— Кольцо?

— Лента была не совсем подходящей, — дразню я, осторожно поднимая ее левую руку. — Теперь всем будет ясно, что ты для меня значишь.

— И что же это? — спрашивает она, глядя мне в глаза.

— Ты — моя семья. Ты и Кин принадлежите мне.

Ее выражение лица смягчается. Я все еще вижу опустошение, сияющее в ее глазах, но я вижу и многое другое: доверие, принятие, эмоции, которые я не знаю, как интерпретировать. Она позволяет мне надеть кольцо на ее палец, заявляя о своих правах на нее самым обычным образом.

Я никогда не думал, что снова рискну своим сердцем. После исчезновения Камиллы я поклялся, что никогда больше не подвергну другого человека опасности, полюбив его. Но Хоуп разрушила все стены, которые я построил, все обещания, которые я дал себе.

— Даже за миллион лет я не смог бы представить, что надену кольцо на палец кому-то. После того, как я потерял свою семью, я был лоялен только к Синдикату. Они стали семьей, которую я выбрал. Впервые я пошел против приказа братвы ради тебя. Но сегодня я бы сделал тот же выбор. Я бы выбирал тебя каждый раз.

Слезы текут по ее щекам, когда она смотрит на меня, голос ее дрожит.

— Павел... — Она тянется ко мне, прижимается лицом к моей шее, как будто пытается черпать из меня силу. — Ты должен перестать говорить такие вещи, или я полностью развалюсь, а мне нужно собраться перед этим обедом.

— Мне плевать, черт возьми, — говорю я, притягивая ее к себе для отчаянного, нежного поцелуя, полного всего того, что мы боимся сказать вслух.

— Павел! Я принес хлеб! Можно теперь посмотреть рыбок? — раздается голос Кина снизу.

Хоуп отстраняется от меня, вытирая глаза и тихо смеясь.

— Нам пора, — говорит она.

— Обещай мне, что ты пойдешь с открытым сердцем, по крайней мере, по отношению к женщинам. Они не имеют к этому никакого отношения. И для Кина тоже. Я знаю, ему понравится быть с другими детьми.

Она на мгновение прижимается ко мне, позволяя мне поддержать ее вес.

— Я постараюсь. Ради тебя я постараюсь.

Хоуп

Мой желудок сжимается в узел, когда мы подходим к огромному дому в центре комплекса. Он еще более впечатляющий, чем дом Павла: особняк в средиземноморском стиле с терракотовой черепицей, кремовыми штукатурными стенами и вьющимися лианами, украшающими фасад. Не совсем та крепость зла, которую я себе представляла.

Прогулка по территории дает мне достаточно времени, чтобы погрузиться в свои мысли. Полчаса назад я была уверена, что не смогу сесть за стол с этими людьми. А сейчас я ношу кольцо Павла и пытаюсь осознать всю важность его слов.

Теперь всем ясно, кто ты для меня.

Моя семья. Ты и Кин принадлежите мне.

Я всегда буду выбирать тебя.

Клянусь, с каждым днем этот человек разрушает мою защиту, и я начинаю смотреть на все другими глазами. Черно-белый мир, в котором я жила раньше, растворился в оттенках серого.

— Слишком крепко, мама, — шепчет Кин, и я заставляю себя ослабить хватку на его руке.

— Прости, малыш, — бормочу я, гладя его волосы свободной рукой. Несмотря на заверения Павла, что сегодня все будет хорошо, у меня в животе бушуют нервы.

Павел кладет руку мне на поясницу, тепло его ладони проникает сквозь ткань платья.

— Дыши, — напоминает он мне.

— Все хорошо, — отвечаю я, бросая ему ободряющий взгляд.

Массивная входная дверь распахивается, прежде чем мы до нее доходим, открывая вид на миниатюрную блондинку с закрученными волосами и ослепительной улыбкой. Кира Белова, как я полагаю. Она одета в повседневную одежду — белые льняные брюки и струящийся синий топ — и больше похожа на инфлюенсерку, чем на жену грозного босса братвы.

— Наконец-то! — восклицает она, раскрывая объятия. — Я уже начала думать, что вы нас бросите.

— И не подумал бы об этом, — отвечает Павел, отвечая на ее объятие с удивительной теплотой.

Я моргаю, застигнутая врасплох ее восторженным приветствием. Она целует его в обе щеки, а затем обращает свои сверкающие голубые глаза на меня и Кина.

— А ты, наверное, Хоуп, — говорит она, беря мою свободную руку в свои. — Добро пожаловать в сумасшедший дом.

Я готовилась к холодному приему, даже подозрению, но ничего подобного не произошло.

— Спасибо, — говорю я. — Мне тоже приятно познакомиться.

Кира опускает взгляд на Кина, который наполовину прячется за моими ногами, вдруг став застенчивым.

— А этот красивый джентльмен, наверное, Кин, — говорит она, приседая до его уровня. — Мой сын Алексей очень хотел с тобой познакомиться. Он примерно твоего возраста.

Кин выглядывает, внимательно ее разглядывая.

— Здравствуйте, — тихо говорит он, после того как я подталкиваю его.

— Ого. Ты, наверное, любишь динозавров? — замечает Кира, обратив внимание на его галстук-бабочку. — Уверена, у нас где-то в доме есть классные игрушки-динозавры. Пойдем их поищем?

Кин кивает, все еще прижимаясь ко мне, но явно заинтригованный.

— Прекрасно. Заходите, заходите. — Кира выпрямляется и приглашает нас войти. — Все на заднем дворе. Мы обедаем на террасе.

Их дом потрясающий, с высокими потолками в бежевых, черных и белых тонах. Это со вкусом оформленный и сдержанный роскошный интерьер. Пока мы следуем за Кирой по дому, рука Павла не отрывается от моей спины.

— Видишь, не так уж и плохо, — шепчет он, касаясь губами моего уха.

Двери террасы открываются, открывая вид, как из журнала о роскошных путешествиях. Длинный деревянный стол стоит под аркой, увитой цветущими лозами. Он накрыт к обеду, с простыми белыми тарелками и свежими цветами, разбросанными по центру. За садом находится пруд с карпами кои, о котором Павел рассказывал Кину.

— Черт возьми. — Я не могу сдержать эти слова, которые вырываются из моего рта.

Кира смеется.

— Спасибо. Это именно та реакция, которую я и ожидала.

Вокруг стола стоят остальные члены внутреннего круга Синдиката. Я замираю, когда все взгляды обращаются на нас.

— Все, — говорит Павел с легкой уверенностью. — Моя жена Хоуп и ее сын Кин.

Манящее «моя жена» кажется броней, защитным кругом, который никто не может пробить.

Но когда я оглядываюсь на всех, я не вижу враждебности или ненависти. В основном только любопытные взгляды.

Высокий, представительный мужчина с седеющими волосами отделяется от группы. Даже без официального представления я знаю, что это Максим Белов. Его авторитет неоспорим, смягченный лишь очаровательной блондинкой-малышкой, сидящей у него на бедре.

Павел подходит и бережно берет девочку на руки.

— Анна, — говорит он, целуя ее пухлую щеку и ласково говоря с ней по-русски. Она в ответ хихикает, и, черт возьми, это прямо бьет меня по яичникам.

Максим обращает на меня свои пронзительные голубые глаза.

— Хоуп. Добро пожаловать в наш дом.

В его голосе слышится прохлада, за его глазами проходит оценка, хотя его манера поведения совершенно дружеская. Я понимаю. Мы оба оцениваем друг друга, пытаясь понять, кто есть кто. Чтобы построить доверие, понадобится время.

— Спасибо, что приняли нас, — говорю я, автоматически произнося вежливую фразу.

— Алексей! — зовет Кира, и маленький мальчик, примерно одного возраста с Кином, подбегает с того места, где он играл с чем-то, похожим на машинку на дистанционном управлении. — Это Кин. Пока взрослые разговаривают, покажи ему свои игрушки.

Алексей с открытым любопытством изучает Кина.

— Тебе нравятся роботы? — спрашивает он на отличном английском.

— Мне больше нравятся динозавры.

— У меня в комнате есть динозавры, — предлагает Алексей. — И роботы тоже.

Кин смотрит на меня, молча прося разрешения. Я киваю, несмотря на нервозность в животе.

Не так давно я поклялась, что никогда не позволю Кину играть с детьми Беловых. Но Павел прав: дети в этом деле ни в чем не виноваты.

— С ними все будет хорошо. — Павел сжимает мое плечо. — Наверху есть няня.