— Пуф, — повторила Грейс.

— Принцесса полетела на драконе Григó и воссоединилась со своим возлюбленным принцем, который был заживо погребен под горой хлеба и злой капусты, и спасла его. И всю оставшуюся жизнь они ели только хлеб и капусту.

— Как мы! — радостно закричала Грейс.

— В точку! — со смехом сказала Анна.

— Я бы совсем не хотела встретиться со злой капустой, — раздался ласковый голос у нее за спиной.

«Люси!»

Анна быстро вскочила вместе с братьями и сестрой. Она провела руками по платью, чтобы разгладить его, и обернулась с лучезарной улыбкой, которую всегда приберегала для подруги.

И тут она увидела его.

«Он».

Удар в голову. Должно быть, кто-то ударил ее ногой по голове, потому что шок был настолько сильным, что у нее подкосились колени, и она смогла удержаться на ногах, лишь положив руки на плечи Грейс, из-за чего та тоже едва не упала.

— Ай! — захныкала девочка.

Анна посмотрела на нее с неподдельным ужасом, и Грейс неправильно поняла ее испуганное выражение лица.

— Знаешь, ты не сделала мне больно, — сказала она, успокаивая ее и обнимая за ноги.

Нора подняла глаза и, увидев нового гостя, вскочила со стула.

— О, боже правый, мисс Люси. Мы и не заметили, как вы пришли. Вам пришлось самой открывать дверь. И вашему спутнику.

Все детские глаза обратились к этому высокому джентльмену.

— Колдун! — выпалила Грейс, без колебаний указывая на него своим маленьким пальчиком. Она узнала его мгновенно, благодаря описанию, которое ее сестра дала в сказке.

— Грейс! — воскликнула Люси. Из ее уст вырвался легкий смешок, который был совершенно очевиден, несмотря на попытку Люси приглушить его ладонью.

Анна, с другой стороны, не смеялась. Она не могла ни говорить, ни дышать, ни двигаться, ни даже моргнуть. Ее разум полностью отключился, и это отражалось в абсолютной неподвижности ее тела.

(Это Кристофер Девенпорт, Анна. Ты помнишь его? Он поцеловал тебя чуть больше недели назад. Он унизил тебя. Он смеялся над тобой, и он угрожал твоей семье.)

Ее семье. Ее семье — боже милостивый, это правда — ее семья была здесь, с ней, прямо сейчас! Анне было страшно, несомненно; она была даже глупой, но она по-прежнему оставалась старшей сестрой трех маленьких детей! Она выпрямилась во весь рост и встала перед ними, чтобы защитить их с яростью, которой, как она думала, в ней никогда не было. Как только этого мерзавца пустили в ее дом?

Поскольку она не могла устроить сцену, она сказала:

— Нора, пожалуйста, отведи детей на кухню и дай им немного хлеба.

— Кто этот человек, Анна? — спросил Энтони.

— Энтони, иди на кухню прямо сейчас.

Заметив ее резкий тон и отрывистый кивок головы, брат решил, что лучше не задавать никаких вопросов, и вместе с остальными детьми последовал за Норой, хотя и немного нерешительно.

— Не волнуйся, Энтони, — сказала Грейс, утешая его по пути на кухню. — Скоро он сделает «пуф».

Но несмотря на оптимизм этих слов, с колдуном все было в порядке. Вот он стоял в дверях, невозмутимый и спокойный. Может быть, даже умиротворенный. Анна, напротив, чувствовала, что теряет сознание, и стояла посреди комнаты, глядя на него с ненавистью, которой она никогда прежде не испытывала ни к кому. Увы, безобидной ненавистью, и, собственно говоря, он лишь ответил на ее взор своим идеально голубым, расслабленным взглядом.

— Анна, ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Люси, входя в комнату.

«Хорошо» было, пожалуй, не самым подходящим словом. Анна едва смогла повернуться к ней, отводя глаза от этого… от этого…

— Я знаю, что он тебе не по душе, но, правда, это не моя вина, — прошептала ей Люси, подойдя ближе. — Он во что бы то ни стало захотел проводить меня сюда.

Ее подруге было так жаль, и что Анна могла поделать? Вышвырнуть его из дома прямо у нее на глазах? Расцарапать ему лицо, чтобы стереть с него этот самодовольный вид? Или пригласить его выпить с ними чаю, предложить пару печений и радушно ему улыбаться?

«О, черт возьми!»

Но, мягко говоря, у нее не нашлось для него улыбки. Она глубоко вздохнула.

— Это не имеет значения, Люси, — наконец ответила она. Ее тон был более безжизненным, чем потухшая свеча. — Конечно, мне придется убить тебя, но надеюсь, это не разрушит нашу дружбу.

Люси тихонько рассмеялась.

— Мы пробудем здесь всего пять минут, клянусь, — пробормотала она. — А потом я вернусь тайком. Придется улететь на сером драконе.

— Могу я войти, или вы заставите меня стоять в дверях, мисс Чемпион? — спросил Кристофер с абсолютным самообладанием.

Он забавлялся.

(Прямо как он забавлялся восемь дней назад. Не так ли, Анна? Ты плакала и умоляла, а он забавлялся донельзя).

Она уставилась на него с гневом. И страхом. И стыдом. Этим проклятым стыдом, который она не заслужила испытывать. Она даже не знала, что ему ответить. Затем она увидела недоуменный взгляд на лице Люси и произнесла то, что ни за что на свете не хотела бы говорить:

— Пожалуйста, присаживайтесь. Сюда.

Ее голос прозвучал ужасно жалко и взволнованно. Она сама была ужасно жалкой и взволнованной.

Кристофер вошел в комнату. Его размеры впечатляли, как она и помнила. Он сел, и даже сломанный диван, который обычно поглощал гостей целиком, с ним ничего подобного не сделал. Даже сидя он оставался невероятно большим. И невероятно угрожающим. Но зачем он здесь? Было ли это просто неудачным совпадением? Или же… или же он все еще злился на нее? Эта перспектива разъедала ее сердце и нутро. Боже на небесах, ее братья и сестра были на кухне, а отец — в огороде.

О, зачем этот джентльмен был здесь?

Люси откашлялась и попыталась завязать светскую беседу. Напряжение было настолько густым, что казалось, будто они смотрят друг на друга сквозь плотный черный дым.

— Итак, Анна, — бодро начала она. — Сегодня я пришла по очень важной причине, которая не терпела отлагательств.

— О. — Как и его поцелуи, и этот страх внизу живота, и эти слова, которые все еще насмехались над ней снова и снова, и слезы, и слабость, и его мощь, которая раздавила ее и отняла у нее каждую каплю достоинства, и — возможно, самое худшее — как он ласкал ее…

Вошла Нора, неся поднос с чайными чашками.

— Анна. Я заварила чай. Для твоих гостей.

Она с трудом поднялась.

— Большое спасибо, Нора.

Она взяла у нее поднос, и заварочный чайник опасно покачнулся. Тем не менее ей удалось его не перевернуть, и она поставила поднос на стол в гостиной. Люси помогла ей разлить чай, возможно потому, что заметила, как Анна испытывает некоторые трудности. На самом деле довольно много трудностей. Какой прекрасный эвфемизм, чтобы сказать, что она дрожала, как пух одуванчика на ветру. И она стояла прямо перед Кристофером, который наслаждался сценой, и его губы изогнулись в легкой улыбке.

Но почему он был здесь? А что, если он осознал, что он ужасный, постыдный человек, и пришел просить у нее прощения?

(Анна…)

Ну конечно! Должно быть, так оно и есть! Не то чтобы она могла забыть его нападение, естественно, но эта мысль ее успокоила. Так оно и было, без сомнения!

— Как поживает ваша матушка, мисс Эдвардс?

Кристофер обратился к Люси, но Анна чувствовала на себе его взгляд. «Совершенно точно нет. Он не хочет извиняться», — в ярости подумала она, сжимая ручку чайной чашки.

— О, по правде говоря, она уже довольно долгое время невероятно несчастна.

Кристофер закашлялся, выплюнув глоток чая обратно в чашку; очевидно, он не считал подобный ответ возможным.

— Должно быть, это из-за погоды, — продолжила Люси. — Я стараюсь держаться от нее как можно дальше, потому что, когда она в таком состоянии, ничего хорошего из этого не выходит. — Она замолчала и внезапно сменила тему. — Но, Анна, как я уже говорила, у меня для тебя очень важная новость.

Кристофер внимательно прислушался, и Анна ответила, пытаясь выбросить из головы мысль, от которой никак не могла избавиться.