— Точно...

Не успеваю я договорить, как он переворачивает меня и прижимает к дивану, его тело погружается между моих бедер. Я моргаю и вижу пистолет в его руке и ухмылку на его лице.

— Ублюдок, — выжимаю я из себя и пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдвигается с места.

— Ты думала, что твои действия останутся безнаказанными? — Его ладонь обхватила мою шею, большой палец коснулся моей челюсти, и я задрожала. — Посмотри на это... Мне кажется, ты возбудилась.

— Нет, — солгала я. Более точным было бы сказать, что я не должна была возбуждаться, но я не могла ничего с собой поделать. Его близость, его прикосновения, его теплота пробудили во мне целый мир воспоминаний.

— Правда? — шепчет он, глаза его блестят. — Готов поспорить, что если я сейчас раздвину твои красивые ножки, то обнаружу, что ты вся мокрая для меня.

Его взгляд обжигает меня, когда он медленно и намеренно проводит пистолетом по внутренней стороне моего бедра, пока он не опускается на мое пульсирующее ядро. Холодный металл целует меня через тонкую ткань трусиков, и я вздрогнула, как будто он ударил меня током. Одного дразнящего прикосновения к ткани едва хватает, чтобы снять напряжение, и я сдвигаю бедра, пытаясь создать больше трения.

— Все еще такая отзывчивая, — шепчет он. — Ты такая хорошая девочка для меня, когда перестаешь притворяться, что это не то, чего ты хочешь.

Моя киска сжимается, отчаянно жаждущая большего, чем этот мимолетный контакт.

Проснись, Хоуп. Он прижимает пистолет к твоей киске, но... Блядь, как это приятно.

Он двигает ствол, проводя им вверх и вниз по моему центру. Я закрываю глаза и раздвигаю ноги, давая ему лучший доступ, но он не торопится, потирая прямо по моему клитору через тонкую ткань, как будто у него есть вся ночь, чтобы играть. Низкий стон вырывается из моих губ, прежде чем я успеваю его остановить.

Без предупреждения он зацепляет край моих трусиков оружием и сдвигает их в сторону, и прохладный воздух обдувает мои складки.

— Лгунья, — бормочет он, скользя стальным наконечником по моей мокрой щели. — Ты говоришь «нет», но если бы ты только могла себя увидеть... Ты вся мокрая из-за меня.

Я опускаю переднюю часть халата и скольжу руками по животу, обхватывая грудь. Я щиплю соски, задыхаясь от резкого прилива удовольствия.

Вены на его шее пульсируют, когда он выдыхает.

— Смотреть на тебя так — это моя смерть.

Мои соски уже напряжены и болят, и когда я катаю их между пальцами, я стону. Мне все равно, как бесстыдно я выгляжу, и что, вероятно, я буду миллион раз сожалеть об этом, как только кончу. Прямо сейчас ничто не доставляет мне такого удовольствия.

Он кружит кончиком у моего входа, и я задыхаюсь. Затем, медленно и обдуманно, он вводит весь пистолет в меня.

Я открываю глаза от шока. Это действительно происходит? Я действительно позволю ему трахнуть меня пистолетом? Но это уже происходит, и это удивительно приятно.

— Посмотри на себя, жена, — хрипит он. — Ты мокнешь вокруг ствола, как будто тебе это действительно нравится.

Он наклоняется вперед, раскрывая меня еще шире, его глаза пожирают вид.

— Ты хочешь кончить так? На моем пистолете?

Боже, помоги мне, я хочу.

— Это ничего не меняет, — говорю я яростно.

— Это меняет все, блядь, — рычит он.

С этими словами он наклоняется вперед и захватывает мои губы поцелуем, который разрушает всякую видимость того, что это может быть случайным. Его язык захватывает мой, его зубы скользят по моей нижней губе. Это не мягко и не осторожно; это доминирование и контроль. И я бы солгала, если бы сказала, что это меня не возбуждает.

Искры разгораются под моей кожей, когда его большой палец поглаживает мой клитор, а он толкает свой пистолет в меня и из меня, наклоняя его так, чтобы задеть каждое нервное окончание.

— Вот так, — хрипит он, наклоняясь, чтобы захватить твердый сосок моей груди в свой рот. Он медленно и горячо облизывает кончик, а затем сильно сосет. Я выгибаю спину на диване и издаю задушенный крик.

— Ты даже не представляешь, как чертовски хорошо ты сейчас выглядишь. Твои сиськи у меня на лице, твоя киска оставляет следы на моем пистолете.

— Я... я... — Я теряю дар речи, когда он поворачивает ствол внутри меня. Кто бы мог подумать, что твердый металл может доставлять такое удовольствие? Или, может быть, это из-за прекрасного мужчины, склонившегося надо мной, с закрытыми глазами, наблюдающего, как я теряю контроль.

Оргазм ударил, как молния. Я уткнулась лицом в его шею, чтобы заглушить крики, вырывающиеся из моих губ. Мое тело содрогается вокруг стали, волны удовольствия пронзают меня. Он доводит меня до конца, вытягивая из меня каждое последнее содрогание, пока я не могу больше терпеть.

Когда я, наконец, поднимаю голову, он слизывает мою влагу с дула, глаза тяжелые, как будто мой вкус — это чистый рай.

Мое сердце быстро бьется в груди. Эмоции, с которыми я не знаю, как справиться, кружатся внутри меня. Притяжение между нами магнетическое и вызывает привыкание, и я уже поймана в его течении.

Я отворачиваюсь от него, медленно поднимаюсь с дивана и поправляю халат.

— Это было один раз, — говорю я дрожащим голосом.

Павел откидывается назад, совершенно не обеспокоенный.

— Если тебе нужно так себе говорить, жена. — Я чувствую его взгляд на себе, когда отступаю, он жжет мою спину, как клеймо. — Кстати, он не был заряжен.

Отлично.

Хуже всего не то, что я позволила ему прикоснуться ко мне. Хуже всего то, что, даже когда я ухожу, мое тело уже жаждет большего.

Павел

Запертая дверь внизу лестницы открывается по моему коду. Комната за ней светится голубым светом от стены мониторов, из динамиков гремит техно-индустриальная музыка, от которой у меня болит голова. Динара не поднимает головы, когда я вхожу, ее пальцы летают по клавиатуре.

— Наконец-то ты появился, — говорит она, убавляя оглушительную музыку с помощью пульта.

Я опускаюсь в кожаное кресло за ее спиной, вытягивая ноги. Тело болит от усталости, и я провожу рукой по лицу, ощущая щетину.

— Дай мне передохнуть. Я был на складе, решал... проблему.

Мои костяшки все еще болят от того, что я убеждал нашего водителя грузовика, что кража нашей продукции — очень плохой карьерный ход. Большинство людей это понимают, но время от времени кому-то нужно напомнить.

Динара смотрит на мои ушибленные костяшки, затем поднимает глаза на мое лицо, где я не могу скрыть улыбку, играющую на губах. Она наклоняет голову.

— Почему ты улыбаешься как идиот?

— Без причины. Разве мужчина не может быть счастлив?

— Не ты, — говорит она, подозрительно поглядывая на меня.

Прошло две ночи с тех пор, как Хоуп позволила мне трахнуть ее своим пистолетом. С тех пор она избегает меня, ужинает раньше с Кином и всю ночь не выходит из своей комнаты, но я знаю, что это только вопрос времени, когда это повторится. Я заметил, как она смотрит на меня, когда думает, что я не смотрю, как будто она ведет войну с самой собой и проигрывает.

Динара смотрит на меня с подозрением, но продолжает стучать по клавиатуре перед собой. Ее рабочее место — мечта любого технического гения: шесть изогнутых мониторов, образующих полукруг вокруг ее кресла, каждый из которых транслирует данные, код и потоки безопасности. Башни из специально сконструированных ПК гудят под столом, их светодиодные ленты пульсируют синхронно. Кабели извиваются повсюду, соединяя серверы, резервные диски и то, что выглядит как вычислительная мощность, достаточная для взлома Пентагона. Пустые банки из-под энергетических напитков сложены вокруг ее рабочего места, как крепость из кофеина.

Я беру одну из ее банок и делаю большой глоток.

— Боже, как ты можешь пить эту дрянь? Ты когда-нибудь слышала о кофе?

Она хмурится и забирает банку у меня.

— Очень смешно. И не трогай мои напитки. Благодаря им я могу не спать всю ночь и работать над этим. И тебе повезло, что я это делаю, потому что я нашла кое-что интересное.