Я нажимаю «Отправить», не успев передумать. Чен знает, что делать. Как только банк выпустит средства, они будут переведены на счет, который мой отец открыл много лет назад. Получить доступ к этому счету — вот в чем настоящая проблема. Мне понадобится компьютер без ограничений, а это значит, что нужно каким-то образом проникнуть в офис Павла.

Но, черт возьми, я могу думать только об одном шаге за раз.

Следующие двадцать минут я провожу, переходя по случайным сайтам — рецепты, драмы знаменитостей, страницы покупок — чтобы создать нормальное поведение при просмотре, чтобы их алгоритмы безопасности не обнаружили ничего необычного.

Наконец, я выключаю планшет и снова забираюсь под одеяло. Я смотрю в потолок и думаю о жизни, за которую я борюсь: мы с Кином в Новой Зеландии, живем как нормальные люди в тихом месте, где нас не может коснуться насилие.

Так почему же эта перспектива больше не наполняет меня восторгом?

Павел

Красные стробоскопы прорезают туман сигаретного дыма и дешевых духов, окрашивая все в VIP-зале в оттенки багряного и тени. Не совсем то место, которое я бы выбрал для переговоров о поставках оружия, но Дмитрий Аслан, глава турецкого Багряного братства, настаивает на том, чтобы вести дела там, где он может смотреть на полуобнаженных женщин.

За стеклянным столом Аслан откидывается на спинку стула, как будто он здесь хозяин, и каждый раз, когда он улыбается, сверкают его золотые зубы. По бокам от него сидят три его заместителя, все в дорогих костюмах, которые не могут скрыть того факта, что они всего на одно поколение дальше от уличных бандитов.

— Эти «Джавелины», — говорит он, не отрывая глаз от блондинки, кружащейся на сцене над нами, — они американского военного образца?

— Прямо от дилера в Бенгази, — подтверждает Роман, перемещая планшет по кожаной скамейке. — Характеристики указаны здесь.

Я смотрю на часы под столом. Семь пятнадцать. Это уже позже, чем время отхода ко сну для четырехлетнего ребенка? Черт, может, мне стоит погуглить, во сколько обычно ложатся спать дети его возраста.

Я не был дома три дня. Мне пришлось лично осмотреть ракеты, прежде чем везти их из Ливии, а это значит, что за это время я не видел и не разговаривал с Хоуп и Кином.

Это безумие, как сильно я скучаю по ним, учитывая, как мало времени они были в моей жизни. Это нормально? Роман так же чувствует каждый раз, когда ему приходится уезжать от Лизы?

Роман поднимает бровь, молчаливо спрашивая, почему я все время смотрю на часы. В ответ я сжимаю челюсти.

— Цена высокая, — начинает переговоры Аслан. Мы привыкли к этой игре. Он берет свою водку и выпивает ее залпом. — Можешь сделать скидку старому другу?

— Качество стоит дорого, — резко отвечаю я, не настроенный на его любимые торги. — Цена более чем справедливая. Согласны или нет?

Роман пинает меня под столом, его взгляд спрашивает, не сошел ли я с ума. Мы обсуждаем серьезную сделку, а Аслан не любит, когда его торопят. Он считает, что лучшая часть переговоров — это выпивка, торг и проститутки.

Роман берет бутылку водки с центра стола и наполняет рюмки.

— Павел имеет в виду, что мы уже предложили тебе хорошую цену. Теперь пора развлекаться.

Как по команде, появляется рыжеволосая танцовщица, наклоняясь, чтобы мы могли полюбоваться ее силиконовыми сиськами.

— Ребята, вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо, — говорю я, не обращая на нее внимания. Они могут развлекаться, когда я уйду.

Три дня я фантазировал о том, как Хоуп кончила мне на руку в том шкафу, как хорошая девочка. Я не жду, что она встретит меня дома с распростертыми объятиями или, если на то пошло, с раздвинутыми ногами. Но я чертовски хочу снова почувствовать ее вкус. И каждый здесь — еще один человек, стоящий на моем пути.

Однако Аслан вытаскивает пачку сотенных купюр.

— Вообще-то, дорогая...

— Пососешь его член, когда мы закончим наши дела, — перебиваю я его, окончательно потеряв терпение. — Ракеты. Да или нет?

Я ни за что не буду тратить ни одной минуты на то, чтобы смотреть, как Аслан кончает, когда я мог бы быть дома и укладывать Кина спать. Или читать ему сказку на ночь.

Эта мысль останавливает меня. Когда в последний раз я хотел кому-то читать? С тех пор, как Камилла была маленькой и свернулась калачиком рядом со мной со своей любимой книгой, настаивая, чтобы я озвучивал всех персонажей.

Аслан смеется, как психопат, которым он и является.

— Боже, Федоров, расслабься. Выпусти свой член из штанов хоть раз. — Он откидывается назад с ухмылкой, уделяя мне все свое внимание. — Ты же холостой. Почему ты никогда не трахаешь одну из этих красивых девушек? Ты же знаешь, что они здесь для этого?

— Я закончил, — говорю я, вставая и вытаскивая свой Глок из кобуры, направляя его прямо на Аслана. Все охранники в комнате выпрямляются, руки движутся к оружию, но один мой взгляд заставляет их замерзнуть. Весь VIP-сектор погружается в мертвую тишину, за исключением стучащего баса с главного зала. — И, кстати, я не холост. Я женат.

Роман медленно выдыхает и бросает на меня суровый взгляд, но я уже устал от этой херни.

Аслан стискивает зубы, но умудряется сохранять спокойный тон.

— Для меня это новость. Кто эта счастливица?

— Ты берешь ракеты или нет? У меня нет времени на эту херню.

Аслан сглатывает. Я не известен как горячий парень, но он определенно довел меня до предела.

— Хорошо, хорошо. Договорились.

— Половина авансом, половина при доставке, — говорит Роман, поднимаясь, чтобы присоединиться ко мне. — Деньги перечисляются в течение двух часов. Приятно снова с тобой работать.

Роман пожимает руку этому мудаку, а я засовываю свой Глок обратно за пояс брюк и направляюсь к двери.

Мы проходим мимо главной сцены, где три женщины занимаются с шестом чем-то, что явно нарушает несколько санитарных норм.

Я чувствую на себе взгляд Романа, когда мы садимся на заднее сиденье бронированного Escalade. Когда я снова смотрю на часы, он, наконец, выходит из себя.

— Какая у тебя, блядь, проблема?

— Как ты думаешь, во сколько четырехлетние дети ложатся спать?

Роман в отчаянии качает головой.

— Ты только что вытащил пистолет во время сделки на пятьдесят миллионов долларов, потому что тебе не терпится вернуться домой и сделать что именно?

— Не знаю, — признаюсь я, пожимая плечами. — Почитать Кину сказку на ночь.

Он выглядит так, будто готов вырвать себе волосы. Или воткнуть мне нож в живот.

— Боже мой, черт возьми. А что же стало с «ребенок не моя ответственность»?

Я скрещиваю руки и смотрю, как мимо окна мелькают огни города.

— Он мне нравится. Он ребенок. И ты читал сообщения Хоуп Чену. Она и Кин были несчастны под крышей Саймона. Он заслуживает лучшего.

Он не только заслуживает лучшего, но я хочу быть лучше для него, для них обоих.

Роман проводит рукой по лицу.

— Ты получил ответ от Максима по этому поводу?

Я отправил Максиму, Роману и Николаю сообщения, которые Динара нашла между Ченом и Хоуп, те, которые показывают, что Хоуп не была добровольным участником Черной Компании и что она не представляет угрозы для наших семей.

Я киваю. Максим все еще в отпуске с Кирой, они отмечают годовщину в Париже, но он ответил мне.

— Он был в ярости. «Ты, блядь, принял дочь нашего врага в наш дом». Это его слова, не мои. Но, по-видимому, сообщения убедили его, что она не агент Черной компании, потому что он хочет с ней встретиться. Мы все приглашены на воскресный обед к ним, когда они вернутся.

Роман смеется, устраиваясь поудобнее в кресле.

— Посмотри на себя, какой ты домашний. Это чертовски мило.

— Заткнись. — Я бросаю на него взгляд. — Но серьезно. Так будет всегда? Ты будешь хотеть быть с ними, а не где-то еще?

— В общем-то, да. — Выражение лица Романа смягчается, и он принимает тот слащавый вид, который у него бывает, когда он говорит о Лизе. — Раньше я думал, что работа — это самое важное. Теперь я половину встреч провожу, гадая, что она делает, достаточно ли она ест и пинается ли ребенок.