Я закрываю глаза, вспоминая тот рейв. Его мягкая рука, когда он держал меня в толпе, то, как он заботился обо мне, и явная перемена в нем, когда он начал разрезать мою одежду и обжигать кожу.

Упоминания о нас и нем, как будто у него в голове их двое.

Мой шрам начинает пульсировать, переходя от боли к желанию. Мой телефон снова жужжит, вырывая меня из мрачных мыслей.

Дэни: Ладно. Где ты, черт возьми, находишься? Я видела, что Линкольн уже уехал, и я не оставлю тебя с каким-то психом на свободе. Встреться со мной сейчас.

Как только я выхожу из здания, Дэни и Мисти обе ждут меня, прислонившись к статуе горгульи. Солнце стоит низко в небе, испуская зарево судного дня.

Мисти оживляется, когда видит меня. Ее светлые волосы выбиваются из-под шерстяной шапочки. Дэни хмурится, и я могу сказать, что я ее раздражаю. В последнее время они кажутся неразлучными. Их дружба крепнет, в то время как я, кажется, угасаю — слишком поглощена учебой с определенным человеком, пока они подбирают себе одежду.

— Так что он сказал? — спрашивает Мисти, и Дэни едва удостаивает меня взглядом.

Я продолжаю проходить мимо них обеих, заставляя их догнать меня.

— Он оставляет мою двойку, но позволяет мне наверстать упущенное новым эссе.

— Ладно... Это хорошо, правда? — предлагает Мисти.

— Да, — сухо говорю я.

Я встречаюсь взглядом с Дэни, когда она встает рядом со мной в своих сапогах до колен. Она прищуривает глаза.

— Ты была там долгое время. Что ты делала?

Мои зубы нащупывают нижнюю губу.

— Мы просто разговаривали.

— Хa. Да, как скажешь.

Мой взгляд встречается с ее взглядом, но я ничего не говорю.

Дэни продолжает:

— Помнишь тот слух, который я рассказывала тебе о Линкольне? Он заводит девушек...

У меня скручивает живот.

— Заводит девушек, и что?

Она облизывает нижнюю губу, ее глаза блестят.

— Он заставляет их становиться на колени.

Глаза Мисти становятся круглыми, как блюдца, и я бросаю на нее свирепый взгляд. Я веду себя подозрительно, очень подозрительно. Я заправляю волосы за ухо, пока Мисти с любопытством смотрит на меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Все, что мы делали, это разговаривали. Если ты намекаешь, что я отсосала у него, чтобы получить лучшую оценку, то можешь быть спокойна, Дэни, это не так.

Дэни только ухмыляется и скрещивает руки на груди.

— Ты краснеешь, Саммер, а я видела тебя краснеющей всего один раз.

Я прижимаю руку к щеке, и она права, она обжигающе горячая.

— Я этого не делала. Все, что мы сделали, это говорили, и он позволил мне составить мое задание. Но спасибо тебе за то, что думаешь обо мне хорошо.

Дэни скрещивает руки на груди.

— Ладно, я тебе верю. Но ты что-то скрываешь от меня, я это знаю.

Я закатываю глаза, пытаясь скрыть сложные чувства, которые испытываю к нему, а также свое отчаяние из-за него.

Мы проходим мимо группы охранников, и это напоминает мне о пропавшей девушке. В моей груди образуется тугой комок — ревность сжимает мое сердце, а не чувство вины, которое я должна испытывать.

— Мне он тоже предложил дополнительную помощь, — ни с того ни с сего сообщает Мисти.

Мы с Дэни поворачиваем к ней головы.

— Я собираюсь навещать его каждую неделю.

Она переводит взгляд с нас двоих, пока мы направляемся к машине Дэни на темной парковке.

Я свирепо смотрю на нее и прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока у меня не сводит челюсти.

— Ты опускалась на колени? Ты была там до меня, — спрашиваю я ее, и лицо Мисти вспыхивает красным.

Она качает головой.

— Я бы никогда так не поступила, это было бы неэтично... Но он тоже флиртовал со мной.

Это слово.

Этика.

Он заставил меня процитировать каждое предложение этой главы.

— Он ботаник, — бормочу я, перекидывая ремень через плечо. — Почему мы вообще говорим о нем?

Дэни ухмыляется и садится рядом со мной.

— Этот ботаник действительно секси, Саммер. Не понимаю, как парень с такой внешностью может быть одинок. И если он флиртовал с тобой, тогда тебе нужно сблизить меня с Ксандером.

— Ну, тогда попроси Мисти, — легкомысленно говорю я. — Очевидно, она единственная, кто ему нравится.

Я оборачиваюсь и подмигиваю ей. Она хмурится, но я не замечаю, как в ее глазах появляются слезы.

Кажется, что я потеряла всякий смысл жизни внутри себя. Слова, которые наполняют мое сердце горечью, принадлежат не мне. Их можно отнести только к моему безымянному монстру и годам, когда он шептал мне на ухо, пока я спала. У меня нет другого объяснения.

Остаток пути мы едем молча. Когда мы приезжаем домой, Мисти хватает свои вещи, направляется в свою комнату и хлопает дверью.

Я стою на нашей маленькой кухне и смотрю на Дэни. Какого хрена я натворила.

Она просто хмурится.

— Ты не совсем тепло к ней отнеслась.

Я опускаю голову на руки и облокачиваюсь на барный стул.

— Ну, я не совсем в себе с тех пор, как умер мой отец.

Это лето было самым тяжелым в моей жизни. Когда я ушла из дома, я также оставила жизнь, которую моя мама хотела для меня, и скиталась по Европе. Я действовала по правилам. У меня были эти образы того, каким будет колледж, что это сделает меня лучше. Приехать сюда, пойти по стопам моего отца, казалось правильным поступком.

Однако я в основном проводила время в одиночестве, погруженная в книги и очарованная психопатом с потенциально двуличным характером. Тот, кто проклял меня знаком смерти.

Дэни выглядит грустной, и я могу сказать, что она размышляет о своем собственном отце, которого не было дома много лет.

— Да, мне знакомо это чувство.

Дэни берет чайник и начинает кипятить воду, кладя чайные пакетики в две чашки. Я рада, что она не следует за Мисти и не игнорирует меня после моей вспышки гнева. Я скучаю по разговорам с ней.

Она поворачивается ко мне, когда я, ссутулившись, бреду к островку.

— Надеюсь, ты скоро начнешь получать удовольствие, потому что, похоже, ты разрываешься на части, — ее взгляд скользит по моему телу. — Ты похудела.

Я кладу руки на талию, касаюсь тазовой кости и слабо улыбаюсь ей. Я ненавижу ссориться с Дэни, и еще больше ненавижу лгать ей.

Ожидая, пока закипит вода, она усаживает задницу на край столешницы и пристально смотрит на меня.

— Итак, расскажи мне о своем разговоре с Линкольном. Он действительно флиртовал с тобой?

Я прикусываю губу и не могу удержаться от легкой улыбки.

— Не знаю, можно ли назвать это флиртом, но мне так показалось. Атмосфера была такой.

Ее брови взлетают к потолку.

— Атмосфера? Какого рода атмосфера?

Я наклоняюсь вперед, подпирая подбородок руками и оперевшись локтями о стол.

— Он был довольно милым. Возможно, я отчасти понимаю, что девушки видят в нем. Мы говорили о моем отце.

В ее глазах любопытство.

— И вы никогда не встречались с ним раньше?

— Мой отец разделял свою домашнюю жизнь и работу. Может, я и встречала его когда-то, но это было давным-давно, и я была маленькой.

Она останавливается, как вкопанная, словно складывая два и два.

— Ты не думаешь, что… Это тот урод, который тебе пишет?

У меня сводит желудок.

— Не знаю... наверное, нет.

Она смотрит на меня так, словно не верит мне.

— Он писал тебе сообщения с тех пор, как ты послала его на хуй?

За ее спиной свистит чайник, пока я думаю о том, какая сладкая ложь сорвется с моего языка следующей.

— Нет. Я ничего не слышала о нем с той первой недели.

Сейчас же, Саммер. Расскажи ей все сейчас. Сделай это ради Кайли, сделай это ради всех людей, которых он может убить. Скажи кому-нибудь, что, по твоему мнению, твоя жизнь в опасности.

Очевидно, у меня есть желание умереть. Либо это, либо я крайне сексуально неудовлетворенна, потому что ничего не говорю.

— Хорошо.

Она поворачивается ко мне спиной и наливает горячую воду в каждую чашку.