— Дэниел, пожалуйста!

Дрожа, Анна приблизилась к ним, протянув руки. Дэниел замер и жестом велел ей остановиться, вытянув руки в стороны.

— Анна, не подходи! Держись подальше!

(Осторожно, Дэниел. В бою никогда не отрывай глаз от противника.)

Кристофер толкнул его в сторону, пытаясь сбросить с себя. Ему это не удалось, но Дэниел сдвинулся достаточно, чтобы Кристофер смог поднять одно колено, которым он нанес ему ужасающий удар в низ живота. Он вложил всю силу, на какую был способен в таком положении, и с невероятным удовлетворением увидел, как брат изменился в лице, резко выдохнул и завалился набок, зажмурившись от боли.

— Пожалуйста, пожалуйста, прекратите! — умоляла Анна.

Кристофер прыгнул на брата, усевшись ему на живот и придавив его руки своими ногами. Левой рукой он схватил его за волосы и занес правый кулак, готовый ударить со всей силой, что у него была. Он надеялся, что Дэниел посмотрел в зеркало перед выходом, потому что его отличительные черты очень скоро будут перекроены.

Анна бросилась к нему.

— Кристофер, пожалуйста! — Обезумев, она схватилась за его занесенный кулак. Она не понимала, насколько это было опасно.

— Анна, отойди! — прорычал он, вырывая кулак из ее рук.

— Анна, уходи! — закричал Дэниел, пытаясь вырваться. — Анна, пожалуйста!

Разве могла она их послушать? Слушала ли она когда-нибудь? Нет, и она опустилась на колени рядом с ними. Она вытянула руки, и Кристофер чуть не упал от изумления, когда она обвила его руками и обняла. Да, она обняла его, как ни абсурдно — при данных обстоятельствах это было безумием, и последним, чего можно было ожидать. Но Кристоферу это показалось таким логичным, таким уютным и таким мягким.

Анна прижалась головой к его груди на уровне сердца, которое билось с быстрыми, оглушительными ударами.

— Пожалуйста, Крис, — сказала она. — Хватит. Пожалуйста.

Эти трое, расположившиеся на полу, представляли собой весьма странное зрелище: Дэниел, вытянувшийся во весь рост; Кристофер, сидящий на нем с занесенным в воздух кулаком; и Анна, которая обнимала его, опустив голову.

— Пожалуйста, Кристофер.

Он закрыл глаза. Теплые объятия жены проникли в него с горьким чувством: он знал, что это всего лишь уловка, чтобы отвлечь его от Дэниела, но не мог мыслить здраво. Он знал, что он глупец, и знал, что она цинично использует свою власть, чтобы оттащить его от человека, которого она любила, — но он не мог оттолкнуть ее нежное тело. Он даже не мог заставить себя проигнорировать это. Его руки опустились вдоль туловища, и он замер, пока Анна плакала на его пиджаке, и эмоции захлестнули его против его собственной воли.

(Ты жалок — ты ведь это знаешь, верно? Жалкая марионетка в руках этой женщины.)

Он открыл глаза и схватил ее за запястья, высвобождаясь из объятий. Он немедленно встал, оттолкнув ее, и Анна уперлась ладонью в пол, чтобы снова не упасть. Мгновение спустя она тоже поднялась, опираясь на руки, а Дэниел сел, его бледное лицо было разбито.

— Кристофер? — позвал Энтони, просунув голову в дверь. — Анна?

Все трое повернулись к дверному проему; Дэниел поспешно вскочил на ноги.

— Энтони, уходи и не подпускай брата и сестру, — спокойно сказал Кристофер с бесстрастием человека, скрывающего тайну — тайну крови, взволнованной объятием. Он поправил пиджак и почувствовал вкус крови во рту. Его лицо, должно быть, представляло собой катастрофу, если оно хоть немного походило на лицо его сводного брата.

Ослушавшись, Энтони вошел на кухню.

— Я соберу хлеб, — сказал он, поворачиваясь к сестре. — Я тут немного приберусь, Анна. Папа скоро будет здесь.

На полу валялись буханки. Кухня выглядела так, словно по ней пронесся торнадо. Лица Кристофера и Дэниела казались нуждающимися в гораздо большем, чем просто «немного прибраться». Анна закрыла рукой глаза, которые все еще были влажными от слез.

— Энтони… — начала она, но тут же остановилась, возможно, потому что не знала, что сказать этому мальчику, который казался самым взрослым человеком в комнате.

Кристофер посмотрел на Дэниела.

— Чтобы я больше никогда не видел твоего лица в этом доме, ДеМерси. — Его голос был спокойным, но твердым — голос, к которому следовало отнестись чертовски серьезно. — В следующий раз ты так легко не отделаешься.

— Ты нравился мне больше, когда изъяснялся как учебник печатной риторики, Девенпорт. — Его голос был тихим, потому что он помнил о присутствии Энтони. Он не хотел, чтобы тот слышал, но маленькие дети всегда слышат все, несмотря ни на что. — Тем не менее, я понимаю, что ты сильно отличаешься от того, кем хочешь казаться окружающим.

— Пожалуйста, Дэниел, — взмолилась Анна, не сводя глаз со своего мужа, словно контролируя его своим взглядом. — Уходите сейчас же.

Дэниел покачал головой.

— Я не могу оставить тебя здесь с ним, Анна. — Это было утверждение, а не гипотеза. — Он опасен, и…

«Ты до сих пор не понял, насколько опасен». Кристофер снова сделал движение, чтобы приблизиться к нему, но Анна вытянула руки вперед, останавливая его.

— Дэниел, прекратите, — приказала она, не глядя на него, вместо этого пристально глядя на мужа твердым взглядом. — И вы, Кристофер, успокойтесь. Я не позволю вам проявлять насилие в этом доме.

Дэниел сдвинулся в сторону, чтобы обойти ее, но она не позволила. Она подошла ближе к мужу — и с тем же горько-сладким изумлением, что и мгновение назад, Кристофер снова оказался в объятиях своей жены. Она стала словно щитом между ним и Дэниелом.

«Объятие ведь ничего тебе не стоит, не так ли, Анна?» — подумал он с той же утомительной иронией, в то время как раздражающая хрипота заставила его откашляться. Боль, очень отличающаяся от боли в разбитом носу, прорвалась, как нарыв, где-то глубоко внутри него. Он высвободился из ее рук, но без прежней силы. Он отступил назад.

— Пожалуйста, Дэниел, уходите, — сказала Анна. — Не бойтесь за меня. Мой муж ничего мне не сделает.

— Анна, я…

— Идите, Дэниел. Скоро придет мой отец, и он не должен видеть вас с таким лицом. Идите через столовую. Вы знаете дорогу.

— Анна…

— Вон! Пока сюда не пришла моя семья — пожалуйста!

Но Дэниел не хотел уходить. Что-то дрогнуло в его лице — ужасный страх сделать неправильный выбор.

— Анна, я не могу! Разве ты не понимаешь? Я не могу оставить тебя с…

— Это мой дом, Дэниел, и я приказываю вам уйти. Вон, немедленно!

Ему показалось, что она просит его убить ее.

— Боже правый, Анна… — Потрясенный настолько, что позволил себе богохульство в присутствии женщины, он уставился на Кристофера, и его зеленые глаза резко контрастировали с краснотой крови на лице. — Если ты причинишь ей боль, Девенпорт! — произнес он голосом, исходившим Бог знает из какой части его существа — какой-то пещерной, потаенной и, возможно, древней части. — Если ты хоть пальцем ее тронешь, я убью тебя, клянусь.

— Уходи, ДеМерси, — сказал Кристофер, но устало, словно от гнева, кипевшего в нем еще мгновение назад, остался лишь след. — Уходи, если не хочешь, чтобы я сам убил тебя прямо здесь, на глазах у моей жены.

Энтони выронил метлу, которую держал в руке, заставив всех троих резко обернуться. Они и забыли о нем, погрузившись в собственные тирады — такие, какие ведут взрослые, полагая, что ребенок невидим.

Мальчик подбежал к ним, его лицо было серьезным и решительным. Энтони знал, что делать, как и все одиннадцатилетние дети.

— Идемте, сэр, — отрывисто сказал он и взял Дэниела за руку. — Я провожу вас до двери.

Он потянул его слегка, но мягко. Дэниел отрешенно посмотрел на него и бросил взгляд на Анну.

— Идите, Дэниел, пожалуйста, — взмолилась она. — Если вы останетесь, будет только хуже.

В его глазах старая боль смешалась с новой. Сломленный, он позволил увести себя, словно его влекло за собой морское течение. В дверях он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на нее.

— Идите, Дэниел, — сказала ему Анна спокойным тоном. — Не бойтесь за меня. Это не… — Она внезапно замолчала. — Не бойтесь, — тихо повторила она. — Не беспокойтесь, Дэниел.