Уже вечером он осторожно постучался ко мне, а потом присел на излюбленное место — мою кровать, пока я сидел в кресле.

— Удивительно, что я застал тебя дома, — вполне миролюбиво начал он. — В последнее время это — редкость.

Я промолчал.

— Как дела в тату-салоне? — спросил он вдруг совсем не то, на что я рассчитывал. — Есть работа?

— Более чем. Работы хватает.

— Ник дает тебе клиентов, или ты сам уже их ищешь?

— Пока это все клиенты Ника. Он хорошо отзывается обо мне, поэтому часть его клиентов стала моими.

— Даже подумать страшно, что ты когда-то действительно станешь тату-мастером, представь себе только, — улыбнулся вдруг он. — Этого мы никак не могли ожидать. Как и твоей первой татуировки. А вдруг у тебя будет свой салон или студия, как вы там это называете?

Он не знал, что все уже случилось, но я продолжал слушать.

— Может, мы даже с мамой были бы и не против, если бы это не мешало учебе… — а вот это стало поворотом, потому что его мнение так изменилось с последнего разговора. — Но, наверное, этим стоит заниматься не здесь. Это маленький городок, тут особо некуда расти, Влад. Давай вместе посмотрим Красноярск, я помогу тебе двинуться в этом направлении, если захочешь, найдем хороший салон для практики, и, может, когда-нибудь ты его выкупишь или откроешь свой.

Интересную стратегию он выбрал, с другого ракурса подступился ко мне.

— Я ценю твою поддержку, пап.

Пришло время поговорить начистоту.

— Но я уже не просто сотрудник салона Ника, я — его владелец. Пусть пока не официально, но всем управляю я.

Отец резко сглотнул и втянул воздух носом, сдерживая порыв сказать все то, что действительно он об этом думает. Когда я стану отцом, я хотел бы уметь так контролировать свои эмоции, потому что, вставав на его место, я был бы, мягко говоря, в шоке.

— Тааааак, — выдохнул он, собираясь с мыслями, а потом встал.

Я вдруг почувствовал то, что ощутил в присутствии отца Ви, — то, что меня могут ударить, хотя отец никогда не позволял себе такого.

Отец какое-то время молча ходил от стены к стене, а я молчал, давая ему возможность свыкнуться с этим только что преподнесённым фактом.

— Упустим пока юридические детали этой сделки, учитывая то, что ты несовершеннолетний… — он посмотрел на меня. — Поэтому ты не хочешь отсюда уезжать?

Таким родителям нужно выдавать медали за силу духа и уравновешенность.

— Не только. Я не хочу больше переезжать, я устал от этого, устал от вечного статуса «новичка» в новом месте и от того, что надо держать в голове установку «нельзя ни к чему привязываться».

— Но почему ты хочешь остаться здесь?

— Хочу обрести свой дом, — выпалил я. — У меня есть любимая девушка, есть работа и маленький бизнес. Я там, где я должен быть.

— Странно слышать все это от шестнадцатилетнего парня. Дело в той девушке? Владе?

— Да. Я не могу и не хочу ее терять.

— Но почему ты рассуждаешь так радикально? Все или ничего. Переезд не изменит ваших чувств, если они действительно сильные, вы сможете быть вместе после окончания школы.

Он был прав. Но дело в том, что нам не нужна была проверка чувств расстоянием и временем. Я знал, что мы ее пройдем.

— Сейчас я нужен ей больше всего. Как и она мне. Мы любим друг друга.

— Но вам шестнадцать лет, Влад.

— Любовь не приходит по запросу.

— Я понимаю и не понаслышке знаю, и все же... мы не можем так просто оставить тебя в чужом городе одного, а сами уехать.

— Поэтому ты просто принимаешь решение за нас всех. Попробуй представить, что ты бы испытывал, если бы мама не ездила с тобой в каждый из городов?

— Это другое…

Теперь встал уже и я.

— Чем же это другое? Если мне шестнадцать, то мои чувства и желания ничего не значат?

Отец снова шумно выдохнул.

— Да, мне сложно поверить в такую любовь, Влад. Обычно в твоем возрасте все кажется слишком категоричным. Если чувства, то сразу любовь. Может, расстояние пойдет вам только на пользу. Вы ведь разные во многих аспектах…

— Ты ее даже не знаешь и не пытался узнать. Вы просто повесили на нее ярлык «неблагополучная» и все. Вы не дали ей шанса так же, как и мне другие не давали шанса ни в одной школе. Я всегда был избалованным корейцем с богатыми родителями, никто не пытался узнать самого меня. Кроме этой девушки. Я не могу вот так просто оставить ее, когда ей нужна помощь и поддержка. И вообще я не хочу ее оставлять, она мне дорога.

— Мы уедем в конце лета. У тебя еще два месяца, успеете разобраться с ее проблемой.

Он не понимал. Для него мои проблемы — не проблемы, не то, то требует внимания и вдумчивого подхода. А вот настоящие проблемы взрослых людей — это да. Его проблемы имели значение.

— Я не поеду, я сказал.

— Влад. Ты ведешь себя как ребенок, — процедил он — терпение заканчивалось.

— Нет. Ребенок следует туда, куда его ведут, — я продолжал говорить спокойно, наверное, все мои эмоции остались там, в разговоре с отцом Ви. — А я принимаю решение.

— Это неправильное решение.

— Это твое мнение.

— Ты же понимаешь, что мы можем силой перевести тебя в другую школу и забрать с собой? Что скажут органы опеки, если узнают, что ты живешь в другом городе? Что вообще скажет полиция, если ты владеешь тату-салоном на непонятно каких правах и делаешь людям тату без медицинского образования?

— Я все это понимаю. И именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой. Чтобы найти решение. Какой-то компромисс.

Отец резко качнул головой.

— Какой еще компромисс? А что твоя мать скажет? — он закрыл глаза. — Ты, вероятно, сошел с ума…

— Может и так. Но позволь мне сделать так, как я хочу. Хоть раз в жизни.

Нет, правда, мне была понятна его реакция, но он бы узнал все это раньше, если бы действительно хотел вникнуть в мою жизнь, а не просто создавать иллюзию доверия.

— Это бред, — выплюнул он. — У тебя впереди такое блестящее будущее, ты можешь выбрать любую школу, любой университет с твоими данными, ты можешь уехать заграницу, можешь стать, кем угодно. А ты выбираешь тухнуть здесь с девочкой, которая будет тянуть тебя вниз?

— Да. Это единственное место, которое стало мне домом.

Отец качал головой, и устало прятал пальцы в темных волосах.

— Сколько вообще ты зарабатываешь, Влад? Ты понимаешь, что такое обеспечивать себя вообще? Где ты будешь жить? Сколько стоит аренда твоего помещения?

— Я хорошо зарабатываю, — соврал я, потому что иной ответ сразу перечеркнет все. — У меня много записей на месяцы вперед, Ник оказывает мне всяческую поддержку. Я планирую снять нам с Ви квартиру или комнату…

— Господи…

— Она работает няней. И продает эскизы для татуировок на онлайн-площадке.

— Честно, я пытаюсь вникнуть, я пытаюсь разобраться, сын, но я не могу этого понять.

— Не надо понимать, дай мне время доказать, что я способен быть взрослым. Просто поверь в меня.

Он поджал нижнюю губу, а челюсть ходила туда-сюда, он о чем-то размышлял. Я чувствовал, что есть, все-таки есть маленькая ниточка надежды, которая еще не совсем ускользнула от меня. А потом он просто вышел за дверь.

Мое сердце не унималось полчаса, бешено стучало, как будто я бегу и бегу куда-то без остановки. Я ждал его возвращения, но в то же время и боялся. Все сказанные мной слова сейчас в воспоминаниях звучали глупо и по-детски. Я вновь и вновь проигрывал в голове наш диалог, приводя новые аргументы, как будто это могло что-то исправить.

Отец вернулся. Он все-таки вернулся, и я понял, что не дышу в ожидании его решения.

— Я даю тебе время до нашего отъезда. Это самое безопасное, что я могу тебе предложить. Живите отдельно, работай, налаживай бизнес, делай все, что можешь, обеспечивайте себя сами. По окончании этого срока я приму решение о твоем будущем, — а потом добавил. — Покажи мне все подписанные тобой документы насчет салона.

Я задышал снова. Я выиграл время!

— Спасибо, папа, — я не сдержался и обнял его. — Ты не пожалеешь.