— Хоуп, когда Максим вошел в кабинет, там больше никого не было, а дверь была заперта изнутри. — Она смотрит на меня, еще не понимая. — Ты сбежала через секретные ходы, верно? Эти ходы соединяли все комнаты в доме?

— Не со всеми, но в кабинете моего отца был доступ к проходу. — Ее лицо бледнеет, когда она осознает последствия. — О Боже. Ты думаешь, Саймон...

— Не та рука. Не тот пистолет. Удаленный компьютер. — Холодок пробегает по моей спине. — Саймон знал, что мы поймаем и допросим Лая Кинга. Убив твоего отца и инсценировав самоубийство, он выглядит героем. Он рассказывает всем эту смелую историю о том, как он сражался до самого конца, сбежав только для того, чтобы исполнить последнюю волю твоего отца — защитить тебя. А поскольку в ту ночь все погибли, не осталось никого, кто мог бы опровергнуть его историю или бросить вызов его захвату триады. — Я делаю паузу, когда всплывает еще одна деталь. — Знаешь, кто-то в даркнете сообщил нам о местонахождении виллы. Мы так и не узнали, кто это был, но теперь я готов поспорить на свою жизнь, что это был Саймон.

Она медленно кивает, ее лицо мрачнеет, когда правда становится неоспоримой.

— Мне, кажется, плохо.

Хоуп

Конференц-зал комплекса наполнен энергией, когда мы с Павлом входим в него для встречи, на которой будет окончательно согласована операция, запланированная на завтрашний вечер.

Вокруг стола все уже находятся в режиме миссии: Максим и Роман внимательно изучают схемы здания, Нико и Вадим рассматривают спутниковые снимки, а в углу Динара, склонившись над своим ноутбуком, с фиолетовыми прядями волос, падающими на лицо, сидит рядом с Евой.

Когда Павел впервые представил план по захвату Чена, я не был уверена, что смогу его осуществить. Он полностью оставил решение за мной, ни разу не давил. Скорее, он казался раздвоенным, спрашивая меня.

В конце концов, я решила пойти на это, не только ради себя, но и ради Кина, моего отца и Синдиката. Чена и Саймона нужно остановить, и они должны заплатить за то, что натворили.

Когда я думаю о том, как доверяла Чену, веря, что он заботится о моих интересах, меня тошнит. Но узнать, что Саймон — мальчик, которого мой отец вырастил и называл своей правой рукой — мог повернуться и убить его, это просто отвратительно.

Павел подозревает, что Саймон нажал на курок, инсценировав смерть Бабы как самоубийство, а затем сбежал через туннели, как раз перед тем, как Синдикат поджог это место.

Ирония заключается в том, что Саймон, должно быть, верил, что после смерти отца он унаследует все — деньги, власть, организацию. Должно быть, для него было шоком обнаружить, что активы Черной компании заморожены.

Павел берет меня за локоть, и, когда мы подходим, все поднимают головы. Вокруг стола раздаются сдержанные приветствия и кивки, и я вижу в их выражениях лиц новое уважение.

Когда мы садимся, все замолкают. Тяжесть того, что мы собираемся обсудить, опускается на комнату. Скоро я встречусь с Ченом, притворяясь, что доверяю человеку, который предал меня самым ужасным образом.

Максим встает, его авторитетное присутствие привлекает внимание.

— Хоуп, мы все ценим то, что ты готова сделать. Я знаю, что последние несколько дней были тяжелыми, но ты сделала смелый выбор, и я обещаю, что мы обеспечим твою безопасность.

Я киваю, стараясь выглядеть уверенной, хотя на самом деле не совсем так себя чувствую. Под столом Павел берет меня за руку, его пальцы теплые и успокаивающие.

— Спасибо, — говорю я, удивленная тем, насколько твердо звучит мой голос. — Я готова к этому.

И я действительно готова, насколько это вообще возможно. Последние несколько дней были насыщенными подготовкой. Павел без устали тренировал меня, обучая основам самообороны, обращению с оружием и тактическому мышлению. Он одержим идеей обеспечить мою безопасность, чтобы ничего не пошло не так. Мы прорабатывали различные сценарии до тех пор, пока я не смогла бы справиться с ними даже во сне. Я точно знаю, где находятся выходы, где будет находиться Павел и на какие сигналы нужно обращать внимание.

Он подготовил меня ко всем возможным вариантам, но риск всегда есть, и я смирилась с этой неопределенностью.

Не успев сказать ничего больше, дверь конференц-зала взрывается. Кира врывается в комнату, за ней следуют Лиза и София.

В комнате воцаряется тишина, все головы поворачиваются в сторону вторжения.

— Мы едем с вами завтра, — объявляет Кира, указывая пальцем на стол, за которым сидят опасные мужчины. — Если вы думаете, что мы будем сидеть дома и волноваться, то вы сошли с ума.

— Кира, — предупреждает Максим, медленно вставая, чтобы посмотреть на свою жену. Он подходит к ней, используя каждый сантиметр своего внушительного роста, чтобы угрожающе нависнуть над ней. Но Кира, скорее, выглядит слегка развеселенной. — Ни за что на свете вы не приблизитесь к Элементу во время встречи.

— Не говори мне «ни за что» таким тоном, — мурлычет она, совершенно не смущаясь. — Если вы все идете, то и мы тоже. Немного моральной поддержки для Хоуп. — Она подмигивает мне, и, несмотря ни на что, я с трудом сдерживаю улыбку.

Нико рычит и властно притягивает Софию к себе на колени.

— Ни за что. Я даже не буду обсуждать этот вопрос.

София скрещивает руки, отвечая на интенсивность мужа.

— Это клуб Синдиката, полный твоих людей. Там мы будем в большей безопасности, чем где-либо еще в городе.

— Только через мой труп, — рычит Роман, и его голос становится таким низким, что воздух вибрирует. Не вставая, он притягивает Лизу к себе, защищая своей большой рукой ее растущий живот. Я вижу убийственную ярость в его взгляде при мысли о том, что его беременная жена может оказаться в опасности. — Ты не пойдешь в «Элемент». Конец дискуссии.

Лиза улыбается и спокойно берет лицо мужа в ладони, заставляя его смотреть прямо на нее.

— Но ты защитишь нас, правда, милый? Ты всегда это делаешь.

— Всегда, но мне будет тяжело, если я буду беспокоиться о тебе и нашем ребенке, — говорит Роман, стиснув зубы, хотя его голос смягчается, когда он смотрит на нее.

Тот факт, что эти женщины готовы подвергнуть себя опасности ради меня, заставляет мою грудь сжиматься от благодарности. После многих лет полного одиночества, наличие друзей, которые настолько заботятся обо мне, что готовы за меня бороться, кажется нереальным.

Я прочищаю горло, привлекая всеобщее внимание.

— Я ценю ваше предложение больше, чем вы можете себе представить, но ваши мужчины должны быть полностью сосредоточены, а они не смогут этого сделать, если будут беспокоиться о вашей защите.

Мужчины за столом заметно расслабляются, а лица женщин смягчаются от понимания.

— Мы хотим быть рядом с тобой, как только сможем, — наконец говорит Кира, ее голос становится мягче, но не менее решительным. — Просто скажи нам, как.

— Ты невероятная, что делаешь это, — добавляет София, сжимая мою руку через стол.

Доброта в их голосах грозит полностью сломить меня. Я сильно моргаю и на секунду смотрю на свои руки, собираясь с мыслями, прежде чем улыбнуться им.

— Как насчет того, чтобы, когда все это закончится, отпраздновать это вечеринкой и коктейлями размером с нашу голову?

— Договорились, — уверяет меня Кира с улыбкой, обещающей озорство.

Павел встает и прочищает горло, беря на себя контроль над ситуацией.

— Хорошо, теперь, когда мы все уладили, — говорит он, — давайте обсудим саму операцию. Элемент открывается ровно в девять. Основной зал будет открыт для публики, как и планировалось, чтобы сохранить нормальное прикрытие, но мы полностью захватили VIP-секцию. Она будет заполнена нашими солдатами, мужчинами и женщинами, которые являются обученными бойцами.

Динара подключает свой ноутбук к настенному дисплею, выводя на экран подробные схемы здания и фотографии интерьера и экстерьера клуба. Все входы и выходы четко обозначены, и я внимательно их изучаю, пытаясь запомнить каждую деталь, которая может оказаться важной.