— Что?

— Пообещай мне, что нога твоя больше никогда не переступит порог этого дома.

Я кладу руку ей на плечо. Я никогда раньше не видела Дэни такой решительной в чем-либо — она слишком близка к правде, и даже если это может касаться ее, ей нужно держаться от этого подальше.

— Хорошо. Я обещаю. Я порву с ним и больше туда не пойду.

Если бы я была умной, я бы сбежала до Церемонии Возрождения через неделю. Я бы сказала маме, что хочу вернуться домой и перевестись в другой университет, далеко-далеко отсюда. Микаэль потеряет надо мной контроль. Ему придется бороться со своим безумием в одиночку.

Словно зная, что я думаю о нем, Линкольн переводит взгляд на меня.

— Итак, — говорит Дэни, беря меня за руку. — Ты хочешь продолжать идти или собираешься стоять тут и тосковать по нему весь день?

Я хмурюсь, пока мы продолжаем идти, и завязываю шарф, пытаясь укрыться от этого холодного ветра.

— Я всё ещё горю от любопытства, что происходило с ним в том подвале, — говорит она. — Ты мне мало что рассказала.

Я пожимаю плечами.

— Мы говорили в основном о моем отце и о работе, которую он для него делал перед смертью. Было приятно слушать истории о нем. Линкольн связался с ним так, как я никогда не смогла бы.

Она устало смотрит на меня.

— Вы только говорили… да, конечно. Ты ни разу из того подвала не вылезала: я тебя везде искала.

Я одариваю ее извращенной улыбкой.

— Мы были слишком заняты, выпивая кровь друг друга.

Она ахает, затем прищуривает глаза, когда я издаю писклявый смешок.

— Ладно. Ты шутишь.

Теперь я защищаю не только Линкольна, но и Дэни. Я не хочу давать Дэни никакой дополнительной информации для продолжения ее охоты на ведьм. Мне нужно, чтобы она думала, что он нормальный парень.

Мы продолжаем идти, и я демонстративно прохожу мимо Линкольна и мои волосы встают дыбом.

У девушки, с которой он разговаривает последние десять минут, светлые волосы выбиваются из-под стильной шляпки. Она оборачивается, улыбается и машет нам, и я понимаю, что это Мисти. Внезапно мои вены пульсируют так, словно вот-вот лопнут, и меня переполняет сильное желание вырвать ей глаза.

Я могу истолковать ее взгляд только как угрозу, учитывая, что она знает о моей влюбленности в него.

Глаза Линкольна встречаются с моими, и он на мгновение задерживается, наблюдая за мной. Мисти не обращает внимания на волну эмоций, захлестнувшую его, когда Микаэль на мгновение выходит вперед при виде меня. Даже с расстояния в несколько футов я вижу бурю в его глазах.

Процесс психопата, пытающегося прорваться.

Дэни наблюдает за всем происходящим, но, очевидно, не замечает напряженной психологической битвы, происходящей в его голове. Как только мы оказываемся в нескольких футах от него, она хватает меня за руку и оттаскивает от него.

— Ладно. У тебя все плохо.

Я усмехаюсь и убираю руку.

— У меня все не так плохо, но почему Мисти разговаривает с ним? — я смотрю, как они вдвоем вместе идут к зданию психологии.

Она складывает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты такая лгунья. Ты так влюблена в него, что это даже не смешно. И я хотела бы напомнить тебе, что наш ассистент. Если ты пытаешься сохранить это в секрете, то у тебя не очень хорошо получается.

Его уводит толпа, и Мисти, к счастью, направляется в другую сторону.

Дэни пристально смотрит на меня, постукивая носком туфли.

— Саммер. Мне стоит беспокоиться?

Я качаю головой и понижаю голос.

— Пожалуйста, держи рот на замке. Ты не можешь ничего говорить Мисти или кому-либо еще. Если доктор Гарсия узнает, что он спит со мной, он может потерять работу, а меня могут выгнать из класса за неподобающее поведение. И меня бы выгнали, Дэни: его мозг слишком ценен для университета. Через несколько месяцев он станет преподавателем. Я никогда не смогу поступить в другое заведение с такой записью в послужном списке.

У нее отвисает челюсть.

— Саммер… ты никогда не признавалась, что занималась с ним сексом. Я думала, это просто увлечение, и вы общались всю ночь.

Я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще.

— Я люблю его, Дэни. Я в него влюблена. И я пытаюсь понять, что это значит.

Между нами повисает тишина.

— Саммер... — Дэни говорит, прищурившись, глядя мимо меня. — Кто-то наблюдает за нами.

Мой желудок скручивает, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть.

— Кто?

— Ксандер — говорит она ледяным тоном, но ее лицо побелело.

Я замечаю Ксандера, стоящего под большим дубом на краю кампуса. Его лицо скрыто в тени, капюшон надвинут на лицо, руки сложены на груди. На этот раз я не вижу рядом с ним Бьянки в ошейнике или всех его татуировок. Он выглядит так, словно не хочет, чтобы его видели.

И он пялится на нас — откровенно, если позволите добавить, — в гребаных солнцезащитных очках Prada, как будто хочет выставить напоказ, насколько богата его семья.

Семья Витал. Конечно, он должен быть связан с этой империей.

— Просто не обращай на него внимания, — говорю я ей. — Я позабочусь о нем.

Дэни хмурится и проводит рукой по моей руке.

— Будь осторожна с ним, Саммер. Он нехороший парень.

Скорчив Ксандеру последнюю гримасу, она важно направляется в основную часть кампуса.

Я жду, пока она исчезнет, прежде чем собраться с силами и подойти туда, где меня ждет Ксандер. Он знает обо мне все... И теперь, я думаю, он тоже многое знает о Дэни.

Когда я подхожу, он прислоняется к дереву, скрестив руки на груди.

— Чего ты хочешь? — я огрызаюсь на него. — Мне не нравится, что ты на нас пялишься.

Он ухмыляется.

— Я думал, тебе нравится, когда за тобой наблюдают: я слышал, это твой конек.

Я не могу не заметить, как напрягается его челюсть или как вздувается вена на шее. Его руки такие массивные, что могут раздавить меня, как насекомое. Мысль о том, что он раздавит Дэни, пугает еще больше.

Я скрещиваю руки на груди и сохраняю постоянную дистанцию.

— Держись подальше от моей подруги.

Его челюсть сжимается, когда его темный пристальный взгляд скользит туда, куда только что ушла Дэни.

— Конечно, но я не думаю, что твоя подруга хочет держаться подальше от меня.

— Так оно и есть, уверяю тебя.

Его темные глаза вспыхивают.

— Так вот почему я нашел ее прячущейся в моей комнате почти без одежды?

Мой рот приоткрывается.

— Она искала меня, и ее выбор одежды не дает тебе права совать свой язык ей в глотку. Это было до или после того, как ты прижал меня к кровати?

Он прислоняется плечом к гигантскому вязу и прикусывает эту чертову губу.

— Это то, что, по ее словам, произошло? Я думаю, ты бы не поверила, если бы я сказал тебе, что она поцеловала меня, не так ли?

Я не утруждаю себя ответом, потому что меня уже абсолютно ничто не удивит.

— Ты знаешь, кто она, не так ли? — я осторожно спрашиваю его. — Ваша семья посадила невиновного человека в тюрьму.

У него сводит челюсть.

— Все, что я знаю, это то, что он осужденный преступник и делал очень плохие вещи хорошим людям.

— Чушь собачья, — огрызаюсь я на него. — Ты защищал кого-то из своей группы. Линкольн рассказал мне все: я точно знаю, кто ты. Я и близко не подпущу тебя к моей подруге, так что уходи.

Он наклоняет голову.

— Вообще-то я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой. Я пытаюсь тебе помочь.

Я кладу руку на бедро.

— О чем ты хочешь со мной поговорить?

Он усмехается.

— Ты мне не нравишься, Саммер.

Я отрывисто смеюсь.

— Ты мне тоже не нравишься, Ксандер. И это все?

Он скрещивает руки на груди.

— Но я действительно забочусь о Линкольне, и я думаю, что ты тоже.

Я моргаю и бросаю на него безжизненный взгляд, прислоняясь к дереву рядом с ним, повторяя его дерзкий жест.

— Конечно, я забочусь о Линкольне.

Его глаза темнеют.