Я знаю, что он лжец, что ничему из того, что он говорит, нельзя доверять, но какой у меня выбор? Кин остался один с Саймоном. Эта мысль как нож, впивающийся в мое сердце.

На мгновение я отчаянно думаю о Павле, молясь, чтобы он был жив, и зная в глубине души, что он хотел бы, чтобы я пошла и сделала все, что нужно, чтобы защитить Кина.

— Я пойду, — шепчу я, и эти слова кажутся мне ядом. — Но если ты тронешь моего сына...

— Живой он ценнее, — бурчит Чен, с холодным спокойствием поправляя свой костюм. — Пока что.

Чен толкает меня к вертолету. Ноги у меня подкашиваются, но я готова пойти в сам ад, чтобы защитить Кина. Ветер и обломки бьют нас, когда мы подходим к вертолету, его лопасти вращаются, он готов к взлету.

Чен усаживается на сиденье рядом со мной, бросая мне взгляд, обещающий возмездие, если я попробую сделать что-нибудь глупое. И с этим вертолет взлетает в ночь.

Павел

В тот момент, когда я вижу, как Хоуп уходит на встречу с Ченом, в груди у меня сжимается комок.

— Хоуп направляется на первый этаж, — сообщаю я команде. — Необходимо постоянное наблюдение. Никто не должен спускать с нее глаз.

Все подтверждают.

Роман кивает в сторону заднего коридора, и мы быстро продвигаемся по служебным коридорам клуба. Наша цель — специально построенное укрытие. Это узкая камера, построенная прямо за задней стеной VIP-туалета. Мы попросили подрядчиков установить фальшивую перегородку, которая выглядит как обычная гипсокартонная стена, но на самом деле укреплена петлями, что позволяет нам прорваться через нее, когда Хоуп даст сигнал. Пространства едва хватает для двух человек, оно тесное и душное, но из него отлично видно туалет.

— Я вижу Хоуп, — подтверждает Нико, когда Роман и я устраиваемся в тесном пространстве. — Она на первом этаже, пробирается через толпу к цели.

Мои ладони потные. Я вытираю их о брюки, затем проверяю патронник пистолета. Металлический затвор издает слишком громкий звук в нашем тесном укрытии, но я не могу удержаться от желания убедиться, что оружие готово.

— Ты в порядке? — спрашивает Роман, нахмурив брови.

— Да. — Я закрываю глаза и заставляю себя дышать медленно. В моей голове постоянно повторяется момент, когда я сказал Хоуп, что люблю ее, — первый раз, когда мы оба произнесли эти слова. Чертовски неподходящий момент, чтобы обнажить душу, прямо перед тем, как отправить ее в опасность, но я должен был это сказать.

— Хоуп установила контакт, — сообщает Нико по связи. — Они обнимаются. Похоже, это счастливое воссоединение. Сейчас она ведет его к VIP-лестнице. Чен идет прямо за ней. Максим, ты должен видеть их на камерах наблюдения.

Я выдыхаю и откидываю голову назад, прислонившись к стене. Почти готово. Еще несколько минут, и этот кошмар закончится.

Но молчание Максима затягивается.

— Максим, подтверди, что видишь Хоуп и Чена, — требую я.

Еще молчание. Мой пульс учащается.

Я движусь к фальшивой стене, готовясь снести ее и найти ее, но Роман хватает меня за плечо.

— Подожди минуту.

Наконец раздается напряженный и тревожный голос Максима.

— Вся наша система видеонаблюдения вышла из строя. Все камеры и мониторы не работают. Как будто кто-то снаружи нажал на аварийный выключатель. Мы подключаем резервные системы, но это займет две минуты.

Черт. Две чертовы минуты — это вечность.

Прежде чем я успеваю ответить, Ева перебивает:

— Черт возьми. К крыше приближается вертолет. Повторяю: к зданию приближается несанкционированный летательный аппарат!

Взгляд Романа встречается с моим, и я вижу в нем отражение своего собственного ужаса.

— Вадим, ты можешь сбить этот вертолет? — кричу я в рацию.

— Нет, — раздается его разочарованный ответ. — Не могу попасть, пока он в движении; слишком велик риск, что он упадет на улицу и убьет кучу людей. Как только он приземлится, я его собью.

Блядь, блядь, блядь.

— Камеры снова работают, — раздается голос Максима. — Хоуп и Чен находятся на задней лестнице с по крайней мере шестью его людьми, все вооружены. Думаю, Чен тащит ее на крышу.

В моей голове все складывается воедино: этот вертолет — их стратегия отхода. Все наши планы, все наши запасные варианты, каждая чертова деталь, над которой мы так мучились, и все равно все пошло на хрен.

Самоненависть жжет мою грудь, как кислота. Я должен был защитить ее, обеспечить, чтобы ничего подобного не произошло. Вместо этого разворачивается мой худший кошмар, но, черт возьми, я не позволю этому вертолету взлететь с ней на борту.

— Пошли, — рычу я, давая знак Роману.

Мы врезаемся в дверь лестничной клетки и проталкиваемся через нее, поднимаясь вверх, бетонные стены сжимаются вокруг нас, когда мы поднимаемся по три ступеньки за раз. До крыши пять пролетов. Если она до нее доберётся, я, возможно, больше никогда её не увижу.

Приказы Динары раздаются по рации.

— Все подразделения, немедленно собирайтесь на крыше! Враги на задней лестнице. Требуется подкрепление!

Мы поднимаемся на половину второго этажа, когда рука Романа ударяет меня в грудь, останавливая на месте. Он указывает на тени, движущиеся на стене над нами, за которыми следует металлический щелчок оружия, которое готовят к бою.

Сукин сын.

Роман оттаскивает меня за угол лестничной площадки, как раз в тот момент, когда автоматы освещают лестничную клетку, где мы стояли секунду назад, и оглушительный звук раздается в замкнутом бетонном пространстве. Вокруг нас взрываются куски стены, обсыпая нас пылью и обломками, которые щиплют глаза и заполняют легкие.

Я вытаскиваю пистолет, выглядываю из-за угла и делаю несколько контролируемых выстрелов в двух врагов, притаившихся на лестничной площадке над нами. Первые выстрелы попадают одному из них в грудь, и он с грохотом падает вперед, его тело скатывается по лестнице в кровавой луже.

Роман использует возможность, чтобы повернуть вправо и открыть огонь по второму стрелку. Его выстрелы раздаются один за другим, и враг падает как подкошенный.

— Вперед! — кричу я, и мы перепрыгиваем через трупы, наши ботинки немного скользят по растущей луже крови, когда мы поднимаемся на третий этаж.

Когда мы поворачиваем за угол, сверху раздается еще одна очередь выстрелов, и кусок летящего бетона попадает мне в висок, открывая рану, из которой кровь течет по моей челюсти, но я едва ощущаю боль из-за адреналина.

— Еще как минимум двое на четвертом этаже, — кричит Роман, тяжело дыша, когда замечает вспышки выстрелов над нами.

Я прижимаюсь спиной к стене и свободной рукой нажимаю на кнопку связи.

— Максим, мне нужна точная позиция Хоуп. Можем ли мы вступать в бой на четвертом этаже?

— Она все еще поднимается с Ченом. Сейчас они между четвертым и пятым этажами, — следует его лаконичный ответ. — Вы можете вступать в бой на четвертом этаже, но следите за траекторией.

— Принято, — отвечаю я, затем подаю сигнал Роману.

Мы тщательно координируем наши действия. Я вытаскиваю тактический нож из-за пояса, а Роман обеспечивает прикрытие. Когда стрелок слева наклоняется, чтобы открыть ответный огонь, я готов.

Клинок попадает ему в горло, прежде чем он успевает издать звук. Роман убивает свою цель двумя выстрелами из пистолета с глушителем, которые тихим эхо раздается в бетонной лестничной клетке.

— Еще один этаж, — задыхаюсь я. Жизнь Хоуп зависит от того, сможем ли мы добраться до крыши.

Последние два охранника заняли позиции у двери, ведущей на крышу, и открывают огонь, как только мы появляемся на лестничной площадке. Мы вынуждены нырнуть за бетонное ограждение, а пули отскакивают от нашего укрытия.

— Я опустошил магазин, — кричит Роман, бросая пустой магазин. — Прикрой меня, пока я перезаряжаюсь!

Я выглядываю из-за барьера и опустошаю весь свой магазин контролируемыми очередями, заставляя обоих стрелков пригнуться. Как только Роман вставляет новый магазин, он открывает ответный огонь, а я перезаряжаюсь дрожащими руками.