В полном противоречии с этикетом Кристофер сделал шаг к Анне и положил руку ей на талию.

— ДеМерси, не считайте себя обязанным пренебрегать какими-либо из ваших важных дел ради моего шурина, — ответил он. — Он смышленый мальчик и поэтому вполне сможет обойтись без вашей… помощи.

«Дэниел, не давай ему повода. Не надо», — лихорадочно подумала Анна.

— О, я найду пару часов для Энтони, Девенпорт, — сказал он, напротив, провоцируя его. — Любой совет всегда может пригодиться в жизни. К примеру, вы представить себе не можете, какая потасовка может начаться во время полдника, если у кого-то украдут яблоко. — Он внимательно посмотрел на искривленный нос, не выказывая ни малейшего чувства вины. Напротив, казалось, он злорадствует. — Я мог бы научить этого парня парочке ударов, как вы считаете?

«О, ради всего…»

— Дэниел, — быстро вмешалась Анна, — почему бы тебе не рассказать нам о твоем пребывании в Лондоне? Ты видел…

Ее муж еще крепче сжал ее талию, притягивая к себе.

— Скажите мне, ДеМерси. Вы случайно не простудились в городе? — спросил он с безупречными манерами. — Ваш голос сегодня звучит немного резковато.

— Резковато? — переспросила миссис Мортимер, и Анна почувствовала потребность истерически рассмеяться. — Не думаю. Надеюсь, вы не заболеваете, мистер ДеМерси, иначе мне придется перераспределять все места за столом завтра вечером.

(Немедленно воспользуйся отвлекающим маневром.)

Анна встала на цыпочки и приблизила губы к уху мужа. Вернее, она хотела бы это сделать, но его ухо находилось так высоко, что было практически недосягаемо.

— Кристофер, прекрати, — прошептала она на упреждение. — Ты ведешь себя как ребенок.

— Вовсе нет, — тихо ответил он. И он слегка наклонил к ней лицо. — К тому же, он начал первым.

Анна слегка приподняла уголки губ.

— Это, мистер Девенпорт, самая зрелая фраза из всех, что я от вас слышала за все время нашего знакомства.

Она была счастлива и удивлена, увидев, что он расслабился. Он одарил ее слабой, едва заметной улыбкой, которая смягчила ее вопреки ее воле. По ночам Кристофер не скупился на улыбки для нее, но они были прелюдией к любви. Даже те нежные слова, которые он говорил ей, не имели цены в вихре его чувств. Днем же… Днем он оставался отстраненным, замкнутым в своих глубинах, в своих внутренних битвах, омрачавших его глаза. Именно тогда его улыбка становилась драгоценной.

(Но что с тобой случилось, Анна?)

Что сказал ей Дэниел неделю назад, когда рассказывал о своей матери?

«Ужасно, Анна, любить того, кто этого не заслуживает».

Назвав себя глупой, она отстранилась, снова поворачиваясь к окружающим. Она заметила, что Дэниел смотрит на нее как-то странно, почти с грустью, но в то же время с облегчением; Дэниел, который умел читать ее мысли. Она опустила голову, густо покраснев.

Миссис Мортимер помахала кому-то рукой.

— С вашего позволения, — сказала она, — теперь я должна вернуться к своему мужу.

— Миссис Мортимер, я пойду с вами, — сказала мисс Аберуорти, присоединяясь к ней. — Мне нужно спросить миссис Робертсон, довольна ли она новой горничной, которую я ей рекомендовала. Знаете, — добавила она со смущением, в которое Анна не поверила ни на секунду, — поведение ее предыдущей горничной… О, простите. — Она неохотно замолчала. — О таких вещах говорить неуместно.

«Где Аннабель научилась всегда делать нужное лицо для нужного случая? — подумала Анна. — Это не могло быть легким делом, учитывая, что в этом не было никаких реальных эмоций. Как она их не путает? Например, не случается ли ей сделать радостное лицо, когда она собирается выразить отвращение, или использовать гневное лицо вместо доброго?» Разрываясь между тошнотой и восхищением, Анна подумала, что рано или поздно ей действительно придется спросить ее об этом.

Глаза миссис Мортимер вспыхнули от восторга.

— О, конечно, мисс Аберуорти, вы абсолютно правы! О некоторых вещах лучше не говорить. — Она поспешно распрощалась; вероятно, ее настроение настолько улучшилось от упомянутого слуха, что она больше не беспокоилась о том, сколько людей будет у нее на ужине завтра вечером. — О, мистер Девенпорт, — сказала она, отходя, — помните, что мой муж хотел с вами познакомиться.

— Непременно, миссис Мортимер. Я присоединюсь к вам через минуту.

Обе дамы удалились, и Анна услышала, как миссис Мортимер произнесла с чем-то похожим на жадность:

— Аморально, вы сказали, Аннабель?..

Ответ Аннабель она не расслышала, и теперь пятеро из них оказались в очень странной компании. Лед был просто арктическим, и Анна надеялась, что Мэттью хоть немного его растопит, но он, похоже, не собирался этого делать. Он наблюдал за Дэниелом и Кристофером так, словно ожидал, что они сами во всем разберутся. Анна подумала, что это совершенно неразумно, учитывая предыдущие — все более безуспешные — попытки. Единственной, кто чувствовал себя непринужденно, была Люси. Конечно, она заметила антипатию между этими двумя — это было очевидно, — но по крайней мере она не знала, что унижение Кристоферу Девенпорту нанес вовсе не ночной горшок.

Дэниел прочистил горло и посмотрел прямо на Кристофера, но — неожиданно — без всякой враждебности.

— Я бы очень хотел навестить Энтони завтра после обеда, Девенпорт, — сказал он. Мгновение спустя он как бы невзначай добавил: — Если вы не возражаете. — Ему было нелегко. Нет, совсем нелегко. В горле у него все еще стоял ком, и он попытался его проглотить. Если это было возможно, Анна зауважала его еще больше.

Кристофер ответил не сразу. Он был застигнут врасплох — этот человек, всегда знавший, как действовать в бою, часто оказывался неловким в мирное время. Он опустил голову, приложил руку ко лбу и потер его кончиками пальцев.

— Это не принесет ему никакой пользы, — заявил он. Он помолчал, а затем поднял глаза. — Но вы вольны поступать как знаете, ДеМерси.

Анна почувствовала, как странное чувство согревает ее сердце и живот. «Что это я вижу на лице моего мужа? Волнение?» Она не успела порадоваться этому, потому что эмоция исчезла так же быстро, как и появилась. Обычная пелена высокомерия и непроницаемости снова опустилась на его лицо.

Он повернул голову налево. Дэниел проследил за его взглядом, и та же темная пелена омрачила и его черты: к ним приближался Леопольд ДеМерси.

«Вся семья в сборе», — подумал Кристофер, когда к ним присоединился Леопольд. Ему слишком сильно нужно было с ним поговорить, чтобы упускать такой шанс.

Его отец пожелал всем доброго вечера. Его встретили более-менее приветливые лица, а он долгим взглядом посмотрел на Кристофера и Дэниела, словно поражаясь тому, что видит их так близко друг к другу.

— Дэниел, ты сегодня не танцуешь? — спросил он сына. Тон был одним из двух, которые он приберегал для Дэниела: насмешка. Вторым было раздражение. Он с ног до головы оглядел Люси, которая была очаровательна в сине-белом наряде, а её светлые волосы сияли в свете всех огней зала. — Ты не пригласишь эту прекрасную юную леди на танец?

Дэниел стиснул челюсти, и казалось, на его лице борются смешанные чувства. Он молчал, казалось, целую вечность, пока Люси пристально смотрела на него. Наконец он прервал это невежливое молчание.

— Люси, окажете ли вы мне честь на следующий танец? — Его голос звучал так, будто доносился изнутри средневекового шлема, настолько он был отстраненным и металлическим.

— Спасибо, Дэниел, — ответила она, и её голос тоже прозвучал отстраненно, но вместе с тем печально. — Я уже обещала.

— На самом деле, танцевать со мной, ДеМерси, — сказал Мэттью. — Я не чувствовал такого волнения со времен своей конфирмации.

Казалось, Дэниела задел тон Люси. Позабыв об отце, он попытался снова:

— Тогда следующий после него?

— Посмотрим. Признаться, я немного устала сегодня вечером.