— Стокгольм, — говорю я, позволяя своему голосу нести легкую северную интонацию. — Вообще-то, я бы не отказался от местного совета, если ты не против.

Она бросает быстрый взгляд на бар, где ее заменяет рыжеволосая девушка, а затем снова смотрит на меня. Когда она заправляет волосы за ухо, я улавливаю аромат ее мыла. Он чистый и цитрусовый, прорезая затхлую атмосферу паба, как глоток свежего воздуха.

— Я не уроженка Лондона, но, возможно, смогу помочь. — Она пожимает плечами. — Какой совет?

— Это странно конкретно, но ты знаешь какие-нибудь музеи, посвященные вторжениям викингов в англосаксонскую Англию?

Она хихикает.

— Да, это странно конкретно, но я действительно знаю ответ на этот вопрос. — Улыбка освещает ее лицо. Вот она, специалист по истории. — Британский музей имеет потрясающую коллекцию, но если ты хочешь что-то потише, попробуй Музей Лондонских докленд. У них сейчас проходит целая выставка, посвященная викингам. — Она наклоняет голову. — Так это твое хобби или что?

— На самом деле, это работа. — Я потираю затылок, притворяясь скромным. — Я пишу исторические романы. Саги о викингах и тому подобное. — Я придумал эту личность, зная, что она заинтересует ее. Даже создал для себя сайт автора.

Ее глаза расширились.

— О, круто. Есть ли книги, о которых я могла слышать?

— Скорее всего, нет. Все мои книги на шведском языке, но я работаю над своим первым англоязычным романом. Это одна из причин, по которой я здесь, в Лондоне, встречаюсь с издателями.

Она опирается руками на барную стойку и наклоняется вперед.

— И о чем эта книга?

— Представь себе смесь «Игры престолов» и викингов-исследователей десятого века, но с большим количеством эмоциональных травм и людьми, умирающими от переохлаждения на замерзших полях сражений.

Она фыркает.

— Звучит очень депрессивно.

— Я предпочитаю выражение «эмоционально сложный», — говорю я, прикладывая руку к сердцу в притворной обиде. — Ты хочешь сказать, что не стала бы читать о политических интригах, семейном предательстве и морально неоднозначных персонажах, сражающихся за судьбу своего клана? И все это в меховых набедренных повязках.

Она прищуривает глаза.

— Викинги никогда не носили набедренных повязок.

— Да ну? А откуда ты знаешь?

— Потому что я не изучала историю по телевизору. Я действительно внимательно слушала на уроках.

— Справедливое замечание.

Я изучаю ее лицо, привлеченный блеском в ее глазах, когда она бросает мне вызов. Но я также не могу не заметить слабые тени под ними от слишком большого количества двойных смен.

— Кстати, я Лукас. Лукас Виклунд, — говорю я, протягивая руку через барную стойку.

Она колеблется секунду, затем берет ее, ее рука мягкая и теплая.

— Приятно познакомиться, я Лили.

Прежде чем она успевает сказать что-то еще, за ее спиной появляется мужчина. У него широкая грудь, толстая шея и глаза, как у питбуля. Даррен. Владелец этой дыры. Я узнаю его по камерам наблюдения и отчетам, которые я достал. На него дважды подавали жалобы за неподобающее поведение, одна из них была урегулирована во внесудебном порядке. Он вспыльчив и самоуверен. Опасная комбинация.

Она вздрогнула, когда его голос зарычал ей на ухо.

— Ты забыла, что ты на работе, дорогая?

Ее спина напряглась, когда она повернулась к своему боссу. По ее напряженным плечам я могу сказать, как тяжело ей с ним общаться.

— Твоя барменша принимала мой заказ, это же ее работа, не так ли? — произношу я сквозь стиснутые зубы.

Он бросает на меня сердитый взгляд, а затем медленно и намеренно оглядывает ее с ног до головы. Ему не нравится, что она уделяет внимание другому мужчине. Такие придурки никогда этого не любят.

— Принятие заказа не занимает пять минут. И что забавно, у тебя уже есть напиток.

Я довел до совершенства образ мягкого скандинавского писателя, но сейчас я не собираюсь скрывать, кто я на самом деле. Я строго смотрю на него, позволяя ему увидеть хищника под поверхностью, человека, который не собирается спускать это с рук.

Он либо слишком глуп, либо слишком опьянен собственной властью, чтобы осознать угрозу. Похоже, мне нужно быть гораздо менее тонким.

— В мой кабинет. Сейчас же, — шипит он Хоуп, затем поворачивается и уходит, громко топая ногами.

С покрасневшими щеками она смотрит на меня, и ее прежняя теплота исчезла.

— Если тебе нужен еще один напиток, Хлоя тебе поможет.

Она не ждет моего ответа, а поворачивается и уходит.

Во мне поднимается что-то опасное, когда я смотрю, как этот ублюдок срывает улыбку с ее лица и заставляет ее чувствовать себя ничтожной.

Хоуп Кинг, возможно, не долго проживет в этом мире, но никто не может так с ней разговаривать и думать, что это останется без последствий.

Павел

Хлоя хмурится, следя глазами за Хоуп, которая исчезает за дверью в задней части зала. Этого обеспокоенного взгляда достаточно, чтобы подтолкнуть меня к действию.

Я встаю со своего места и направляюсь к туалету, но в последний момент проскальзываю мимо решетки бара и вхожу в узкий коридор с надписью «Только для персонала».

Потолок провисает, а мерцающий флуоресцентный свет окрашивает все в болезненно-желтый цвет. Я двигаюсь быстро, ища любые признаки того, куда этот ублюдок Даррен мог ее увести.

Я чуть не сталкиваюсь с худым мужчиной в замасленном фартуке, с кухонным полотенцем через плечо.

— Заблудился? Туалеты там, в конце, — бурчит он, показывая большим пальцем в сторону бара.

Я киваю.

— Спасибо, приятель.

Затем я бью его локтем в висок. Он падает без сознания, не успев удариться о линолеум. Я тащу его безжизненное тело за стопку ящиков с пивом и продолжаю двигаться.

Из-за приоткрытой двери доносятся голоса. Один глубокий и угрожающий, другой — несомненно, ее.

Я прижимаюсь к стене, слушая, как в моих венах нарастает раскаленная ярость.

— Ты думаешь, я не видел, как ты на него смотрела? Практически залезла ему на колени. Захотела попробовать иностранный член, да?

— Боже, Даррен. — Голос Хоуп напряжен. — Я принимала его заказ и вежливо разговаривала с клиентом. Если ты думаешь, что в этом было что-то большее, ты ошибаешься.

— Принимала его заказ. — Он издает резкий, горький смех. — Выглядело так, будто ты пыталась затащить его на свидание.

— Я работаю. Часть моей работы — быть дружелюбной с клиентами.

— Конечно. Не думай, что я не заметил, как Хлоя на тебя повлияла. Научила тебя раздеваться и демонстрировать свою милую улыбку. Скажи мне, дорогая, как далеко ты готова зайти ради хороших чаевых? Что бы ты мне предложила, если бы я тебе заплатил?

Мой пульс становится медленным, ровным стуком в ушах, и я с трудом сдерживаю желание выбить дверь и ударить его по лицу. Но для этого еще будет время.

— Ничего. — Ее голос теперь тише, но в нем слышится твердость. — Ты ничего от меня не получишь.

— Посмотрим, не так ли? — Голос Даррена становится жестким. — Ты в последнее время стала слишком разговорчивой. Не забывай, кто тебе платит, кто решает, будешь ли ты работать или нет. Тебе лучше начать вести себя со мной поласковее. А теперь убирайся отсюда.

Хоуп выдыхает дрожащий вздох, за которым следует стук шагов по линолеуму. Я еще глубже погружаюсь в тень, когда она проходит мимо, опустив голову, но я замечаю ее профиль в мерцающем свете. Ее губы дрожат, как будто она сдерживает слезы.

В моей груди разворачивается что-то примитивное и жестокое. Не имеет смысла, что я забочусь о ней, но я забочусь. А такие мужчины, как Даррен, учатся только на своих ошибках.

Из офиса доносится звук скребания стула, за которым следует звон ключей. Тяжелые ботинки топают к выходу, и я отрываюсь от стены, следуя за ним.

Он не чувствует моего присутствия, что говорит мне о том, что он либо чрезвычайно уверен в себе, либо чрезвычайно глуп. Вероятно, и то, и другое. Следуя за ним, я беру пожарный топор с крючка рядом с выходом.