На его губах появляется греховная улыбка.

— Сначала я буду лизать твою киску, не торопясь, наслаждаясь тобой, растягивая тебя пальцами. Только после того, как ты кончишь мне на лицо, и я вылижу каждую каплю, — его голос густой от желания, — я начну пробираться в твою киску, медленно, осторожно растягивая тебя. И когда ты будешь готова для меня, я буду трахать тебя до потери сознания.

От его слов у меня учащается пульс.

Он становится на колени передо мной и снимает с меня туфли, все время не отрывая от меня взгляда. Затем он запускает руки под мою юбку и снимает с меня трусики.

Мягко прижимая руки к моим плечам, он направляет меня обратно на диван. Его руки раздвигают мои бедра, и на мгновение я инстинктивно сопротивляюсь, чувствуя себя неловко.

— Не нужно стесняться, — мурлычет он, уговаривая меня снова открыться для него.

На этот раз я позволяю ему широко раздвинуть меня. Он держит мои бедра, его глаза становятся почти черными, когда прохладный воздух обдувает мои складки. Я мокрая, и я знаю, что он это видит. Я никогда не чувствовала себя такой обнаженной и возбужденной.

— Ты такая чертовски идеальная, Лили.

Он лижет меня, как голодный человек. Он прижимает меня одним сильным предплечьем, снова и снова проводя языком по моей щели. Моя голова откидывается назад на диван, пальцы ищут опору.

Затем он обхватывает губами мой клитор и сильно сосет. Я задыхаюсь, бедра качаются против его рта, я уже отчаянно хочу освобождения.

Это дико и интенсивно, не похоже на то, что я ожидала от Лукаса. Я едва могу произнести слова; из моих губ вырываются только отчаянные стоны и прерывистые вздохи.

Он в ответ рычит, и от вибрации у меня кружится голова, когда он вводит в меня толстый палец. Движется медленно и глубоко, идеально изгибаясь и заставляя меня закатывать глаза.

— Черт, — рычит он, отстраняясь, чтобы посмотреть, как его палец погружается глубоко. — Ты такая маленькая, черт возьми.

— Пожалуйста, — хнычу я, желая большего. Его рот безжалостно продолжает ласкать мой клитор, а второй палец присоединяется к первому, растягивая и сжимая меня изнутри.

— Я знаю, детка, — шепчет он. — Но ты должна быть готова для меня. Ты такая узкая, и я хочу, чтобы ты приняла каждый сантиметр.

Жар его рта, грязные звуки, с которыми он пожирает меня, и безжалостное давление разрушают мой самоконтроль. Я кричу, выгибая спину и впиваясь руками в его волосы, отчаянно пытаясь удержаться, пока удовольствие пронзает меня.

Он вытягивает язык и проводит им по моей щели, не останавливаясь, пока мои бедра не начинают дрожать, а я не теряю силы.

Когда я, наконец, могу поднять голову, он уже стоит, сжимая кулаком свой член. Его грудь поднимается, а взгляд в глазах дикий.

— Теперь ты готова для меня, — рычит он. — Скажи, что ты этого хочешь.

Я могу только кивнуть, едва выдав:

— Боже, да, пожалуйста. Мне нужен ты.

Он разрывает презерватив и уверенными движениями надевает его на член. Затем он хватает меня, переворачивает через подлокотник дивана, так что моя попка приподнята, а тело открыто и жаждет его.

— Это идеально. Я могу смотреть, как ты принимаешь меня всего, — бормочет он, властно проводя ладонью по моей попе, прежде чем широко раздвинуть мои ягодицы большими пальцами.

Я оглядываюсь на него, с трудом сглатывая слюну. Он возвышается надо мной, весь в мускулах, татуировках и шрамах. Лукас совсем не похож на того нежного великана, которого я думала, что привезу домой. Он противоречив, жесток и прекрасен, но он заставляет меня чувствовать себя почитаемой и живой.

Лукас погружает два пальца глубоко между моими гладкими складками, используя их, чтобы смазать свой член. Затем он медленно входит, его член растягивает меня осторожно, сантиметр за сантиметром. Жжение реальное, но так же реально и удовольствие. Его медленное движение внутри заставляет меня задыхаться, и я хватаюсь за диван.

— Посмотри на себя, ты принимаешь меня как королева, — хрипит он, одновременно благоговейным и грязным тоном. — Ты так хорошо справляешься, Лили.

Предположение, что я слишком маленькая и, если честно, вероятно, слишком молодая для него, вызывает во мне запретное возбуждение.

Он медленно проникает в меня, пока наконец не оказывается полностью внутри, наши тела сливаются воедино.

— Боже, — рычит он. — Ты как чертов рай, обхвативший мой член.

Я стону, впиваясь ногтями в диван, когда он начинает двигаться. Сначала медленно, покачивая бедрами, вытаскивая почти весь член, прежде чем снова глубоко войти. Он проводит ладонью по моей спине, успокаивающим прикосновением, пока мое тело борется, чтобы приспособиться к нему.

— Лукас... — дрожащим голосом произношу я. — Я хочу большего. Тебе не нужно сдерживаться.

Он наклоняется вперед и целует меня в плечо.

— Давай поменяемся местами, и тогда я дам тебе то, что ты хочешь?

Он поднимает меня, не прерывая нашего соединения, и укладывает на диван. Он ложится на меня, его вес опускается на меня, он раздвигает мои бедра и снова погружается в меня, на этот раз еще глубже.

Он отступает на сантиметр, а затем снова наступает. Каждый медленный толчок заставляет мое тело дрожать, мои ногти впиваются в мышцы его спины. Несмотря на всю мою неопытность, я знаю, что это не похоже на случайный секс. Это слишком интенсивно и всепоглощающе.

— Я не думаю, что что-либо когда-либо было так хорошо, — хриплю я.

Он хватает меня за заднюю часть бедра и перекидывает мою ногу через свое плечо. Новый угол кажется невероятно глубоким, и я вскрикиваю, каждое нервное окончание загорается.

— Держись крепче, детка. Потому что я собираюсь испортить тебя для всех других мужчин.

Черт. Не хочу ему говорить, что он уже это сделал.

Каждый его толчок контролируемый, но дикий, как будто он пытается не разорвать меня на части. Мои стоны сменяются беспомощными криками, мои бедра двигаются в такт с его. Затем его пальцы скользят между нами, быстро и безжалостно потирая мой клитор, заставляя искры разлетаться в моем поле зрения.

— Кончи для меня, — рычит Лукас, приковывая меня своим взглядом.

Он наклоняется, зубами скользя по одному соску, и я ломаюсь. Мой оргазм пронзает меня криком, который оставляет меня обнаженной. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг него, и он ругается, изливаясь в презерватив с диким стоном.

— Блядь, Лили. — Он произносит мое имя, как молитву.

Мы лежим неподвижно, прижавшись друг к другу, мир сузился до этого единственного, совершенного момента.

Наконец, он опускается, ложась на меня всем своим весом, его горячее дыхание касается моей шеи.

— Я думаю, я никогда не насыщусь тобой.

Я тоже. Эта мысль пугает меня больше, чем должна.

Потому что эта одна ночь — все, что у нас есть. Все, чем мы когда-либо сможем быть.

Павел

Часы светятся красным в темноте, напоминая мне, что уже почти три часа ночи.

Я не сплю уже двадцать минут, слушая ровное дыхание Хоуп, чувствуя, как ее грудь мягко поднимается и опускается под моей рукой. Она прижалась ко мне, ее волосы рассыпались по подушке темными волнами.

Трекер лежит в маленьком черном футляре под кроватью. Это крошечное устройство, не больше рисового зернышка, предназначенное для незаметного введения под кожу. Все, что мне нужно сделать, — это ввести его, пока она спит, и Синдикат будет знать ее местонахождение до конца ее жизни.

Я должен был уже сделать это, завершить миссию в тот момент, когда она заснула, измученная и сытая. Вместо этого я лежу здесь, запоминая, как она лежит рядом со мной, тихие звуки, которые она издает даже во сне, потому что это будет последний раз, когда я буду так близко к ней.

Хоуп уходит от меня, и из ее горла вырывается тихое хныканье. Ее тело напрягается, пальцы сжимают простыню. Даже без сознания она не может найти покоя.

— Нет, — шепчет она так тихо, что я едва слышу. — Пожалуйста, не...