Даррен выходит через дверь в задний переулок, насвистывая под нос, как будто он только что не угрожал женщине, которая в два раза меньше его.

Переулок узкий, вдоль него стоят мусорные контейнеры, и он пропитан запахом мочи и гниющих продуктов. В углу установлена камера видеонаблюдения, но она не направлена на эту часть переулка. Прекрасно.

Он зажигает сигарету одной рукой, а другой нажимает кнопку, чтобы открыть черный BMW. Вероятно, купленный на деньги, снятые с кассы, и чаевые, украденные у его сотрудников.

Он уже почти дошел до водительской двери, когда я заговариваю.

— Даррен.

Он поворачивается, сигарета болтается у него на губах, брови сдвинуты в раздражении.

— Чего тебе, блядь, надо?

Я выхожу в слабый свет, льющийся из задних окон паба, позволяя ему увидеть мое лицо.

— Интересно, ты будешь скучать больше, по левой или правой коленной чашечке?

Он моргает, обдумывая вопрос.

— Кто ты, черт возьми...

Я вытаскиваю пожарный топор из-под пальто, одним плавным движением переворачивая рукоятку. Тупым концом я бью его по правому колену, разбивая сустав с отвратительным хрустом, который эхом разносится по стенам переулка.

Он падает с криком, схватившись за разбитую ногу. Не давая ему оправиться, я поправляю хватку топора и вонзаю рукоятку в его солнечное сплетение. Удар выбивает из его легких весь воздух, и он сгибается пополам, пытаясь дышать.

— Вот что будет. — Я приседаю рядом с ним, как будто мы собираемся по-дружески поболтать. — Если ты хотя бы посмотришь на Лили, ты умрешь. Если ты дотронешься до нее, ты умрешь. Если ты будешь угрожаешь ей, ты умрешь. Если ты даже дрочишь, думая о ней, я затащу тебя в ад и разорву на куски, пока ты не будешь молить о смерти. Все ясно?

Он пытается что-то сказать, но я прижимаю тупой конец топора к его горлу так сильно, что ему становится трудно дышать.

— Заткнись, я еще не закончил. — Хищник во мне полностью пробудился и наслаждается его страхом. — Ты удвоишь ей зарплату, будешь платить за сверхурочную работу, отпуск, все. И больше никаких двухсменных рабочих смен каждую ночь. Черт, это касается и Хлои, и всех твоих сотрудниц.

Глаза Даррена широко раскрыты от ужаса. Он наконец понимает, что имеет дело не с каким-то случайным клиентом. Он имеет дело с кем-то гораздо хуже.

— Если ты кому-нибудь расскажешь о нашей маленькой беседе, я об этом узнаю. Поверь мне. Я наклоняюсь ближе, позволяя ему увидеть холодную пустоту в моих глазах. — И когда я приду за тобой, это будет не быстро. Я затяну это. Сделаю так, чтобы тебе было чертовски больно. — Я встаю, проверяя вес топора в руках. — Считай это предупреждение любезностью. Но в следующий раз, когда мы встретимся, я не буду так щедр.

Топор опускается еще раз, вонзаясь в бетон в нескольких сантиметрах от его головы. Он обмочился.

— Я буду следить за тобой, Даррен.

Я исчезаю в тени между зданиями, когда на меня наваливается весь груз моих поступков. Я избил человека до полусмерти, чтобы защитить Хоуп, женщину, жизни которой я должен скоро положить конец.

Хоуп

Как только я открываю дверь в главный бар, шум обрушивается на меня, как волна. Воздух наполняет рев празднования, звон бокалов и вскакивающие с мест люди. Я опускаю голову, заставляя свое тело оставаться неподвижным, даже когда руки дрожат.

То, что только что произошло с Дарреном, было хуже, чем его обычные неприятные комментарии и блуждающий взгляд. Он был агрессивен, а его слова были жесткими и грубыми.

По дороге сюда я зашла в туалет, чтобы вытереть слезы и плеснуть холодной водой на лицо, надеясь стереть следы своего волнения. По крайней мере, Даррен ушел на ночь. Он редко задерживается после своих властных выходок, предпочитая забрать деньги и исчезнуть.

Я проскальзываю за барную стойку, беру полотенце и с ненужной энергией набрасываюсь на уже чистые стаканы. Все, что угодно, чтобы занять руки, чтобы направить эту беспокойную энергию в полезное русло.

Хлои появляется рядом со мной с яростным выражением лица.

— Что этот придурок с тобой сделал?

— Я в порядке. Это была обычная чушь. Ничего, с чем я не смогла бы справиться. — Я стараюсь говорить нейтральным тоном. Хлоя и так находится на тонком льду с Дарреном, потому что всегда ему перечит и заступается за меня.

У нее серьезные женские яйца, что я очень уважаю, но еще одна конфронтация, и я боюсь, что она потеряет работу.

Ей нужны деньги не меньше, чем мне, да и я буду опустошена, если мы больше не будем работать вместе. Она — мой единственный друг.

Она изучает мое лицо, явно не веря ни единому моему слову, но что-то в моем выражении лица, должно быть, ее насторожило. Последнее, что нужно нам обеим, — это еще больше драмы.

Я не могу удержаться и украдкой оглядываюсь в поисках высокого блондина, с которым я разговаривала. Лукас. Я вижу, что его место пусто, и чувствую легкое разочарование.

Хлоя вздыхает.

— Он ушел сразу после того, как Даррен тебя утащил.

Конечно, ушел. Это было чертовски неловко для нас обоих. Он, наверное, думает, что я полная неряха, или, что еще хуже, что между мной и моим боссом что-то есть.

Я сжимаю губы, стараясь выглядеть невозмутимой.

— Ничего страшного, — говорю я, отворачиваясь, чтобы сложить чистые стаканы. — Он был просто каким-то парнем.

Но это ложь. Помимо того, что он был невероятно привлекательным, в нем было что-то еще. Я почувствовала искру влечения. Это было то, чего я не испытывала так долго, что почти забыла, каково это.

Потом Даррен ворвался и превратил все это в нечто грязное и постыдное, заставив меня почувствовать, что я сделала что-то не так, наслаждаясь разговором с клиентом.

Остаток смены я держу голову опущенной, переходя в режим автопилота, как я делала сотни раз раньше. Я наливаю напитки, улыбаюсь, болтаю и убираю пролитые пинты, когда все становится грязно. Хлоя продолжает бросать на меня косые взгляды, нахмурив брови, но я отказываюсь смотреть ей в глаза.

Через несколько часов мы вместе закрываем бар и задерживаемся снаружи, под гудение уличных фонарей, пока Хлоя зажигает сигарету.

— Хочешь зайти ко мне? — спрашивает она. — Поговорить об этом? Мы можем сделать куклу вуду Даррена и отрезать ему член. Не знаю, почему он так к тебе придирается.

— Он хулиган, — говорю я, плотнее закутываясь в пальто. — Через месяц он перестанет ко мне придираться.

Хлоя фыркает.

— Надеюсь, что так и будет, а то мне придется подсыпать мышьяк в его чай.

— Обещай мне, что не будешь с ним связываться. Я сама с ним разберусь, обещаю. В любом случае, давай не будем о нем говорить. Он не заслуживает ни минуты нашего времени.

Она прищуривает глаза, как будто ждет, что я сломаюсь. Затем, ухмыляясь, она говорит:

— Ладно. Давай поговорим о том сексуальном викинге.

— О ком? — спрашиваю я с улыбкой, специально притворяясь дурочкой.

— Не притворяйся. Парень, который смотрел на тебя, как на дорогой виски, который он хотел бы потягивать медленно и наслаждаясь. Ты взяла у него номер?

Я смеюсь.

— Нет, я не взяла его номер. Он был... интересный. Он писатель. Пишет о викингах, что довольно забавно.

— Черт, — говорит Хлоя, приподнимая брови. — Умный и сексуальный. Таких редко встретишь в этом месте.

— Это потому, что он не отсюда. Он приехал из Швеции. В любом случае, я уверена, что после поведения Даррена, он думает, что я сплю с боссом.

Хлоя хохочет и выдыхает кольцо дыма.

— Да ладно. Если у него есть глаза, он видел, что между вами нет взаимности. Но если он вернется, ты пригласишь его к себе домой. Он здесь только в гостях, так что нет никаких шансов, что все станет запутанным или сложным.

Я сказала Хлое, что после череды неудачных отношений я беру перерыв от мужчин, даже от одноразовых связей. Но на самом деле случайные связи рискованны. Доверие не тому человеку может стоить мне жизни.