приятным потрескиванием, отгоняя прочь инфернальные тени. Чёрное днище сланцевой плиты начало медленно накаляться, меняя цвет. В промозглый, пропитанный вечным холодом воздух потекли волны мощного, плотного жара. Впервые за всё время пребывания в этом сюрреалистичном кошмаре девушка почувствовала мимолётный, робкий уют.

— Сервис пять звёзд, — хмыкнула повариха, с облегчением усаживаясь у импровизированной кухни и протягивая озябшие руки к благодатному теплу. — Мечта туриста. Хоть сейчас открывай базу отдыха «Инферно». Все включено, аниматоры прилагаются.

Работа наконец-то закипела. Отыскав неподалеку длинный, острый как бритва обломок виверньей чешуи, отлетевший во время рубки, Ада тщательно обтёрла его о куртку. Самодельный тесак лёг в ладонь как влитой, баланс оказался на удивление удачным.

Мраморное мясо резалось восхитительно легко, лезвие проходило сквозь волокна как сквозь подтаявшее масло. Ломти ложились на чистый камень один за другим. Ровные, аккуратные стейки толщиной строго в два пальца — золотой стандарт классической кухни.

Руки делали привычное, заученное годами дело. Разум радовался простым, понятным действиям. Наконец-то появился хоть какой-то контроль над ситуацией. Маленький островок нормальности посреди тотального, беспросветного безумия.

Но внезапно чёткий, ритмичный процесс прекратился.

Девушка машинально поднесла кусок сырой плоти поближе к лицу, принюхалась. Брезгливо, до судорог в лице, скривилась. Плечи безвольно поникли. Острый осколок чешуи с сухим стуком выпал из ослабевших пальцев на камни.