Потому что сейчас?

Ну что ж, теперь я чертовски рад.

Для меня все сложилось как нельзя лучше.

Срань господня, мне требуется все мое самообладание, чтобы прямо сейчас не ухмыляться как сумасшедшему. Господи, честно говоря, было трудно не рассмеяться над абсурдностью всего этого разговора.

Это абсолютное совершенство.

Я не смог бы придумать лучшего сценария, даже если бы попытался.

Я хотел найти способ держать ее рядом, и чтобы она чувствовала себя в безопасности, и что ж, думаю, я нашел способ сделать это.

Поправка, она была той, кто пришла ко мне.

Все мои усилия в конце концов привели к этому, и ничего не могло получиться прекраснее.

Что может быть лучше для сближения с ней, чем защитить ее от страшного преследователя?

Кто лучше защитит ее от преследующего ее парня, чем… парень, который преследует ее?

Это действительно великолепно, потому что всякий раз, когда она со мной, преследователь не беспокоит ее. И всякий раз, когда я по удобству не могу быть рядом с ней, ее преследователь может подкрасться и подкараулить ее.

Я имею в виду, мне не особенно нравится, что она меня боится, но она не знает, что это я, поэтому, пока я могу поддерживать видимость с обеих сторон, и она начнет чувствовать себя ближе к нам обоим, она в конце концов смирится с тем, что мы одно и то же лицо. Конечно, она начнет влюбляться в нас обоих, а потом, когда поймет, что мы один и тот же человек, она поймет, что безумно влюблена в меня, верно?

Ей придется это сделать.

У нее не будет другого выбора.

Ладно, может быть, я немного брежу, но любовь сводит с ума всех.

Все хорошо, все будет хорошо.

Сейчас она выглядит такой красивой, и ясно, что она пришла сюда сразу после того, как проснулась и поняла, что я был в ее общежитии. Гордость наполняет меня при мысли о том, что из всех людей она обратилась именно ко мне. Не к своим друзьям, не к Логану, Харли или Коулу. Не полиции и не ее родители, а я.

Она выжидающе смотрит на меня, и я запоздало понимаю, что она задала мне вопрос.

Но какой?

Я ломаю голову.

Итак, ты мне поможешь?

Я придаю своему лицу выражение задумчивости. — Конечно, малышка. Но почему я?

Что именно заставляет тебя нуждаться во мне, из всех людей?

Она теребит нижнюю губу, и я почти теряю тот небольшой контроль, который у меня есть, и высвобождаю ее, чтобы прикусить самому.

Черт, это тяжело.

Акцент на слове «тяжело».

Нахождение в одиночестве и в такой непосредственной близости требует больше контроля, чем я когда-либо считал необходимым.

— Ты уравновешенный. Тот, кто может контролировать себя. Я не хочу, чтобы остальные знали, потому что я не хочу, чтобы они сошли с ума и попытались убить этого парня. Я доверяю тебе и знаю, что ты будешь всем сердцем защищать меня, уважая при этом мои желания.

Я сдерживаю фырканье. Способен ли я контролировать себя? Мои действия в последнее время доказывают обратное.

Но она пришла ко мне, потому что доверяет мне.

В груди у меня теплеет, и мне приходится подавить желание посадить ее к себе на колени и обнять.

Мой взгляд скользит по ее спортивным леггинсам и толстовке с капюшоном, в которых она обычно никогда не выходила из дома, и я знаю, что она, должно быть, была напугана, когда проснулась этим утром.

Я знаю, что должен чувствовать себя виноватым из-за этого.

Но я не могу заставить себя чувствовать ничего, кроме восторга от того, что она сидит здесь со мной.

Мой взгляд цепляется за браслет и, черт возьми, мой и без того наполовину твердый член утолщается в моих спортивных штанах. Я отодвигаюсь, чтобы она не могла видеть свидетельства моего возбуждения.

Она все еще носит его.

Я убежден, что то, что она все еще носит подарок, который я тщательно подобрал для нее, означает, что она уже наполовину влюблена в меня.

Осталась только вторая половина.

Однако я не привлекаю к этому внимания, потому что не хочу, чтобы она чувствовала, что неправильно — носить его, а потом смотреть, как она его снимает. Чем дольше я его не признаю, тем дольше она будет его носить.

Надеюсь.

Мне нравится видеть ее в чем-то, что я купил для нее, как будто я отмечаю ее, заявляю на нее права, как будто она показывает миру, что она моя.

Я имею в виду, может быть, это немного драматично, поскольку это всего лишь браслет, значение которого буквально никто не поймет, но мы будем работать над вещами, которые действительно покажут, что она принадлежит мне.

Начнем с того, что она надела браслет.

Мы закончим тем, что она возьмет мою фамилию.

Или, может быть, я возьму ее? Я не возражаю, пока весь мир знает, что мы принадлежим друг другу.

— Ты же знаешь, я всегда прикрою твою спину. Что именно тебе от меня нужно? — Кроме того, что я притворяюсь, что защищаю тебя от преследователя, которым на самом деле являюсь я. — Ты уверена, что нам не следует рассказать остальным? Сообщить об этом? Мы понятия не имеем, насколько опасен этот парень.

Ответ — очень.

Не для нее, конечно. Никогда для нее.

Просто представляет опасность для любого другого парня, который хотя бы посмотрит в ее сторону.

На мгновение она выглядит неуверенной, как будто действительно обдумывает мои слова, прежде чем покачать головой, и в ее глазах снова вспыхивает та решимость, от которой мне хочется зацеловать ее до смерти.

— Никому не говори. По крайней мере, пока. Я не хочу всех волновать и устраивать из этого грандиозный спектакль, когда я ему, вероятно, наскучу к следующей неделе.

Я подавляю фырканье.

Этого никогда не случится, детка.

— Хорошо, мы можем пока никому не говорить. Но что ты на самом деле хочешь, чтобы я сделал?

Она ерзает на диване, и у меня возникает отчетливое ощущение, что она понятия не имеет, чего от меня хочет.

— Хорошо, — говорю я, избавляя ее от страданий. — Как насчет того, чтобы я попытался придумать план, чтобы выяснить, кто этот парень, и мы сможем разобраться, как только выясним его личность? А пока я попрошу Логана проверить твою систему безопасности. — Я определенно этого не сделаю. — И я приклеюсь к тебе как липучка. Во всяком случае, так часто, как только смогу. В перерывах между занятиями и попытками уберечь ребят от подозрений... — Я замолкаю, и она нетерпеливо кивает.

— Это прекрасно! И я никогда не ожидала, что ты будешь со мной 24/7. У тебя тоже есть своя жизнь, и я не ожидаю, что ты отложишь ее ради меня.

Только я бы так поступил.

Я бы непременно так и сделал.

Поскольку она — мой гребаный мир, и я готов буквально на все ради нее.

Но она не может этого знать.

Пока нет.

Скоро, я обещаю себе.

— Будет трудно выяснить, кто он, не привлекая Логана, поскольку он, вероятно, лучший человек для выслеживания кого-либо, но за эти годы он научил меня нескольким трюкам, и я уверен, что мы сможем это выяснить.

Ее глаза наполняются слезами, и это зрелище выводит меня из себя, но в то же время заводит.

Срань господня, я облажался.

Ну что ж.

— Эй, эй, эй. Не плачь, малышка. — Я соскальзываю с дивана и приседаю перед ней на корточки, прежде чем взять ее лицо в свои руки. Я смотрю на нее снизу-вверх, стараясь не смотреть на нее с благоговением в глазах. — Мы разберемся, верно? Все будет хорошо.

Ее подбородок дрожит, но она берет себя в руки, и как раз в тот момент, когда я думаю, что она собирается отстраниться от меня, она делает обратное. Она бросается ко мне, и я падаю назад, приземляясь на задницу с Грейси на коленях.

Я отодвигаюсь, чтобы она не почувствовала, насколько неуместно я сейчас возбужден, прежде чем обхватываю ее руками и крепче прижимаю к себе. Я позволяю чувству ее присутствия захлестнуть меня, получая утешение от того, что впервые держу ее в своих объятиях вот так.

Конечно, мы обнимались и раньше, но это никогда не было чем-то большим, чем мимолетное, случайное объятие.