Что-то не так, и я не могу понять, что именно.

Хотя я очень переживаю за дядю Чена, с каждым днем мысль о том, чтобы уйти от Павла, все меньше кажется мне свободой, а все больше — потерей жизни, которую я хочу.

— О, так хорошо? — говорит Лиза с насмешливой улыбкой на губах.

Я качаю головой и понимаю, что она думает, будто я погрузилась в горячие мечты о Павле, а не в размышления о своей все более запутанной ситуации.

Я глотаю.

— Да, действительно так хорошо, — говорю я и имею в виду именно это.

Два часа спустя я сижу рядом с Павлом за длинным столом, с бокалом свежей сангрии в руке и очень сытым животом. Обед был невероятным, и разговор на английском шел легче, чем я ожидала. Даже мужчины, которые поначалу казались мне устрашающими, расслабились и свободно разговаривали со мной.

Рука Павла лежит на моем бедре. Время от времени он наклоняется, чтобы прокомментировать разговор или просто произнести мое имя, как будто ему нравится его звучание.

— Не могу поверить, что Максим окунул тебя в ледяную воду за то, что ты не спала в его постели, — говорю я Кире, удивленно качая головой.

— О, не волнуйся. Я отомстила ему в десять раз. — Кира обменивается кокетливым взглядом с мужем. — Помнишь, как я заставила тебя заплатить, дорогой?

Максим смеется и подтягивает жену к себе на колени. Она визжит, но выглядит более чем счастливой в его объятиях.

— Она подождала, пока мы будем делать фотосессию для крупного журнала, — объясняет Максим. — Потом она усадила свою прекрасную попку мне на колени и сделала все, что в ее силах, чтобы дразнить меня. Я был как подросток, чуть не взорвался в штанах.

Вокруг стола раздаются стоны и смешки, и я обнаруживаю, что смеюсь вместе с ними, удивленная тем, как легко это дается. Эти женщины не такие ледяные королевы, как я ожидала. Они веселые, теплые и удивительно нормальные, несмотря на то, что замужем за одними из самых опасных мужчин в России.

А мужчины... Ну, они жесткие и в некотором смысле страшные, но рядом со своими женщинами они как пластилин.

Звук быстрых шагов привлекает наше внимание, и через мгновение появляется Кин с Алексеем и мальчиком постарше, который, как я полагаю, является Дэмиеном, старшим сыном Киры и Максима. Они все покраснели и возбуждены от того, во что играли.

Но вместо того, чтобы бежать ко мне, Кин направляется прямо к Павлу и бросается ему на колени.

— Мы построили наверху самую крутую крепость, у Алексея есть вертолет с дистанционным управлением, и теперь мы лучшие друзья!

Павел улыбается.

— Похоже, у вас был прекрасный день. Вы хорошо провели время?

— Да! Алексей может прийти посмотреть мою коллекцию динозавров?

— Конечно, может. — Павел улыбается, гладя Кина по волосам.

София, сидящая рядом со мной, наклоняется ближе.

— Похоже, Павел хорошо с ним ладит, — тихо замечает она, следуя за моим взглядом.

— Да, — признаю я. — Это так.

Легкая привязанность между ними сжимает мне горло. Это все, чего я всегда хотела для своего сына, но никогда не думала, что он это получит. И с каждым днем становится все труднее держать эту правду в себе, зная, что она может изменить все между нами.

Кира хлопает в ладоши и встает со своего места.

— Ладно, детки. Пора переместиться в кинотеатр. Что скажете, посмотрим мультик?

— Можно, мама? — спрашивает Кин.

— Конечно, можно, — говорю я, сжимая его маленькую ножку.

Кира собирает мальчиков, и Кин убегает со своими новыми друзьями, выглядя более возбужденным, чем я когда-либо видела его.

Павел одним плавным движением подтягивает меня к себе на колени, обнимая меня за талию. Его губы находят мои. Может, это из-за выпитого, но вместо того, чтобы чувствовать себя неловко, я таю в его объятиях.

— Ты в порядке? — шепчет он мне на ухо.

Я отвечаю на его поцелуй, ощущая вкус виски и чего-то уникального, присущего только ему.

— Да.

— Я же говорил. Они не такие уж и плохие, правда?

Я качаю головой.

— Они лучше, чем «не такие уж и плохие».

— Если ты можешь перестать лапать свою жену на пять минут, — прерывает нас Кира с улыбкой, — я бы хотела ее украсть.

— Не уверен, что могу это позволить. — Павел прищуривает глаза в притворном подозрении. — Какие у тебя намерения в отношении моей женщины?

Одна рука ложится на ее круглое бедро.

— Я собираюсь напоить ее еще и объяснить, почему я прозвала тебя ворчуном, когда мы впервые встретились. Ты же помнишь это, да?

Павел закатывает глаза и ворчит, что не может этого забыть, как раз в тот момент, когда София выходит на террасу с чем-то, похожим на свежий кувшин, в руках.

— Мои домашние маргариты. Готовы к текильной части вечера? — спрашивает она женщин, поднимая кувшин.

— Не совсем, — Лиза надувает губы, поднимая минеральную воду с хмурым выражением лица.

Роман протягивает руку и притягивает жену ближе, целуя ее живот с благодарностью.

— Не волнуйся, дорогая. Я позабочусь о тебе позже сегодня вечером. — Его многозначительная улыбка заставляет ее щеки покраснеть.

— Как только ребенок родится, я приготовлю тебе самую крепкую маргариту, какую только знает человечество, — уверяет София сестру, обнимая ее.

— Я заставлю тебя сдержать обещание, — ворчит Лиза.

Когда они начинают собирать свои вещи, Кира поворачивается ко мне.

— Ты же пойдешь с нами, правда? Не хочу тебя расстраивать, но теперь ты застряла с нами.

После многих лет, прожитых без настоящих друзей, без людей, которым я была бы действительно нужна, услышать от кого-то, что я привязана к ним, кажется довольно серьезной угрозой.

— Я могу с этим справиться.

Павел

Настроение на террасе меняется, как только остаемся только мы пятеро. Женщины находятся достаточно далеко, чтобы нас не слышать, собравшись вокруг костра, а дети устроились внутри, чтобы посмотреть мультик.

Максим наливает пять стаканов выдержанного виски, а Роман зажигает спичку, чтобы зажечь сигару, а затем передает огонь остальным. Вскоре мы все окутаны дымом, а уличные обогреватели излучают теплое сияние, когда температура падает.

Вечер прошел лучше, чем я ожидал. Хоуп, похоже, хорошо провела время. Я заметил, как она смеялась с женщинами, а не просто делала вид, что веселится. А Кин был взволнован, бегая с детьми Максима, как будто знал их всю жизнь.

Но за успехом этого вечера скрывается угроза, которую я не могу больше игнорировать.

— Хорошо, — говорит Максим, устраиваясь в кресле. — Мы все знаем, почему мы здесь. Саймон все еще на свободе. По имеющейся у нас информации, он ушел в подполье, вероятно, скрывается в Гонконге, но он не будет оставаться в тени вечно.

Мои братья в курсе всего, что мы узнали о Чене и его вероятных связях с Саймоном. Единственное, чего они не знают, — это то, что Динара рассказала мне сегодня утром.

— Насчет этого, — говорю я. — Чен вчера вечером написал Хоуп, что его жизнь в опасности и ему нужно скрываться. Но сначала он приедет в Москву, чтобы передать Хоуп ее наследство.

Николай затягивается сигарой.

— Он выставляет себя настоящим героем, готовым приехать в Москву и сделать все, чтобы передать ей деньги.

Максим презрительно фыркает.

— Саймон, должно быть, в отчаянии, раз они устраивают столь очевидную инсценировку.

— Да, — подтверждаю я мрачным голосом. — Динара слышала слухи, что Саймон задолжал оружейному торговцу Жану-Мишелю Дюре, и время для выплаты долга истекает.

Роман свистит.

— Дюре не славится своей снисходительностью.

— Почему бы нам не позволить Дюре сделать нашу работу и убить Саймона за нас, когда он не сможет вернуть долг? — спрашивает Вадим, покручивая виски в стакане.

— Хер с ним, — рычу я. — Я сам убью Саймона. Это удовольствие принадлежит только мне.