Мое дыхание прерывается.

— Я... я не могу в это поверить.

— Поверь, angel moy. Я ненавижу, что кто-то другой прикоснулся к тебе, — хрипло произносит он, — но это не имеет значения, потому что теперь ты моя.

Его признание выбивает из меня дух.

Пять лет.

Он пять лет жил в целомудрии из-за меня?

Я ищу в его глазах хоть малейший намек на обман, но вижу только чистую правду.

Я хочу сказать ему, что никто другой меня тоже никогда не трогал, но ложь, которую это может раскрыть, слишком велика и опасна. Поэтому вместо этого я прибегаю к единственной правде, с которой могу справиться сейчас.

— Ты мне нужен.

Его зрачки расширяются, когда он располагается у моего входа. Но вместо того, чтобы войти, он останавливается, прижимая мое маленькое тело к стене душа своим массивным телом. Головка его члена касается моего входа, и я вспоминаю, насколько он большой — насколько все в нем большое по сравнению со мной.

Прежде чем войти, он вводит в меня два толстых пальца. Он работает со мной медленно, методично, добавляя третий палец, от чего я стону от наполненности.

— Вот так, — шепчет он мне на ухо, поддерживая мою тяжесть свободной рукой. — Позволь мне растянуть эту тугую маленькую киску для моего члена.

Когда он, наконец, снова прижимается к моему входу, я чувствую, насколько его член больше, чем его пальцы. Его широкая головка проталкивается вперед, и я должна прикусить губу, чтобы не закричать от сильного растяжения.

— Дыши, детка, — приказывает он. — Ты можешь принять меня. Ты создана для меня.

Жжение становится интенсивным, когда он проникает внутрь. Мое тело дрожит в его массивных руках, полностью находясь в его власти, когда он берет меня осторожными, контролируемыми толчками, которые все равно кажутся идеальными и ошеломляющими.

— Ты готова, чтобы я трахнул тебя как следует? — Его голос звучит напряженно от усилия сдерживаться.

Я киваю, едва способная дышать, мои пальцы впиваются в его плечи.

Низкий рык вырывается из его груди, годы потребности наконец-то освобождаются. Моя голова откидывается назад на плитку, когда он проникает в меня глубокими, жестокими толчками, от которых у меня затуманивается зрение. Его рот захватывает мой, зубы скользят по моей нижней губе, он поглощает каждый звук, который вырывается из меня.

— Пять лет я мечтал об этой киске, и ничто не сравнится с реальностью.

Он выходит настолько, что я стону, затем снова входит, задавая темп, который не оставляет места для размышлений. Мои глаза закатываются, когда удовольствие пронизывает меня дикими, безрассудными волнами.

— Ты такая влажная, что я чувствую, как ты стекаешь по моему члену.

С этими словами он издает резкий звук одобрения и хватает меня за запястья, прижимая их одной рукой над головой, а другой удерживая меня на месте. Он начинает двигаться сильнее, глубже, пока шлепки кожи о кожу не раздаются эхом по стенам, и я чувствую его повсюду.

Его рот находит мою шею, зубы скользят по ней вниз. Спираль в моем животе закручивается еще сильнее, когда он поднимает меня выше, позволяя моим грудям скользить по его груди.

— Кончи на меня. Позволь мне почувствовать, как эта жадная маленькая киска душит мой член.

Из моего горла вырывается прерывистый стон, когда я кончаю. Он держит меня там, входя в меня, вытягивая из моего тела каждую каплю экстаза.

Павел

Чувствовать, как Хоуп содрогается вокруг моего члена, — это самое захватывающее ощущение в мире. Ее узкая киска сжимает меня, как тиски, выжимая из меня сок каждым спазмом своего оргазма. Я должен сильно прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не кончить в нее.

Это то, чего я так жаждал. Не просто какая-то женщина — именно она. Хоуп. Зависимость, которую я питал фантазиями в течение пяти лет. Единственная женщина, которая когда-либо заставляла меня терять контроль.

И сейчас я вишу на волоске. Каждый пульс ее оргазма приближает меня к пределу, с которым я борюсь с того момента, как она вошла в эту душевую. Все мои инстинкты кричат, чтобы я наполнил ее своей спермой и пометил ее как свою самым первобытным способом.

Но я сказал ей, что выйду, и даже если это убьет меня, я сделаю это.

На этот раз.

— Хоуп, — произношу я, стиснув зубы. — Я сейчас взорвусь.

Она все еще задыхается, ее глаза затуманены. Я медленно выхожу из нее, позволяя ее ногам коснуться пола, опираясь спиной о плитку для равновесия. Я обхватываю себя кулаком, готов выпустить свою сперму на ее кожу, когда она опускается на колени.

Это зрелище почти останавливает мое сердце. Хоуп, обнаженная и покрасневшая, стоит на коленях передо мной. Вода стекает по ее волосам и обнаженным плечам, а она смотрит на меня сквозь влажные, слипшиеся ресницы. Я никогда в жизни не видел ничего более ошеломляющего.

— Я хочу попробовать тебя, — говорит она хриплым голосом. Ее язык выскальзывает, чтобы проследить кончик моего члена, и я резко выдыхаю, сдерживая себя, чтобы не схватить ее за голову и не трахнуть ее рот так, как я хочу.

Я уже жестко с ней обошелся. Она приняла все, что я ей дал, не сломавшись, и все еще здесь, предлагая мне больше.

Мои костяшки пальцев белеют на гладкой плитке. Я настолько на грани, что влажный жар ее рта может довести меня до конца за секунды.

Я стону, мои пальцы запутываются в ее мокрых локонах, и поддаюсь тяге ее рта.

— Вот так. Так идеально.

Ничто — ни фантазии, ни воспоминания — не сравнится с реальностью Хоуп, стоящей на коленях передо мной. Ее красивые пухлые губы обхватывают мой член, и сильное всасывание ее рта ощущается как своеобразное требование. Капли воды скатываются по изгибу ее щеки, когда я просовываю пальцы в ее волосы, притягивая ее ближе.

— Давай, angel moy, — хриплю я. — Покажи мне, сколько ты можешь выдержать.

Она кружит языком по головке, прежде чем снова скользнуть вниз. Ее челюсть напрягается, горло работает, и я чувствую каждое небольшое дрожание, когда она пытается взять меня глубже. Мои бедра принимают решение за нее, нажимая вперед, пока она не давится вокруг меня. Она зажмуривает глаза, но я не позволяю ей спрятаться от меня.

— Смотри на меня.

Она тяжело дышит через нос, вода и слюна стекают по ее подбородку. Я мог бы смотреть на это вечно.

Когда я отступаю, нить слюны тянется от ее губ до кончика, разрываясь только тогда, когда она наклоняется, чтобы снова взять меня. Я не могу отвести взгляд; каждая секунда питает что-то глубокое, темное и примитивное во мне.

Мой большой палец скользит по ее щеке.

— Ты мокнешь, когда сосешь меня, да?

Она стонет, и эта вибрация проникает прямо в мои яйца. Когда ее глаза, полные слез, поднимаются, чтобы встретиться с моими, меня охватывает чувство чистой собственности.

Она моя.

— Я кончу сильно, — предупреждаю я ее, крепче сжимая ее волосы. — И ты проглотишь каждую каплю, да?

Она дает небольшой, задыхающийся кивок, и это молчаливое «да» взрывает контроль, за который я цеплялся.

Мой оргазм наступает сильно, удовольствие настолько интенсивно, что граничит с болью. Я опустошаюсь в ее горле, и она глотает, ее горло работает вокруг меня, доказывая, как сильно она этого хочет.

Все, что я могу сделать после этого, — это опуститься на стену душа, тяжело дыша, наблюдая, как вода стекает по ее телу ручейками. Она выглядит совершенно измученной и абсолютно прекрасной.

Когда я, наконец, могу снова ясно видеть, я притягиваю ее к себе и целую, вкладывая в этот контакт всю свою страсть. Вкус себя на ее языке опьяняет, доказывая, что она моя во всех важных смыслах. Она тает в моих объятиях, обнимая меня за шею, как будто никогда не хочет отпускать.

Хорошо. Это и есть мое намерение.

Я выключаю воду и беру полотенце, чтобы вытереть ее. Я осторожно просушиваю ее тело. Когда дохожу до бедер, опускаюсь на колени, вытирая ее бедра и икры, а затем наклоняюсь и нежно целую ее киску, вдыхая ее запах.