— Поверить не могу, что бабушка согласилась взять тебя на лето! — улыбалась я, разглядывая ее загорелую мордашку.

На контрасте с ней я была бледной как поганка, потому что практически не выходила на улицу, только если погулять с детьми.

— Я тоже, — хихикнула Алиса. — Впервые за всю мою жизнь я живу у них больше трех дней. И, кажется, бабушка уже пожалела о своем решении…

Я фыркнула. Бабушка никогда не была нянькой, она всегда жила свою жизнь, не желая даже минутку свободного времени посвятить нам. Но, может, что-то изменится.

— Бабушка знает обо мне?

— Не, — покачала головой сестра. — Не знает. Мама не хочет ей рассказывать, потому что, цитирую, «выслушаю кучу упреков, какая я никчемная мать», это я подслушала их с папой разговор.

— Понятно, а как Коля? Я по нему так скучаю. Он уже ходит, да? — мой голос задрожал, так давно я не видела малыша.

— Когда я уезжала, он ходил за ручку, шатался и постоянно падал, — Алиса покачала головой, словно ходьба — самое простое на свете действие. — Последнее, что я знаю, мама отдавала его в садик после моего отъезда. И он часто тебя звал. Плакал, когда мама говорила, что ты занята…

Сердце разрывалось на части. Захотелось тут же все бросить и вернуться, чтобы малыш не плакал. Я была ему нужна, но… Я должна строить свою жизнь, должна за нее бороться. И это мое решение, как никогда, било сильнее, чем любая мамина пощечина.

— Ви, — Алиса выдернула меня из мыслей, лицо ее почему-то было очень серьезным. — Я приеду в конце августа, ты же будешь дома?

Сердце ухнуло. Я не могу ей этого обещать, не в моих правилах обещать то, что зависит не только от меня.

— Я не знаю, Лис… — я была честна. — Все сложно.

— А мама с папой тебе звонят? — в голосе сестры мелькнула надежда.

— Нет.

Папа, наверное, все еще ждет того, когда я наконец наиграюсь, как он тогда выразился. Ни он, ни Ли не знали, что я слышала большую часть их разговора, прячась за входной дверью. А потом еще долгое время приходила в себя, слоняясь по городу. Чего стоило мне потом натянуть улыбку.

— Позвонят, — уверенно произнесла сестренка, чтобы поддержать.

Может быть… Но кажется, в нашей семье не только родители совсем меня не знали, но и я не знала их. Нас лишь объединяли уверенность в своем решении и то, что никто не собирался идти навстречу друг другу.

В тот день, когда я увидела седые корни на левом виске, я не поверила глазам. Ли был рядом, поэтому я смогла разглядеть себя уже на работе. Хотелось тут же взять что-то: гуашь Даши или ее черный фломастер, да хоть дешевую краску для волос, чтобы избавиться от этого. А потом я задумалась. Это не что иное, как бегство от реальности, попытка быть той, кем я не являюсь, попытка казаться лучше, красивее. Но я — это я, со своими минусами, трудными решениями, сомнениями, которые имеют вот такие последствия. Бояться последствий — это значит бояться принимать решения. Решение уже принято, и сейчас время — принимать последствия. Тем более, одна седая прядь — это ведь ерунда, на самом-то деле.

После ссоры Ли с мамой мне так отчаянно хотелось поддержать его, потому что я чувствовала себя ответственной за этот конфликт. Все больше и больше я рисовала эскизы, которые он просил. Для новых клиентов. А потом уже сама размещала их на онлайн-площадке. Ник тоже пару раз обращался ко мне за помощью. Я даже выставила эскиз своей розы, решив, что, если она принесет нам немного денег, то это точно того стоит. Доход от продажи эскизов уже значительно превышал мои карманные деньги, это был маленький успех! И в какой-то момент я вдруг подумала, а что если…

— Ли… — позвала я тихонько и, убедившись, что клиент уже ушел, продолжила. — Научи меня делать тату.

Он замер, стоя спиной ко мне, медленно опустил поднос с использованными инструментами и развернулся.

— Ты серьезно? — нахмурился он. — Зачем?

— Хочу помочь тебе. И… кажется, просто хочу это попробовать.

— Слушай, Ви… — он замялся. — Куда тебе еще тату? Нет, правда, мне приятно, что ты загорелась, но послушай, я ведь не такой опытный, как Ник, как я смогу тебя обучить. Мне самому еще учиться и учиться, это ведь дело серьезное…

— Давай начнем с чего-то простого… — не унималась я. — Будем работать в паре, у тебя ведь часто бывают запросы на парные татуировки, будем справляться быстрее. И, кажется, я лучше смогу воплощать свои эскизы, чем ты, не обижайся.

Я прыснула, давая понять Ли, что это не самый серьезный аргумент.

— Позовем моделей, сделаем немного другое портфолио, я видела, что сейчас популярно на площадке, будем завлекать клиентов этим. И… может, девушкам будет комфортнее, если с ними будет работать тоже девушка?

—А ты подготовилась, — улыбнулся вдруг Ли. — Аргументов хоть отбавляй!

— Давай попробуем, все равно я тут торчу полдня, хоть делом займусь.

— Куда тебе еще!

— Есть куда, ты и сам знаешь.

Мы оба понимали: нужен еще доход.

— И вообще, если мы хотим, чтобы этот салон стал твоим в перспективе, то нужны деньги, чтобы как можно быстрее тут все сделать по твоему усмотрению.

— Нашему.

Я уставилась на него.

— По нашему усмотрению.

— Ну…эээ… — растерялась я от неожиданности. — В общем, все переделать так, как мы мечтали…

— Если ты станешь тату-мастером, это определенно будет уже наш салон, — он подошел ко мне, и мое сердце забилось быстрее. — И, видимо, это ты и намереваешься сделать, исходя из твоей подготовленной речи.

— Точно, — выдохнула я.

— Ну с таким подходом… мы оба заинтересованы в этом, — прошептал он, а потом положил руку мне на шею и легко притянул к себе.

Его дыхание топило лед в моей душе, который копился столько лет. Он был первым, кто выбрал меня, первым, кто показал мне значимость меня как человека, первым, кто выслушал и поддержал. И я тоже каждый день выбирала его.

— Я люблю тебя, Ли, — шепнула я, глядя в его желтовато-карие глаза, которые неизменно смотрели на меня с нежностью и любовью.

— И я тебя, Ви.

А потом он поцеловал меня так, как если бы мы не виделись несколько лет. Так, словно наши губы были единственной возможностью получить желаемый кислород, единственным способом выжить. И, возможно, это было недалеко от правды.

Когда Ли отстранился, он произнес:

— И все-таки я позвоню Нику, если у него будет время, он проведет тебе несколько лекций.

Я воодушевленно закивала головой.

— Когда начинаем?

Прошло две недели. Ник не отказал в помощи Ли, по вечерам мы много занимались, в основном, по видео. На фоне часто мелькала светловолосая девушка, руки которой мы сплошь и рядом усеяны разным тату. И, судя по тому, как Ник буквально светился от счастья, когда она заботливо ставила перед ним кружку с чаем и бросала очередное «Привет, Ви!», я сделала вывод, что у Ника все сложилось. Теперь дело за нами.

Первые мои татуировки я делала под строгим присмотром четырех глаз: двух — Ли, и еще двух — Ника по видеокамере. Рука с иглой дрожала сильнее, чем я ожидала, хотя я уверенно выводила все рисунки, тренируясь на коже. Но человек — дело совершенно другое… Ли без колебаний откликнулся быть моим первым холстом, совершенно не заботясь о том, что мы там с Ником выбрали для моих первых отработок. Я досконально тренировалась на коже, как когда-то это делал Ли в преддверии создания розы на моей руке. Самым приятным было, пожалуй, то, что Ник искренне восхищался моими эскизами, считая, что за ними будущее, а поэтому именно они и были воплощены на теле Ли.

Место для первой татуировки мы выбирали очень долго, а к четвертой Ли уже махнул рукой и сказал:

— Делай, где хочешь и что хочешь, Ви. Я тебе доверяю.

Так постепенно моей рукой и тату-машинкой я разрисовывала его всего, экспериментируя и оттачивая навыки.

— Считаю, для солидарности, ты должен набить мне еще хотя бы пару тату, — поморщилась я, заканчивая очередную на его ребре.

— Я набью тебе только те, которые ты сама захочешь, Ви. Тренироваться на тебе я не буду. Это мое условие.