— Я могу и буду покупать тебе и Кину все, что захочу.

— Извини, но это угроза?

— Нет, это обещание. Когда я чего-то хочу, я очень хорошо умею это получать. — Он наклоняется ближе, его теплое дыхание касается моего уха. — Люди обычно не отказывают мне. Не забывай об этом, angel moy.

Властный рык в его голосе заставляет мое предательское тело напрячься в ответ, и волна желания пробегает по моей спине.

Это только потому, что я не занималась сексом пять лет, напоминаю я себе. И он был моим последним и, давайте признаем, лучшим сексом, который у меня когда-либо был.

Конечно, мой опыт был ограничен, но даже несмотря на это, я знаю, что наша химия была чертовски горячей. Может быть, это мое тело реагирует на его феромоны или что-то в этом роде.

Его глаза темнеют, когда я наклоняю голову, как будто собираюсь поцеловать его, и воздух между нами потрескивает. Он задерживает дыхание, выдавая трещину в своем самообладании.

В эту игру могут играть двое. Я могу повлиять на него так же, как он влияет на меня.

Я провожу пальцем по центру его груди, медленно и обдуманно, прежде чем опустить руку.

— Тебе стоит привыкнуть слышать от меня «нет», — шепчу я. — Потому что ты будешь слышать это очень часто.

Он смеется, ничуть не смущаясь.

— Посмотрим. Хочешь посмотреть нашу комнату?

Нашу комнату? Эти слова ударяют меня, как ледяная вода.

— Вот и пример. Нет никакой «нашей» комнаты. Я буду спать здесь со своим сыном.

Его челюсть напрягается.

— Ты можешь остаться с Кином на этой неделе, пока он привыкнет. После этого ты будешь спать со мной, своим мужем.

Боже, он, наверное, бредит. Это не просьба, даже не требование, а просто констатация факта.

Я повторяю его слова.

— Посмотрим.

Не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь и вхожу в комнату, чтобы присоединиться к Кину, который занят изучением реплик окаменелостей динозавров в стеклянных витринах. Боже. Павел действительно не сдерживался.

— Смотри, мама! Кости динозавров! — Кин возбужденно показывает на мини-археологический набор. Как Павел умудрился сделать это за двенадцать часов?

Я приседаю рядом с Кином, чувствуя на себе пристальный взгляд Павла. Его присутствие выбивает меня из равновесия, как стрелка компаса, безумно вращающаяся рядом с магнитом.

— Мне нужно заняться некоторыми делами, — говорит Павел. — Обед скоро будет готов. Если тебе что-нибудь понадобится, обратись к Ярику. Он всегда рядом.

Когда дверь за ним закрывается, я выдыхаю воздух, который, как я не заметила, задержала в легких, и опускаюсь на край кровати, наблюдая, как мой сын весело играет.

Взрыв смеха снаружи вырывает меня из раздумий. Я подхожу к окну, привлеченная детскими голосами. Внизу, в огромном бассейне, окруженном пышными садами, несколько детей плещутся и играют. Мальчик примерно того же возраста, что и Кин, со светлыми кудряшками и громким голосом, выполняет идеальный прыжок с бортика, а Динара аплодирует ему.

Они выглядят такими нормальными и счастливыми.

Кину бы очень понравилось здесь.

Эта мысль приходит незвано, за ней следует волна вины. Эти люди — эти семьи — часть организации, которая преследовала меня и заставила скрываться.

Но когда я вспоминаю последние сутки, я понимаю, что Павел Федоров — единственная причина, по которой я все еще дышу. Саймон был готов пустить мне пулю в лоб, только потому что я отказалась покинуть остров, подвергшийся нападению, без своего ребенка.

Я с трудом сглатываю и смотрю на закрытую дверь. Я не знаю, как примирить все это и что значит то, что я выжила благодаря человеку, которого когда-то боялась больше всего.

Павел

Глаза жгут от долгого вглядывания в таблицы, а синее свечение монитора — единственный источник света в моем офисе. Сейчас чертовски раннее утро, но вот чего никто не рассказывает о том, как управлять преступной империей: семьдесят пять процентов этой работы — чертова бумажная волокита. Прибыль, подставные компании, транспортные накладные, замаскированные под что-то совершенно другое. Неприглядная реальность, скрывающаяся за властью.

За окном рассветает. Я спал всего несколько часов. Я все еще не могу поверить, что она здесь.

Пять лет я представлял, как будет, если я снова прикоснусь к ней, проведу с ней еще одну ночь, и теперь Хоуп здесь, под моей крышей. Как моя жена. Но все в этой ситуации чертовски сложно.

Вчера, глядя на ее лицо, когда она увидела комнату Кина, я заметил, как ее выражение полностью смягчилось, а в глазах заблестела искренняя благодарность. Затем я увидел, как ее стены снова поднялись, подозрение заменило удивление, когда она пыталась понять мои намерения. Не могу ее за это винить. После того, что с ней сделал Саймон, она научилась не принимать чью-либо доброту за чистую монету. Тот факт, что я все еще враг в ее глазах, не помогает моему делу.

— Ну, как тебе семейная жизнь?

Динара заходит в мой офис без стука, потому что она никогда не стучит. В этом месяце ее волосы ярко-фиолетовые, с одной стороны свежевыбритые, обнажая геометрические татуировки, ползущие по ее шее. Вокруг ее глаз темные круги; она явно еще не ложилась спать, но это не необычно. Она ведет вампирский образ жизни в своей подвальной технической пещере, питаясь энергетическими напитками и тем, что Ярик заставляет ее есть.

— Я женат меньше суток, так что давай я расскажу тебе, когда пройдет неделя.

Динара без церемоний бросается в кресло напротив моего стола.

— Честно говоря, не уверена, что через неделю все станет лучше.

Я откидываюсь на спинку кресла и смеюсь.

— Она со временем успокоится.

Она прикасается к подбородку, делая вид, что задумалась.

— Интересно, сколько времени обычно требуется людям, чтобы принять принудительный брак с человеком, который помог разрушить империю их отца.

— Очень смешно. Не бросай свою работу. — Я делаю паузу. — И, кстати, хорошая работа со спальней с динозаврами. Она имела успех.

— Еще бы, конечно. — Динара улыбается, явно гордясь собой.

Когда я понял, что нам нужна комната для четырехлетнего мальчика, который, судя по постоянному присутствию его плюшевого зверька, был одержим динозаврами, я попросил Динару привести нашего дизайнера интерьеров в дом и потратить каждую секунду на преобразование этого пространства. Моя единственная инструкция заключалась в том, чтобы создать комнату мечты для ребенка, любящего динозавров. Судя по всему, они справились на отлично.

Я не думал, что меня будет волновать, счастлив ли ребенок, но, увидев чистую радость на его лице, то, как его глаза засияли, когда он получил собственное пространство, наполненное всем, что он мог пожелать, я действительно почувствовал себя довольно хорошо.

— По крайней мере, ребенок счастлив, даже если Хоуп не разделяет его энтузиазм. — Я откидываюсь на спинку стула, потягиваясь. — В любом случае, я позвал тебя сюда не просто так.

Она наклонилась вперед, положив подбородок на кулак с преувеличенным интересом.

— Не из-за моих полезных советов по отношениям и блестящей личности?

Я закатил глаза, но не смог сдержать улыбку.

— Всегда, но это официальное дело.

Она вздыхает и снова откидывается на спинку стула. Динара для меня как младшая кузина. Я знаю ее с тех пор, как она была маленькой девочкой, бродившей по боксерскому залу своего отца и мешавшей всем под ногами. Ее мать ушла, когда она была еще маленькой, и Ярик не стал ее искать. Эта женщина все равно не была создана для материнства. Поэтому Ярик взял на себя обе роли — отца-одиночки и предпринимателя, управляя боксерским клубом и тренируя надежных боксеров.

Динара никогда не интересовалась боксом. Ее привлекали головоломки, книги, а позже — видеоигры. Когда ей было двенадцать, у меня оказался лишний ноутбук, и я отдал его ей. За несколько дней она доработала его всеми возможными техническими усовершенствованиями. Когда я подарил ей второй монитор и дополнительный жесткий диск, она вернулась со списком банковских счетов, принадлежащих всем известным политикам города. Я даже не просил об этом, но было чертовски полезно знать, кто и откуда берет взятки.