Прежде чем я успеваю задать ему дополнительные вопросы, Ярик и Кин врываются обратно на кухню.

— Мы видели оленя! — восклицает мой сын. — Он был так близко!

— Правда? Это так интересно, дорогой. — Я поправляю халат, стараясь не обращать внимания на то, как глаза Павла, кажется, следят за каждым моим движением.

Ярик начинает рассказывать о местной дикой природе, а Кин слушает его с упоением, но я не могу сосредоточиться. Мои мысли бегают. Я уже списала со счетов любую возможность связаться с Ченом, но планшет открывает новые возможности.

Мне еще предстоит решить много вопросов, например, как нам удастся выбраться из комплекса, но двести миллионов долларов могут решить много проблем, в том числе и как проскользнуть мимо охраны Павла.

Я должна быть умной. Оставаться бдительной и начеку, чтобы, если появится возможность уйти, я была готова. И для начала нужно изучить это место досконально.

— Ярик, — мягко прерываю я, поворачиваясь к пожилому мужчине. — Помнишь, ты предлагал мне экскурсию? Я бы с удовольствием воспользовалась твоим предложением сегодня.

На его лице появляется искренняя улыбка.

— Замечательно.

Хоуп

Обед подается на залитом солнцем патио с видом на сады. Повар, полная, улыбчивая женщина по имени Ольга, приносит несколько блюд из удивительно легких и свежих продуктов: салаты, жареную рыбу и запеченные овощи.

Кин с аппетитом уплетает куриные наггетсы в форме динозавров. Кто-то явно постарался, чтобы порадовать четырехлетнего ребенка.

— А где Павел? — спрашивает Кин между кусочками.

— Не знаю. Наверное, работает.

— Он будет ужинать с нами?

Я со вздохом кладу вилку.

— Наверное, нет, дорогой. У таких мужчин, как Павел, очень много работы.

— Как Саймон?

Его опечаленное лицо разрывает мне сердце. Что я должна сказать? На первый взгляд Павел и Саймон могут казаться разными, но в глубине души они из одного теста. Оба они управляют криминальными империями и готовы на все, чтобы защитить свою власть.

Блины и неограниченные кредитные карты не могут стереть то, кем на самом деле является Павел — убийцей. Возможно, он пощадил мою жизнь по причинам, которые я до сих пор не понимаю, но он точно не пощадил моего отца.

Я могу оградить Кина от ужасной правды, но я никогда не позволю себе забыть ее.

— У них похожая работа, — осторожно говорю я. — Но они очень разные люди.

Кин кивает, удовлетворенный моим уклончивым ответом.

После обеда Ярик появляется, чтобы провести обещанную экскурсию.

Мы начинаем с общих помещений: парадной гостиной с роскошной кожаной мебелью и картинами маслом, библиотеки с книжными полками от пола до потолка и музыкальной комнаты с роялем. Есть игровая комната с настоящим бильярдным столом и винтажными аркадными играми из восьмидесятых, от которых Кин сходит с ума от восторга. В тренажерном зале есть полноценный боксерский ринг, крытый бассейн со спа-салоном и домашний кинотеатр, из-за которого Кин умоляет меня пообещать, что мы посмотрим там мультик позже.

— Идите, — говорит Ярик, указывая на двери, ведущие на улицу. — Я покажу вам кое-что особенное.

Мы следуем за ним через сад к углу, которого я раньше не замечала. Здесь мы находим впечатляющий огород с грядками, полными жизни. Томатные кусты вьются по деревянным кольям, их плоды варьируются от зеленых шаров до темно-красных сфер. Перечные кусты, усыпанные красочными стручками, стоят рядом с аккуратными рядами листовой зелени.

— Это мое убежище, — объясняет Ярик, нежно проверяя растения руками. — Когда мир становится слишком сложным, я прихожу сюда.

Кин ходит между рядами, как будто исследует джунгли.

— Ты все это посадил? — спрашиваю я.

— Каждое из них. Вырастил из семян в теплице. — Ярик указывает на небольшое стеклянное сооружение в дальнем конце сада. Затем он спрашивает моего сына: — Хочешь помочь мне полить их завтра утром? Я делаю это каждый день после завтрака.

— Да! А я могу помочь собирать помидоры?

— Когда они будут готовы, — обещает Ярик с подмигиванием. — Еще через неделю или две.

Я наблюдаю за этой сценой со смешанными чувствами. Все здесь очень добры к Кину, почти подозрительно добры. Я не знаю, стоит ли доверять этой щедрости или я просто параноик. Но даже фальшивая доброта лучше, чем ее отсутствие.

Каковы бы ни были истинные намерения Павла, привезя нас сюда, он постарался сделать пребывание Кина здесь приятным. Но это не меняет того факта, что я здесь против своей воли, как его жена.

Во время прогулки обратно к дому я слежу за обстановкой с точки зрения безопасности. Пока не буду беспокоиться о логистике ухода. Сначала мне нужно связаться с Ченом. Но разумно обратить внимание на ритм этого места.

Мужчины в повседневной одежде патрулируют территорию через равные промежутки времени, располагаясь стратегически возле дома и по периметру комплекса. То, что я не вижу их оружия, не означает, что они не вооружены. Я уверена, что они вооружены.

— Идите. Я хочу показать вам свою коллекцию моделей самолетов, — говорит Ярик, ведя нас обратно в дом. — Все они сделаны мной.

Мы проходим мимо комнаты на первом этаже с приоткрытой дверью, и Кин бежит к ней.

— Кин, подожди... — начинает Ярик, протягивая к нему руку.

Но тот уже вбежал внутрь. Я следую за ним, готовая извиниться за вторжение.

То, что я вижу, заставляет меня замерзнуть на месте. По всей комнате разбросаны холсты, некоторые законченные, другие наполовину. Картины абстрактные, но эмоциональные, полные темных цветов и ярких мазков краски, которые говорят о ярости и мучении.

— Чьи это картины? — спрашиваю я, ошеломленная.

— Павла, — объясняет Ярик, явно чувствуя себя неловко. — Искусство помогает ему... обрабатывать информацию.

Я смотрю на холст, который напоминает шторм на море, весь в серых и черных тонах с небольшими вкраплениями золотого. Это душа Павла, выставленная напоказ, неприкрытая и незащищенная.

— Красная похожа на огонь, — Кин указывает на холст, на котором преобладают багровые и оранжевые полосы.

— Нам нужно уходить, — быстро говорю я, внезапно почувствовав, что нам не следует здесь находиться и смотреть на это. Это слишком личное.

Ярик благодарно кивает, когда мы уходим, плотно закрывая за собой дверь. Но образы остаются в моей голове. Какие призраки преследуют его? Не уверена, что когда-нибудь узнаю.

— Выше, мама! Выше! — кричит Кин от восторга, когда я раскачиваю его на качелях, а его маленькие ножки судорожно машут в воздухе. Игровая площадка, спрятанная в углу обширного сада, выглядит безупречно, как и все остальное на этой территории. Я даже не хочу знать, сколько они платят за уход за садом.

— Используй ноги, — говорю я ему, но все равно даю ему еще один сильный толчок, потому что мне нравится слышать его заразительный смех, когда он взмывает в небо.

— Я могу сам! — его голос переполнен гордостью, когда он машет ногами вперед-назад, создавая собственный импульс.

— Ты молодец, — отвечаю я.

Прошло три дня с момента нашего приезда, и мы постепенно набираем здесь свой ритм. Павел в основном отсутствует — по словам Ярика, он погряз в работе, — что меня вполне устраивает. Кин и я постепенно привыкаем к этой странной новой нормальности, хотя я уже не уверена, что вообще означает «нормальность».

— Похоже, кто-то развлекается.

Я поворачиваюсь и вижу приближающуюся Динару, ее яркие фиолетовые волосы почти светятся на солнце. На ней рваные черные джинсы и майка, которая демонстрирует ее татуировки на руках. Под мышкой у нее лежит гладкий цифровой гаджет.

— Да, веселится. — Странно признавать, но Кин нашел себя раньше меня. И это логично. Новые игрушки, собственная игровая площадка, все, что может пожелать ребенок.

Кин покидает качели и мчится к кучке одуванчиков, приседая, чтобы с напряженной концентрацией их изучить.